27. Понятие иронии и проблема «случайности языка» по р.Рорти.

28. Кризис рационалистической морали по р.Рорти. Понятие либерального ироника и роль искусства в процессе становления чувства солидарности. Рорти р. Случайность, ирония и солидарность

«Нацеленность на истину безоговорочно присутствует в любой человеческой культуре». Ученые приближаются к истине с помощью науки, искусства и т.д.

При исследовании многих проблем Рорти опирается на понятия «случайность», «ирония», «солидарность», понятия, которые он анализирует в этой книге.

Случайность (много понятий – «неожиданность, невероятность, историчность, изменчивость и т.д.»).

Почти все, что входит в культуру, рассматривает как «явление времени и случая». В том числе и человек.

Р. Полагает, что человек является случайным и локальным продуктом космических сил. Случайность характеризуют всю историю его существования.

Р. Считает, что лишь признание «конечности, смертности, случайности земного бытия позволяет придать смысл человеческой жизни». При этом он отрицает фатализм, именно случайность, а не рок и судьба делает жизнь человеческой.

Весь мир хаотичен и лишен центра, так же и человечество. Оно лишено единства, поэтому распадается на локальные культуры. Поэтому понятие «человечество» лишено смысла. В основе межчеловеческих отношений лежат языки и словари, за пределы которых выйти невозможно. И все межчеловеческие связи сводятся только к языковой. Язык и культура – случайность!

Ирония – характеристика отдельного индивида. Она воплощает творческие способности человека. Ирония позволяет обновлять исповедуемые ценности и свою идентичность, ка бы заново воссоздавая себя. Индивиды по-разному выражают эту способность, поэтому подлинная ирония удел немногих («творческое меньшинство»). Именно они создают новые «переописывания», новые словари и новые слова.

Почему истины, которые признавались раньше, отбрасываются? Потому что актуальность идей меняется. Что сейчас становится актуальным – то и истина.

Либеральный ироник.

«Я использую слово «ироник» для обозначения людей, готовых примириться со случайностью своих, его или ее, самых главных убеждений и желаний, — тех, кто является историцистом и номиналистом в достаточной мере, чтобы отказаться от мысли, что эти главные убеждения и желания соотносятся с чем-то за пределами досягаемости времени и случая. Либеральные ироники — это люди, которые, помимо этих не обосновываемых желаний, имеют свою собственную надежду на то, что страдание будет сведено к минимуму, что унижение одних людей другими можно прекратить.  У либеральных ироников нет ответа на вопрос «Почему не быть жестоким?»; нет никакого теоретически некругового обоснования для убеждения в том, что жестокость ужасна. Нет также ответа на вопрос «Как решить, когда следует бороться против несправедливости, а когда следует отдаться частным проектам самосозидания? «

Солидарность – важная характеристика культуры и общества в целом (в отличие от иронии, кот выражает индивидуальную способность). Её формирование зависит от воспитания и развития чувств, а не от состояния разума или рассудка. Она основывается на равенстве, достоинстве, братстве.

Р. Выступает за то, чтобы солидарность охватывала все более многочисленные группы людей (должна быть открытой и гибкой).

О философии.

Р. считал, что за последние 5 столетий эволюция западной культуры шла от религии к философии, а затем от философии к литературе. В 18 в. Пришел конец религии, а к концу 20 в. Пришел конец философии. В наши дни утвердилась «литературная культура». Следовательно, культура становится постфилософской. Философии следует отказаться от попыток оказывать влияние на политику. Она не должна обосновывать законы, нормы. Философии предстоит стать частным делом каждого, подобно живописи или поэзии. Не должна отличаться от литературы. Назначение – поддерживать и творчески обогащать разговор людей.

В итоге у нас огромное количество учений и все в чем-то противоречат друг другу, поэтому конфликт. Но по сути, эта борьба из-за того, что все сомневаются в своей истине. Ведь, если ты в ней уверен, какая тебе разница, что думают остальные? Но нет, всем надо излагать свою истину, иначе ее не узнают.

Вывод Рорти: вся история – это история сплошных конфликтов, т.к. абсолютной истины нет, языки меняются, есть разные способы мироописания, они не согласуются друг с другом и у каждого человека есть свои способы этого миро-описания. Короче один сплошной конфликт. Истины нет. Конфликт не разрешим.

И тут же - ирония: конфликт можно разрешить через, абсолютно логически не объяснимое, чувство солидарности – сочувствия другому человеку. Лучше всего это чувство понимается через искусство – где можно увидеть глубину другого со всей ее интересной и уникальной значимостью.

Здесь же идея о том, что жестокость ужасна. И чтобы человеку не быть жестоким, ему нужно ускользнуть от системы (как это уже пытались сделать почти во всех книгах). Т.к. рациональная система вводит человека в состояние, когда он никому не сочувствует (нет причин сочувствовать), а только законы выполняет. НО чтобы решить конфликт сочувствовать необходимо! Для этого нужно искусство.

В искусстве нет единого понятия. Художник не претендует, что его мировоззрение – истина.

У Рорти рациональная система вводит человека в состояние, когда он только выполняет приказы, не думает, и не сочувствует. Наступает кризис этой системы. Надо её устранить, ускользнуть от неё. Ибо рациональная система - есть жестокость. А либеральному иронику жестокость не нужна. Жестокость(рациональную систему) можно победить только сочувствием.

Это напоминает частное и публичное пользование разумом у Канта. Частное - ты действуешь согласно приказу, и обсуждать приказ не могешь, думать незя. Публичное - думать зя, это уже что-то творческое, выходящее за пределы рацио.