7. Вынужденные пояснения

Всего четверть века назад нам   не пришло бы в голову поднимать вопрос о т.н. втором, довольно расхожем, названии Древнерусского государства — Киевская Русь. Но в современных условиях мы вынуждены это сделать, поскольку на территории современной «самостийной» Украины на государственном уровне всячески культивируется именно это название Древнерусского государства и подчеркивается особая роль украинского народа в истории Древней Руси. А это абсолютно не соответствует действительному положение вещей, поскольку:

1) Во-первых, никакой самобытной украинской нации в тот период не существовало, ибо нация является более поздним продуктом развития этноса, обусловленным целым рядом социальных, экономических, политических и иных факторов. В Древней Руси существовала единая древнерусская народность, которая затем стала основой возникновения и развития единой русской нации, т.е. великороссов, малороссов и белорусов. Сам термин «Украина» изначально имел не этническую, а чисто географическую характеристику, обозначавшую «окраину», или «украйну» Древнерусского, Польского, а затем и Российского государства.

2) Во-вторых, всячески почитаемый современными украинскими националистами термин «Киевская Русь» впервые был введен в научный оборот первым ректором Киевского Императорского университета М.А. Максимовичем в его работе «Откуда идет русская земля», которая была опубликована в 1837 г. Первоначально этот термин стал использоваться в узком, географическом, смысле для обозначения Киевского княжества, в одном ряду с такими терминами, как «Червонная Русь», «Новгородская Русь», «Владимирская Русь» и другими. Затем, со второй половины XIX в., этот термин приобрел новое, хронологическое значение как начального периода русской государственности, продолжавшегося вплоть до монгольского нашествия в XIII в. Именно в таком качестве этот термин использовали многие русские историки, в том числе С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, С.Ф. Платонов и А.Е. Пресняков. Родоначальник украинской националистической школы профессор М.С. Грушевский никогда не использовал этот термин в своих научных и публицистических работах и предпочитал ему иное название — «Киевская держава».

Окончательно термин «Киевская Русь», как синоним терминов «Древняя Русь» и «Империя Рюриковичей», закрепился в советской исторической науке только после выхода в свет знаменитых работ академика Б.Д. Грекова «Киевская Русь» (1939) и «Культура Киевской Руси» (1944), что после развала Советского Союза и сыграло на руку украинским националистам, «приватизировавшим» историю Древней Руси.

С большим сожалением приходится констатировать, что сегодня на территории «самостийной» Украины исторические небылицы и преднамеренное искажение исторических фактов возведены в ранг государственной политики и массово тиражируются во всех школьных и вузовских учебниках, что вызывает законное возмущение даже у части самих украинских историков, не зараженных бациллами пещерного национализма, в частности, такого авторитетного ученого, как академик П.П. Толочко.

Тема: Социально-экономический

и политический строй Древнерусского государства в IX—XII вв.

План:

1. Предварительные замечания.

2. Дискуссии по проблеме определения общественной формации Древней Руси.

3. Социально-классовая структура и политический строй Древней Руси.

   а) Великий киевский князь и его полномочия.

   б) Княжеская дружина, ее состав и полномочия.

   в) Зависимое население Древней Руси: смерды, челядь, рядовичи, закупы, изгои.

1. Предварительные замечания

Многие современные отечественные историки, которые еще вчера были ревностными апологетами исторического материализма, сегодня с необычайной легкостью превратились в не менее ревностных поклонников цивилизационной теории, основоположниками которой были русские и европейские ученые позапрошлого и прошлого веков — А. Тойнби, О. Шпенглер, Ф. Бродель, Н.Я. Данилевский и другие историки, философы и культурологи. Разница между формационной и цивилизационной теориями принципиальна и суть расхождений состоит в следующем:

1) Сторонники формационной теории утверждают, что в основе развития всей человеческой цивилизации лежит так называемый экономический базис, т.е. господствующая форма собственности и эксплуатации, которые определись уровнем развития и соотношения производительных сил и производственных отношений.

Их оппоненты, напротив, отдают приоритет изучению так называемых «исторических культурных типов», т.е. основополагающих идеалов и идей, которые лежат в основе индивидуальной, общественной и государственной жизни разных народов.

2) Сторонники формационной теории считают, что главнейшей задачей гуманитарных наук является выявление объективных закономерностей развития всей человеческой цивилизации,

в то время как сторонники цивилизационной теории делают особый акцент на изучении трех типов цивилизаций: а) «локальных», таких, как Древний Египет, Ассирия, Вавилон, Античная Греция, Древний Рим и других; б) «особенных», т.е. западноевропейской, православной, исламской, китайской и других; и в) «современных», т.е. традиционных (аграрных), индустриальных и постиндустриальных.

3) Ученые-марксисты традиционно утверждают, что история человеческой цивилизации — это есть история закономерной, последовательной и прогрессивной смены пяти общественно-экономических формаций — первобытно-общинной, рабовладельческой, феодальной, капиталистической и коммунистической. Их же идейные оппоненты, напротив, полагают, что история человечества — есть история зарождения, развития, гибели или трансформации трех типов цивилизаций, для которых не существует единых закономерностей.

Конечно, формационному подходу, основанному на экономическом детерминизме и пресловутом классовом подходе, были свойственны существенные недостатки. В частности, специфика развития разных народов и государств приносилась в жертву абстрактным «общим закономерностям», под которые зачастую подгонялась конкретная история, что далеко уводило от изучения и анализа реальных исторических процессов, протекавших на протяжении многих веков. Именно исторический материализм, а вернее его методология, в основе которого лежала диалектика, позволяет изучать тысячелетнюю историю России не только как единое целое, но и как составную и важную часть всей человеческой цивилизации. Тогда как цивилизационная теория предлагает изучать многовековую российскую историю только в рамках общей православной цивилизации, что абсолютно не дает каких-либо новых инструментов для ее познания, а только затрудняет поиск истины, предлагая новый набор околонаучных «модернистских» теорий и опций.

Более того, как абсолютно справедливо отметил выдающийся современный историк профессор Б.Н. Миронов, в последнее время на основе цивилизационного подхода уже успела вырасти масштабная рефлексия по поводу «особой трагедийности» и «кровавой драматичности» российского исторического процесса, его «цикличности», бесконечных «инверсионных поворотов» и т. д. Наряду с известными западными русофобами типа А.Л. Янова и Р. Пайпса, в эту псевдонаучную бредятину ударились и доморощенные русофобы типа А.Н. Медушевского, А.С. Ахиезера, М.Н. Афанасьева и других, явно страдающих комплексом знаменитой «унтер-офицерской вдовы». Достаточно сказать, что беглый комсомольский журналист А.Л. Янов, в одночасье обратившись за кордоном в авторитетного профессора русской истории, в целом ряде своих примитивных фальшивок — «Россия: у истоков трагедии 1480―1584» (2001), «Россия против России: 1825―1921» (2003), «Россия и Европа» (2007), изобилующих огромным количеством даже фактических ошибок, выдвинул антинаучную теорию цикличности русской истории. Суть этого теоретического «шедевра», которым так восторгался закулисный архитектор «горбачевской перестройки» и придворный академик А.Н. Яковлев, состоит в том, что история России есть история чередования либеральных и прозападных реформ с реакционными и консервативными националистическими контрреформами. И таких «исторических циклов» за последние 500 лет этот новоявленный теоретик насчитал аж 14 штук.

Явно поспешный отказ от формационного подхода, произошедший после гибели Советского Союза, во многом был связан с отказом от марксистско-ленинской методологии, которая господствовала в советской исторической науке. Вопреки устоявшему стереотипу, у истоков формационной теории стояли отнюдь не К. Маркс, Ф. Энгельс или В.И. Ленин, а известные французские историки «эпохи реставрации». А основоположники «научного коммунизма», наряду с политэкономией А. Смита и Д. Рикардо, утопическим социализмом Ш. Фурье, А. Сен-Симона и Р. Оуэна и классической немецкой философией Г. Гегеля и Л. Фейербаха, взяли на вооружение формационную теорию Ф. Гизо, Ф. Минье и О. Тьерри и, творчески переработав ее через призму гегелевской диалектики и своей теории классовой борьбы как локомотива истории, сделали основой исторического материализма. Так что марксизм и формационная теория, как говорят в Одессе, две большие разницы. Эту элементарную истину не смогли познать даже многие профессиональные историки, увенчанные академическими титулами и званиями.