пии финнов. Оказала ли она действительное влияние на генети­ческую структуру и являются ли соматологические иолигенные признаки менее чувствительными к влиянию изоляции и случай­ного генетического дрейфа, чем моногенные группы крови? Для того чтобы продолжить работу по решению данной проб­лемы, необходимо собрать больше материала и необходимо боль­шее число полигенных признаков с известной генетической

структурой.

Литература

Chit И- Uber das Hautleistensystem der Bevölkerung Finnlands. «Annales Academiae Scientiarum Fennicae», 1972, N 151.

Kajanova P. A study in the morphology of the Finns and its relation to the settlement of Finland. «Annales Academiae Scientiarum Fennicae», ser. A, 1971, N 146.

Kajanoja P. A contribution to the physical anthropology of the Finns. «Annales Academiae Scientiarum Fennicae», ser. A, V. Medica, 1972, N 153.

Mark K. Antropologische Eigenschaften der Bevölkerung Finnlands. «Anna­les Academiae Scientiarum Fennicae», ser. A, V. Medica, 1972, N 152. Subow A. Einige Angaben der dental Antropologie über der Bevölkerung Finnlands. «Annales Academiae Scientiarum Fennicae», ser. A, V. Medica, 1972, N 150.

ОДОНТОЛОГИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ ПО НЕСКОЛЬКИМ ФИННОЯЗЫЧНЫМ НАРОДАМ В СВЯЗИ С ИХ ПРОИСХОЖДЕНИЕМ

А. А. Зубов, Н. И. Халдеева

Предлагаемое краткое сообщение касается некоторых инте­ресных особенностей зубной морфологии нескольких финских групп, обитающих в разных районах и имеющих различпый ан­тропологический тип.

В настоящее время очень трудно найти антропологические признаки, которые могли бы служить доказательством общности происхождения всех финских пародов в силу очень сложного хода их истории, а также благодаря процессам микроэволюции, метисации и миграциям. Языковая общность вовсе пе всегда соответствует общности антропологической. Имеется много при­меров глубоких преобразований антропологического типа и воз­никновения резких различий между народами одной и той же языковой группы благодаря метисации, миграциям, изоляции ^Н Т.' ^П- Поэтому в данном случае мы совсем не обязательно должны наити какие-то общие антропологические черты у всех финских пародов. Однако наличие следов какой-то древней антропологи­ческой общности у народов, живущих теперь очень отдаленно

51

4*

друг от друга, вовсе не исключается, и поиски следов этой общно­сти вполне оправданы, особенно если языковое сходство позв<> ляет подозревать ее. Показатели древнего единства типа следует прежде всего искать среди наиболее стабильных и консерватив- ных и в то же время нейтральных антропологических особенно­стей, отражающих ранние стадии микроэволюции популяции, в малой степени подверженных эпохальным изменениям на про­тяжении тысячелетий. Зубная система как раз является хорошим источником таких стабильных и древних особенностей, которые оказались ценными таксономическими признаками при определе­нии древнего родства популяций. Так, например, одонтологиче­ские признаки наиболее отчетливо вскрывают наличие в глубо­кой древности стадии дифференциации человечества на два боль­ших расовых ствола. Особенности зубов оказались в данном случае с точки зрения таксономии «надрасовымн признаками ■>. Они охватывают множество антропологических типов, являются, таким образом, более древними и отражают более раншою ста­дию дифференциации по сравнению с обычными признаками.]

Конечно, не все одонтологические признаки стабильны и ней­тральны. Мы выбираем в подобных случаях специальные при­знаки, имеющие высокую таксономическую ценность, такие, на-] пример, как лопатообразные резцы, дистальный гребень триго-| нида, коленчатая складка метаконида, число бугорков па нижних молярах, т. е. особенности, связанные с древней днфференциа-( цией человечества на восточную и западную половины. Эти при-( знаки применяются для оценки межгрупповых различий в осо-1 бенности в тех случаях, когда мы имеем дело с популяциями европеоидного и монголоидного происхождения или когда срав­ниваются между собой популяции, имеющие разный процент монголоидпой примеси. Конечно, определение степени родства и общности происхождения групп с помощью этих признаков сильно затрудняется метисацией, которая могла происходить в несколько этапов, в разные периоды истории, часто точно не известные нам. Тогда абсолютные частоты признаков в настоя­щее время мало что могут дать в отношении древнего родства групп, имеющих теперь разную концентрацию признаков.

Однако некоторые комбинации частот могут сохраняться на прежнем уровне даже в процессе метисации, если концентра­ция разных признаков меняется приблизительно в одинаковой степени, более или менее пропорционально по многим призпакиМ, что мы часто наблюдаем в метисных группах. Если такая устой­чивая комбинация частот двух илп нескольких признаков имеет необычный, особый, специфический характер, то она може! стать хорошим диагностическим признаком, выявляющим очсШ древние отношения между группами, антропологический тип ко­торых подвергся сильным изменениям. Специально найти такие стабильные комбинации призпаков не всегда возможно, но слУ' чайпо они могут быть обнаружены, будучи особенно яркими ^г

52

доказательными. Именно такой случай встретился нам при изуче­нии Р^яД^а восточных и западных финских групп, живущих _на больших расстояниях друг от друга и сильно различающихся н антропологическом отношении. Привлечь внимание к этому, может быть, незначительному, но интересному факту — основная цель нашего сообщения.

За несколько предшествующих лет мы собрали одонтологи­ческий материал по различным финским группам СССР и Фин­ляндии. Полученные данные были опубликованы в журнале «Ан­налы Академии наук Финляндии» в этом году. Еще ранее _в журнале «Советская этнография» мы опубликовали статью

о морфологии зубов населения республик Прибалтики. В этой работе обращается внимание на весьма необычное, противоречи­вое сочетание некоторых одонтологических призпаков у эстонцев: очень высокая частота одного «восточного» признака — колен­чатой складки метаконида отмечается у них наряду с предельно высоким уровнем редукции нижних моляров.

Прежде нигде не встречалось такой странной комбинации черт. Обычно проникновение восточного элемента сопровождается изменением частоты целого ряда признаков. В частности, боль­шей частью заметно уменьшается общий уровень редукции ниж­них моляров за счет появления 5—6-бугорковых форм и сниже­ния частоты четырехбугорковых. У эстопцев же ппжние моляры имеют выраженный «западный» тип, даже «ультразападный». Частота же коленчатой складки метаконида в одной из изучен­ных нами эстонских групп равна 28%, так что по этому при­знаку группа сближается с монголоидами, в частности с яйон- цами.

Это интересное явление казалось связапным только с одним небольшим районом — территорией Эстонии, — пока нами не были изучены другие этнические группы па севере и востоке от дан­ного района. Впоследствне оказалось, что эта «уникальная» осо­бенность характерна для финнов Финляндии, коми, нескольких групп лопарей, а также финнов Поволжья — мари (как горных, так и луговых). Этот призпак обнаружен также у поляков По­морья (северная часть Польши).

Для количественной характеристики рассматриваемого явле­ния мы предложили особую величину ISC, вычисляемую как произведение частот колепчатой складки метаконида и четырех- бугорковой формы первого нижнего моляра. В большинстве чело­веческих популяций мира этот показатель пе превышает 150 не­зависимо от расового типа, так как повышение процента колен­чатой складки метаконида обычно сопровождается понижением числа редуцированных форм нижиих моляров и наоборот. Пока­затель ISC может быть высоким только в случае неестествен­ного, противоречивого сочетания признаков, когда высокий про­цент коленчатой складки метаконида сопровождается высоким процентом редуцированных форм нпжпих моляров. Вычислив

53

значение ISC для многих различных расовых групп мира, мы по­строили диаграмму, на которой величины ISC изображены стол­биками разной высоты.

На диаграмме отчетливо видно, что все расовые группы мира, как чистые, так и смешанные, обладают низким ISC. Этот пока­затель повышен только у эстонцев, финнов, лопарей, коми, мари, ненцев, поляков Поморья. Высокое значение индекса у ненцев наводит на мысль, что рассматриваемый признак, возможно, связан с уральской расой. Разумеется, было бы очень интересно исследовать другие группы уральской расы с этой точки зрения. Вопрос о происхождении уральской расы до сих пор не решен. Неясно, является лп эта раса результатом обычной метисации или же в ней можно видеть черты древнего, недифференциро­ванного антропологического типа. Если рассматриваемая дисгар­мония одонтологических черт будет обнаружена во многих груп­пах уральской расы, то это будет аргументом в пользу второй точки зрения, так как наличие противоречивых сочетаний прн-1 знаков всегда скорее свидетельствует в пользу сохранения древ-1 него, недифференцированного типа.

Конечно, мы не будем делать преждевременных выводов.I Для этого пужеп новый, обширный материал. Мы пока ограпн-1 чиваемся констатацией интересного факта, что большинство! финских групп независимо от их общего тппа и территории обн-1 тания обладает одним общпм признаком: весьма необычным сочетанием восточных и западных одонтологических особенно-1 стей. Этот общий признак достаточно отчетливо выделяет изучен-1 ные финские популяции из среды соседних групп (славянских¹ и балтийских). Вероятно, изучение такой яркой, специфической особеппости будет интересным при дальнейших аптропологиче-1 ских исследованиях, направленных на решение проблемы этно-| генеза угро-финских народов.

БЛИЗКИЙ К СОВРЕМЕННОСТИ КРАНИОЛОГИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ ПО ФИННО-УГОРСКИМ НАРОДАМ,

ИХ РАСОВАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ И ЭТНОГЕНЕЗ

В. П. Алексеев

В основу рассмотрения обозначенной в заглавии темы положен анализ краниологических серий, опубликованных в кпиге по кра-| ниологип народов Восточной Европы (Алексеев, 1969). Данные по двум сериям удмуртов и трем сериям мордвы соответственно? объедппепы из-за пх близкого морфологического сходства fl чтобы получить более представительные характеристики каждого!

54