Профилактика преступности несовершеннолетних

В статье рассматривается проблема преступности несовершеннолетних, а также меры по предупреждению и профилактике различных правонарушений несовершеннолетних.

Ключевые слова: преступность, профилактика преступности несовершеннолетних.

/. Е. Kaurova

Leading Expert of the Supreme Court of the Buryat Republic, Master of Jurisprudence

Prevention of juvenile delinquency

The article deals with the problem of juvenile delinquency, as well as with measures to prevent and avert various kinds of juvenile delinquency.

Keywords: crime, prevention of juvenile delinquency.

Преступность представляет собой общественно опасный продукт социальной жизни и деятельности населения. Она причиняет вред обществу, т. е. социальным отношениям. Ее повсеместное распространение вызывает серьезные опасения за стабильность мирового сообщества в будущем. Пожалуй, нет ни единого государства в мире, в котором темпы прироста преступности в длительный период времени имели бы отрицательное значение. Особое беспокойство вызывает повышение уровня негативных показателей преступности несовершеннолетних. Подростки наиболее подвержены воздействию неблагоприятных факторов, способствующих формированию противоправного поведения. Как результат общество пополняется социально неустойчивыми личностями, склонными к правонарушениям. Главная особенность преступности несовершеннолетних заключается в том, что несовершеннолетние — это будущее любой страны. Дети составляют около 20 % населения страны, но это 100 % ее будущего. Именно профессиональный, нравственно-правовой и криминальный багаж каждого поколения подростков предопределяет криминологическую обстановку на ближайшие 15-30 лет, а поскольку это процесс является непрерывным, то и на все обозримое будущее. Таким образом, можно сказать, что противодействие девиациям несовершеннолетних — самая главная криминологическая проблема общества. В нашей стране преступность несовершеннолетних первым исследовал Г. М. Миньковский. Он писал, что «борьба с преступностью несовершеннолетних ограничивает размеры и степень общественной опасности взрослой преступности, так как 50-60 % рецидивистов начинают свою преступную “карьеру” в несовершеннолетнем возрасте» [1, с. 638]. В целях предупреждения преступности несовершеннолетних должна быть решена задача по охране жизни и здоровья подрастающего поколения, по формированию и защите конституционных прав и законных интересов детей и подростков.

В России за последнее десятилетие отмечается значительный рост правонарушений несовершеннолетних, а также преступлений, совершенных с их участием. В январе 2015 г. по данным МВД РФ, зарегистрировано 1 131,0 тыс. преступлений, каждое двадцать первое (4,7 %) совершено несовершеннолетними или при их соучастии, т. е. около 5 316 преступлений [3, с. 1].

Также не меняется криминогенная обстановка с преступностью несовершеннолетних и в Бурятии. Несовершеннолетними или при их участии было совершено 573 преступления, что на 7,5 % больше, чем за 1-е полугодие 2014 г. В производстве следственного управления в текущем году находилось 518 уголовных дел о тяжких и особо тяжких преступлениях, совершенных несовершеннолетними и при их участии. Большую часть этих дел составляют преступления против собственности. Из них подавляющее большинство — кражи с проникновением в жилище. Практически всегда это групповые преступления [4, с. 2]. Отсюда можно сделать вывод, что преступность несовершеннолетних не снижается, а значит, профилактика преступности несовершеннолетних должна быть более эффективной.

Но в нашем государстве уровень профилактики преступности несовершеннолетних очень низкий, несмотря на то, что она является одной из составляющих в борьбе с преступностью в общем. В настоящее время преобладают в большей степени различные меры ответственности, являющиеся наиболее простой формой воздействия и реакции на преступления и среди несовершеннолетних. Необходимо обеспечение приоритета профилактики преступлений перед иными мерами борьбы с ними с учетом всесторонней и точной оценки настоящего и будущего состояния преступности, а также ее факторов.

В основе управления профилактикой преступлений, на мой взгляд, должны лежать действующие и закрепленные в законе (например, в основах законодательства о профилактике преступлений) и федеральных целевых программах антикриминогенные (предотвращающие причины и условия преступлений) стандарты для всех основных сфер социальной жизни (в том числе для сферы образования).

Причинами совершения преступлений несовершеннолетними являются:

• корыстный мотив как ведущий мотив правонарушений для всех групп подростков, самый частый вид противоправной активности — кражи;

• подростки с интеллектуальным снижением, которые, как правило, действуют по принуждению или под чьим-либо руководством;

• отвержение общественных стандартов и структуры общественных отношений как психологический механизм, обеспечивающий реализацию противоправного поведения;

• спонтанность, крайняя агрессивность, порой жестокость, направленность на лиц ближайшего окружения;

• психические расстройства, лежащие в основе криминального поведения и криминальной активности;

• психологические травмы (развод родителей, смерть близкого человека, проблемы со сверстниками и т. п.).

Преступность несовершеннолетних требует решительных и целенаправленных мер по ее предупреждению. Задача состоит, прежде всего, в снижении уровня преступности подростков, недопущении разлагающего влияния несовершеннолетних преступников на других подростков и пополнения ими рядов взрослых преступников-рецидивистов [2, с. 3].

По решению данной проблемы государством предприняты определенные меры, такие как формирование ювенальной юстиции, специализирующейся на расследовании и рассмотрении дел в отношении несовершеннолетних; специальные курсы по методике работы с детьми, входящими в группу риска, методике вывода подростков из кризисных ситуаций.

Среди конкретных профилактических мер особое место занимают:

• введение в образовательных учреждениях (школах, гимназиях, лицеях) в общеобязательном порядке не менее 1 урока в неделю в средних и старших классах и курсах, посвященного профилактике асоциального поведения подростков;

• качество подготовки педагогов к работе по данному вопросу;

• выявление групп, склонных к правонарушениям (а не скрывать их и пытаться проводить воспитательные беседы, как стараются делать педагоги);

• повышение активности работы сотрудников детской комнаты полиции и психологов с выявленными группами подростков в индивидуальном и коллективном порядке;

• развитие сферы досуга несовершеннолетних в бесплатное дополнительное образование: спортивные секции, творческие, естественно-научные;

• повышение активности работы детских и молодежных общественных организаций в различных направлениях;

• перекрытие путей к нравственно разлагающим явлениям и процессам (телевидение, ночные заведения, азартные игры);

• трудоустройство подростков старшего возраста (16-18 лет) на каникулах по возможности в интересующей их сфере деятельности;

• разработка методики взаимодействия органов опеки и попечительства, психологов с семьями несовершеннолетних, относящихся к группам со склонностью с правонарушениями, и с «неблагополучными» семьями;

• контроль над перечисленными мерами в виде социальных отчетов сотрудников, привлеченных к данной деятельности, и анонимного, независимого социального опроса среди несовершеннолетних.

Большие надежды для реализации всех вышеперечисленных аспектов ложатся на органы субъектов, но для наиболее полного и обширного действия предложенных мер необходима поддержка в виде общей единой государственной программы и финансирования.

Литература

1. Лунеев В. В. Криминология: учебник. М.: Юрайт, 2014. 686 с.

2. Соколовский В. Я. Основы развития профилактики асоциального поведения несовершеннолетних. М.: ИПСИ-НВЦ, 2012. 89 с.

3. МВД РФ: статистика [Электронный ресурс].

/show_88085/.

4. СУ СК РФ по РБ: статистика [Электронный ресурс]. URL: http://buryatia.sledcom.ru

УДК 343.971

doi: 10.18101/978-5-9793-0791-6-158-162

© Н. В. Коваль канд. юр. наук, доцент кафедры Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации, г. Москва E-mail: agp@agprf.org

Латентность жестокого обращения с детьми

В статье рассматриваются вопросы латентности преступлений, связанных с жестоким обращением с детьми. Выделяются уровни латентности, скрытая часть преступности и скрываемая. На основе проведенного исследования определяется круг лиц, которые формируют каждый из уровней, а также причины, способствующие такому поведению.

Ключевые слова: латентность, жестокое обращение с детьми, скрытая часть преступности, скрываемая часть преступности, органы и учреждения системы профилактики.

N. V. Koval PhD in Juridical sciences, А/Professor, Academy of the Russian Federation General Prosecutor's Office, Moscow

Latency of child cruel abuse

This article discusses the issues of crimes latency related to child cruel abuse. The levels of latency are identified, the hidden and concealed parts of the crime. On the basis of the conducted study the range of persons that form each of the levels, and the reasons that contribute to this behavior are determined.

Keywords: latency, child cruel abuse, hidden part of the crime, concealed part of the crime, bodies and institutions the system of prevention.

По данным МВД, России за 9 месяцев 2014 г. в органы внутренних дел поступило около 80,0 тыс. (79 984) информационных сообщений от других органов и учреждений системы профилактики, из них почти 60,0 (59 146), или 73,9 %, — о выявлении родителей и иных законных представителей несовершеннолетних, не исполняющих обязанности по их содержанию и воспитанию, жестоко обращающихся с ними.

Вместе с тем, если обратиться к данным статистики Верховного суда Российской Федерации, то можно увидеть, что число лиц, осужденных по ст. 156 УК РФ, имеет четкую тенденцию к снижению. Вот, к примеру, данные по первому полугодию: 2011 — 1422, 2012 — 1052, 2013 — 892, 2014 — 529. И это на фоне роста в 2014 г. на 2,1 % общего числа преступлений, совершенных в отношении несовершеннолетних. Однако имеющиеся статистические показатели не в полной мере отражают объективно существующую ситуацию о жестоком обращении с детьми. Ее истинные масштабы вряд ли можно представить в силу специфики данных преступлений, характеризующихся высоким уровнем латентности, некоторые вопросы которой хотелось бы рассмотреть.

Используя классификацию А. И. Долговой [1, с. 145], разделили латентную часть преступлений рассматриваемой категории на скрытые и скрываемые преступления.

Скрытая часть преступности образуется за счет преступлений и их разных совокупностей, которые совершены, но о которых не стало известно правоохранительным органам [1, с. 145]. Как показало наше исследование, такая ситуация связана с отсутствием у правоохранительных органов информации о фактах жестокого обращения с ребенком (несообщением в правоохранительные органы сведений о таких фактах). Э. Ф. Побегайло назвал такую латентность естественной, так как она зависит от поведения потерпевших, не обращающихся в правоохранительные органы [4, с. 380]. В своей практической деятельности с подобными ситуациями встречалась почти половина (46 %) из числа опрошенных нами в качестве экспертов помощников прокуроров.

В своем исследовании О. В. Лихачева [2, с. 7], определяя типологию латентных жертв насильственных преступлений, совершаемых в сфере семейных отношений, выделила тип безусловно латентной жертвы, к которому как раз и относятся дети, пострадавшие от насилия в семье и неучтенные уголовной статистикой вследствие субъективного восприятия и оценки ситуации конфликта жертвой, не заявившей о нем.

Латентность психологического и физического насилия в отношении детей обусловлена в том числе и несовершенством действующего законодательства. Оно недостаточно полно регламентирует обязанности специалистов, работающих с детьми, сообщать в правоохранительные органы обо всех случаях, когда имеются достаточные основания полагать, что ребенок пострадал или страдает от жестокого обращения, физического или психологического насилия или растления. Даже в тех случаях, когда такие обязанности законом закреплены (например, обязанности работников учреждений, входящих в систему профилактики), их выполнение не подкрепляется установлением соответствующих мер юридической ответственности за сокрытие ставших им известными фактов преступных посягательств на детей [5, с. 53].

Зачастую, как справедливо отметил Д. А. Шестаков, во всем мире во многих семьях дети подвергаются насилию, которое подпадает под признаки различных преступлений против личности, хотя старшие, жестоко обращающиеся с детьми, в силу сложившихся стереотипов поведения и отсутствия соответствующей правоприменительной практики не всегда осознают, что они нарушают уголовный закон. Многие из этих преступлений, особенно если они не привели к смерти или существенному вреду здоровью потерпевших, остаются неизвестными для окружающих и не влекут соответствующей реакции [7, с. 214-215].

Так, к примеру, МВД России за 9 месяцев 2014 года выявлено около 50 фактов непредставления или несвоевременного представления в органы внутренних дел сведений о родителях или иных законных представителях несовершеннолетних и других лицах, жестоко обращающихся в несовершеннолетними и (или) вовлекающих их в совершение преступления или антиобщественные действия. При этом практически в каждом втором случае (21 из 48, или 43,8 %) это привело к наступлению более тяжких последствий.

По данным нашего исследования, среди лиц, которым информация о жестоком обращении с ребенком известна, но они предпочитают не сообщать ее в правоохранительные органы, 62 % респондентов отметили родителей. При этом, по их мнению, причинами «укрывательского» поведения родителей являются боязнь ответственности, нежелание огласки, страх перед другим родителем, боязнь лишиться родительских прав, безразличие к ребенку, восприятие собственного поведения как нормы, безнаказанность.

На втором месте из числа таких лиц более трети (36,9 %) опрошенных прокуроров определили работников образовательных организаций, скрывающих информацию о фактах жестокого обращения с несовершеннолетними. Причины указанного поведения, по мнению экспертов, выражаются в боязни ответственности, страхе перед увольнением, боязни подрыва престижа учреждения, опасения огласки, а также в отсутствии призвания к работе. При этом 65,2 % опрошенных нами учителей восьми образовательных организаций г. Москвы признались, что в то или иное время не сообщали в правоохранительные органы о ставших им известными фактах жестокого обращения с детьми, потому что: предпочитают самостоятельно урегулировать конфликтную ситуации (вызов родителей в школу, беседы с ними), пытаются оказать ребенку психологическую помощь, не прибегая к помощи правоохранительных органов, или в крайнем случае могут сообщить администрации). Часть учителей (3,1 %) ответили, что просто не знают, как вести себя в подобных ситуациях.

Третье место среди лиц, скрывающих от правоохранительных органов информацию о жестоком обращении с несовершеннолетними, по мнению помощников прокуроров, занимают сотрудники органов опеки и попечительства (6 %), а также медицинский персонал (5 %). Последние, следуя ответам опрошенных, скрывают такую информацию из-за страха ответственности, боязни огласки или из-за равнодушия к судьбе ребенка.

Самую значительную и особую по статусу группу лиц, не обращающихся в компетентные органы за помощью, составляют сами несовершеннолетние. Именно они как жертвы преступлений наиболее информированы и должны реализовывать право на самозащиту своих прав. Однако наш опрос несовершеннолетних показал, что из тех, кто хотя бы раз в жизни подвергался жестокому обращению, а число таких детей составило более половины опрошенных (53,2 %), 46,7 % предпочли не сообщать об этом в правоохранительные органы, а искали защиты в семье, поскольку полагали, что внутрисемейная проблема должна разрешаться в рамках семьи. Это же подтверждается и данными исследования на соцфа- ке МГУ им. М. В. Ломоносова, которые установили, что большинство (59,7 %) детей готовы пожаловаться родителям, 49,5 % рассказали бы все другу. При этом в нашем опросе лишь каждый пятый (20,6 %) подросток смог указать причины, по которым предпочел не сообщать в компетентные органы о случившемся с ним.

Отказ детей от обращения за помощью в правоохранительные органы чаще всего связан с возрастными особенностями несовершеннолетних, — так считает каждый четвертый (24,6 %) из числа опрошенных нами помощников прокуроров. С этим нельзя не согласиться, особенно это касается той категории детей, которые просто не могут это сделать в силу различных физиологических причин, определяемых возрастом. Но среди подростков такой отказ, как показало наше исследование, обусловлен довольно низким уровнем их правового воспитания.

Возрастная, социальная, психологическая и правовая незрелость ребенка выражается в том, что он не знает своих прав, не может оценить правомерность действия лиц, обязанных заботиться о нем, не осознает, что стал жертвой преступления, а также не знает, куда в таких случаях он может обратиться за помощью. Вместе с тем на практике все же встречаются случаи, когда несовершеннолетние проявляют активность в защите своих прав. К примеру, в полицию г. Дубна по телефону обратился несовершеннолетний П. и сообщил, что его из квартиры выгоняет отец. Наряд был немедленно направлен по указанному подростком адресу, однако отец мальчика выдвинул претензии сотрудникам милиции, мол, они вмешиваются в воспитательный процесс. В своих объяснениях подросток пояснил, что он проживает со своим отцом и с мачехой, с которой у него не сложились отношения, из-за чего отец систематически его избивает и выгоняет из дома, что и случилось в очередной раз. Из материалов следует, что ребенок доведен до отчаяния, так как боится собственного отца и просит защитить его. По заключению проведенной судебно-медицинской экспертизы у подростка имеется «кровоподтек на верхнем веке правого глаза, дефект коронки первого зуба на нижней челюсти слева, указанные повреждения образовались от действия тупых твердых предметов, возможно, при указанных обстоятельствах и в срок, указываемый свидетельствуемым, и квалифицируются как повреждения, не причинившие вреда здоровью».

Несмотря на это, результатом проводившейся по данному факту проверки стало постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ в отношении отца подростка. Дознаватель пришел к выводу о том, что «данный факт не является основанием для квалификации действий Р. (отца мальчика) как неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, соединенное с жестоким обращением». Действия Р. квалифицированы по ст. 116 УК РФ.

Это лишь один из многочисленных примеров, когда по результатам доследственной проверки собраны

достаточные доказательства о наличии в действиях отца признаков состава преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ. Но, несмотря на это, сотрудники полиции не квалифицируют факты жестокого обращения с несовершеннолетним в полном объеме, а нередко и вопреки этому, вообще освобождают виновных от уголовной ответственности либо квалифицируют их действия по ст. 5.35 КоАП РФ.

В таких случаях дети, ставшие жертвами жестокого обращения, остаются без помощи со стороны государства в той же семье, где вновь подвергаются насилию. Очевидно, что пострадавший ребенок повторно не пойдет жаловаться на родителей, да еще и в суд, где самостоятельно выступать не может, поскольку является несовершеннолетним.

Приведенный выше пример наглядно характеризует так называемую скрываемую часть преступности [1, с. 145], предусмотренную ст. 156 УК РФ. К ней относятся преступления, ставшие известными правоохранительным органам, но в силу ряда причин не попавшие в данные уголовной статистики. Э. Ф. По- бегайло называл такую латентность искусственной, порожденной действиями правоохранительных органов, когда заявления потерпевших не регистрируются, либо по ним не возбуждаются уголовные дела [4, с. 380]. Потерпевших от таких преступлений детей О. В. Лихачева [2, с. 7] предложила определять как условно латентные жертвы. В. В. Лунеев писал, что такое сокрытие преступлений должно оцениваться как наиболее опасная манипуляция, так как оно совершается из карьеристских, корыстных и иных лжеслужебных мотиваций и серьезно подрывает доверие граждан к правоохранительным органам и к государству в целом [3, с. 40].

Результаты нашего исследования позволили разделить источники, формирующие скрываемую часть преступлений, на две группы:

Первую группу определяют действия сотрудников органов внутренних дел, связанные с прямым укрытием преступлений от регистрации. Отказ в приеме заявления от лица, сообщающего о факте жестокого обращения с ребенком, — один из способов корректировки уголовной статистики. Подобные нарушения со стороны сотрудников полиции допускаются вопреки требованиям ст. 144—145 УПК РФ и соответствующих ведомственных актов, обязывающих дознавателя, орган дознания, следователя принять, проверить сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении и в пределах своей компетенции принять по нему решение (о возбуждении уголовного дела, об отказе в возбуждении уголовного дела, о передаче сообщения по подследственности или в суд по делам частного обвинения).

Вторую группу определяют действия сотрудников органов полиции, которые при соблюдении установленного порядка приема и регистрации сообщений о преступлениях, предусмотренных ст. 156 УК РФ, скрывают их иными способами. На практике наиболее часто органы предварительного следствия и дознания в силу несовершенства уголовного законодательства, а также порой из-за собственной некомпетентности и отсутствия желания расследовать довольно сложную в доказывании категорию уголовных дел о преступлениях, подпадающих под признаки ст. 156 УК РФ, выносят незаконные, необоснованные постановления об отказе в возбуждении уголовного дела или о прекращении производства по делу по различным основаниям [3], что позволяет виновным избежать ответственности. В числе оснований для принятия таких процессуальных решений, как правило, ошибочная или преднамеренно неправильная квалификация действий лиц, виновных в совершении жестокого обращения с детьми, среди них наиболее часто встречаемые:

1. квалификация более тяжкого преступления как менее тяжкого;

2. квалификация деяния при наличии явных признаков состава преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ, как административного правонарушения, предусмотренного ст. 5.35 КоАП РФ.

Так, например, в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенном и. о. дознавателя Химкинского ОВД в рамках проверочного материала № 855/1030, было установлено, что гр. М., проживая совместно со своей дочерью Ч. А. и сожителем С., длительное время не работает, злоупотребляет спиртными напитками, в состоянии алкогольного опьянения подвергала ребенка физическим наказаниям. Ч. А. приходила в школу со следами побоев, ребенок неухожен. Мать воспитанием ребенка не занимается, что подтверждается администрацией школы № 1 и классным руководителем Т. Однако самаМ. факты избиения своего ребенка не подтверждает, свидетелей и очевидцев избиения установить не представилось возможным. В возбуждении уголовного дела в отношении М. по признакам преступления, предусмотренного ст. 156, отказать по ч. 1 п. 2 ст. 24 УПК РФ. В действиях М. усматриваются признаки административного правонарушения ст. 5.35 КоАП РФ.

Также немалая часть лиц, виновных в совершении преступлений в отношении детей, остается безнаказанной, поскольку дела о преступлениях небольшой и средней тяжести зачастую прекращаются за примирением с несовершеннолетним потерпевшим (ст. 25 УПК РФ), причем необоснованные решения принимаются как судом, так и органами расследования. Как правило, такие ходатайства подаются законными представителями несовершеннолетних потерпевших, которые являются супругами или родственниками подсудимых. Формально требования закона не нарушаются, однако несовершеннолетние фактически остаются без защиты.

Литература

1. Криминология: учебник / под общ. ред. А. И. Долговой. 4-е год., перераб. и доп. М.: Норма, Инфра. М., 2010

2. Лихачева О. В. Латентная жертва насильственных преступлений, совершаемых в сфере семейных отношений: автореф. дис. ... канд. юр. наук. Тюмень, 2006.

3. Лунеев В. В. Объективизация криминологических показателей в системе контроля над преступностью // Криминологические и уголовно-правовые идеи борьбы с преступностью. РАН Институт Государства и права. М, 1996.

4. Побегайло Э. Ф. Криминологическая характеристика и предупреждение насильственной преступности // Избранные труды. СПб.: Юридический центр Пресс, 2008. С. 380.

5. Пристанская О.В. Законодательное регулирование защиты детей от семейного насилия // Межведомственное взаимодействие и социальное партнерство по защите детей, пострадавших от семейного насилия: науч - метод. пособие / под ред. Н. И. Абубикировой, А. А. Каревой, Е. А. Потаповой. М.: Недра-Бизнесцентр, 2003. С. 53.

6. Пристанская О. В. Проблемы применения уголовно-правовых норм, направленных на предупреждение жестокого обращения с несовершеннолетними [Электронный ресурс] URL: http://nadzor.wsu.ru/analit/show_ a.asp?id=269.

7. Шестаков Д. А. Семейная криминология. Криминофамилистика. 2-е изд. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 214-215.

УДК 343.915

doi: 10.18101 /978-5-9793-0791-6-162-165

© Н В. Кондрашова канд. социол. наук, доцент кафедры социальной работы социальнопсихологического факультета, Бурятский госуниверситет E-mail: prokusheva0103@mail.ru