Тема: Борьба Твери и Москвы за гегемонию в Северо-Восточной Руси.

I этап объединения русских земель (1300―1389) План:

1. Начало «великого» противостояния Твери и Москвы (1303―1325).

2. Северо-Восточная Русь при Иване Калите и его наследниках (1325―1359).

3. Северо-Восточная Русь при Дмитрии Донском (1359―1389).

   а) Борьба за великокняжеский ярлык и русско-литовские рати (1368―1372).

   б) Русско-ордынские отношения (1374―1380).

   в) Куликовская битва 1380 г. и ее историческое значение.

   г) Последний период правления Дмитрия Донского. Нашествие Тохтамыша (1382).

4. Социально-экономическое развитие русских земель в XIV в.

1. Начало «великого» противостояния Твери и Москвы (1303―1325)

Московское и Тверское удельные княжества, которым предстояло сыграть исключительно важную роль в истории средневековой Руси, возникли вскоре после монгольского нашествия. Первоначально возникло Тверское удельное княжество, первым князем которого стал младший брат Александра Невского, Ярослав Ярославич (1230—1271). Традиционно датой его основания считается 1247 г., когда тогдашний владимирский князь Святослав даровал племяннику Тверское княжество в удел. Хотя профессор О.В. Творогов полагает, что оно возникло не раньше 1252 г., когда на великокняжеский престол вступил его старший брат Александр Невский. Чуть позже, в 1263 г., возникло Московское удельное княжество, первым князем которого стал самый младший сын Александра Невского Даниил Александрович (1261—1303). Как установил профессор В.А. Кучкин, первоначально Московским княжеством управляли тиуны великого владимирского князя Ярослава Ярославича, который приходился родным дядькой малолетнему князю Даниилу. Какова была дальнейшая судьба московского престола, не вполне ясно. Можно лишь предположить, что не раньше 1276 г. Даниил стал самостоятельно княжить в Москве, хотя в самих летописных сводах его имя как удельного московского князя впервые упомянуто только в 1282 г.

Как бы то ни было, но уже в конце XIII в. между этими, тогда еще очень слабыми и небольшими княжествами, начнется подспудная, мало кому заметная, но поистине судьбоносная борьба за гегемонию в Северо-Восточной Руси. Достоверно известно, что за годы правления московского князя Даниила Александровича (1276—1303) территория его княжества увеличилась почти в два раза за счет вновь приобретенных территорий, находящихся за рамками «вотчинных владений» московских князей. В 1301 г. он отвоевал у рязанского князя Константина Романовича пограничную Коломну, которая играла ключевую роль в защите южных рубежей московских земель, расположенных по Оке. В 1302 г. давний союзник московского князя, бездетный князь Иван Дмитриевич, находясь на смертном одре, «благослови въ свое место Данила Московскаго въ Переяславли княжити, того бо любляше паче инехъ». И хотя по «старине» любое выморочное княжество всегда отходило под руку великого князя, «Данило седе княжити на Переяславли, а наместници князя великаго Андреевы збежали». Ряд современных историков (В. Кучкин, А. Горский) полагают, что в данном случае речь шла не о вхождении этой территории в состав Московского княжества, как это часто трактуется в научной и учебной литературе, а лишь о переходе этих родовых земель всего клана Ярославичей под власть московского князя. В 1303 г. Даниил начал войну со смоленским князем Александром Глебовичем за пограничный город Можайск, которую в том же году победоносно завершил его старший сын Юрий, ставший наследником отца на московском престоле. Как предположил профессор А.А. Горский, Можайск вошел в состав Московского княжества еще в 1293 г., а новая война за этот пограничный город была вызвана неудачной попыткой смоленских князей вернуть его в состав своих земель. Таким образом, к началу XIV в. все течение Москвы-реки оказалось на территории Московского княжества, что имело огромное экономическое и стратегическое значение, поскольку ее исток упирался в земли Смоленского княжества, а устье — граничило с Великим княжеством Рязанским .

В самом начале своего княжения Юрий Данилович (1303—1325) вступил в острый конфликт с великим князем Андреем Александровичем, однако уже в 1304 г. тот скоропостижно скончался, и этот давний конфликт плавно перетек в противостояние с тверским князем Михаилом Ярославичем, который, вовремя переметнувшись на сторону Сарая, тоже стал претендовать на великокняжеский престол. По давней традиции этот спор был решен в Орде, где хан Тохта даровал великокняжеский ярлык тверскому князю Михаилу Ярославичу (1305―1317), который привез новому сюзерену более богатые дары, чем его амбициозный соперник. В современной историографии существуют разные оценки этих событий. Профессор Н.С. Борисов, автор специальной монографии «Политика московских князей: конец XIII ― начало XIV века» (1999), высказал предположение, что московский князь Юрий вовсе не претендовал на великокняжеский престол и добровольно уступил его тверскому князю. Его оппоненты, профессора В.А. Кучкин и А.А. Горский справедливо говорят, что эта точка зрения не согласуется с известными фактами, отраженными в ряде летописных сводов, в том числе с военными походами новоиспеченного великого князя на Москву в 1305 и 1308 гг.

Это обстоятельство лишь подогрело противостояние московских и тверских князей, которые в те годы постоянно враждовали и за ханский ярлык, и за обладание богатыми новгородскими и нижегородскими землями. Пик этого противостояния пришелся на 1313 гг., когда новгородцы, собравшись на вече, изгнали великокняжеских наместников и вопреки установленной традиции пригласили на княжение московского князя. Воспользовавшись тем, что Михаил Тверской отъехал в Орду на представление к новому хану Узбеку (1312—1341) и надолго задержался в Сарае, Юрий Данилович вкупе с младшим братом Афанасием и князем Федором Ржевским прибыл в Новгород и сел на тамошний престол, который де-юре считался отчиной великого князя.

Почему новгородцы практически всегда делали ставку на московских князей, доподлинно не известно. Вероятно, прав профессор А. Г. Кузьмин, который связал это предпочтение с тем, что: 1) московские князья в большей степени учитывали интересы новгородской «земли», традиционно противостоящей узко корпоративным интересам «власти», олицетворением которой в те годы были именно тверские князья; 2) новгородцев не устраивала традиционная ориентация тверских князей на союз с литовскими князьями, которые издавна покушались на часть их юго-западных земель.

Такой поворот событий вызвал резкую реакцию хана Узбека, который немедленно вызвал Юрия в Сарай и отправил на Русь «князя Михайло Ярославичь, а с нимъ послове Таитемерь, Махроша и Инды, сии же быша в Ростове и многого зла створиша». Вернувшись на Русь, в феврале 1316 г. «Михайло поиде к Торжку, и выеха Афанасий противу ему, и бысть бой, и поможе Бог князю Михаилу». В этой кровавой битве пало много новгородцев, в том числе бывшие посадники Михаил Павшинич, Юрий Мишинич и Андрей Климович, поэтому новгородцы вынуждены были выдать на милость победителя князя Федора Ржевского и уплатить великому князю огромный денежный выкуп в размере 5000 гривен. Однако выдать на расправу татарским послам князя Афанасия они категорически отказались и заперлись в Торжке. Разорив Торжок, Михаил Тверской посадил в Новгороде своего наместника, однако в конце того же года новгородцы «изимаша Игната Беска, и биша, и на веце, и свергоша его с мосту в Волхово». Великий князь вновь пошел походом на новгородцев, который завершился самым настоящим конфузом, поскольку его ратники заблудились в тамошних болотах, и «не солоно хлебавши» возвратились вспять.

Московский князь Юрий, находившийся в Сарае, время даром не терял и вскоре «женився, у царя сестру его поняв именем Коньчаку, егда же крестися и наречено ей бысть имя Агафия». Породнившись с самим великим ханом Узбеком, Юрий тут же получил заветный великокняжеский ярлык и в 1317 г. в сопровождении ханского баскака Кавдыгая вернулся на Русь. Как развивалась ситуация затем, не вполне ясно до сих пор, поскольку в разных летописных сводах содержались разные трактовки дальнейших событий. Достоверно известно лишь одно, что в декабре 1317 г. под Старицей состоялась Бортеневская битва московско-ордынской и тверской ратей, в которой князь Михаил одержал вверх. На беду тверского князя вместе с богатым княжеским обозом в плен была взята и новоиспеченная московская княгиня Агафья, которая «от тяжкого томленья» вскоре умерла. Неожиданная смерть ханской сестрицы предрешила участь Михаила, который был вызван в новую ставку хана Узбека город Азак, расположенный в низовьях Дона. Здесь над тверским князем состоялись два судилища, на которых он, обвиненный в самых тяжких грехах — отравлении ханской сестрицы Агафьи и намерениях бежать с собранной ордынской данью «в Немцы», был жестоко казнен.

После казни тверского князя хан Узбек подтвердил права Юрия на великокняжеский престол, однако в силу разных обстоятельств он не смог удержать его. Летописцы и историки по-разному трактуют эти обстоятельства, но общий их итог был таков. В 1322 г. новый тверской князь Дмитрий Михайлович Грозные Очи (1318—1326) поехал в Сарай и обвинил соперника в утайке ордынской дани, собранной с тверских земель, а также поведал о других лихих делах Юрия и ханского баскака Кавдыгая. Хан Узбек пришел в неописуемую ярость, казнил своего баскака, а ярлык на великое княжение вновь передал тверскому князю. Когда Дмитрий Тверской в сопровождении нового баскака возвратился на Русь, князь Юрий покинул стольный Владимир, оставил Москву на попечение младшего брата Ивана и отъехал на новгородский престол, где до этого правил его младший брат Афанасий, скончавшийся в том же году. Кровавая развязка в давнем противостоянии московского и тверского князей произошла в 1325—1326 гг., когда оба удельных владыки по воле их сюзерена встретились в Орде. Не сдержав эмоций, Дмитрий Грозные Очи зарубил заклятого врага, повинного в смерти его отца, за что вскоре и сам поплатился головой.

В отечественной историографии (Н. Карамзин, В. Ключевский, Я. Лурье, В. Кучкин, А. Юрганов) давно существует устоявшееся представление, что Юрий Московский был верным пособником Орды, а благородный князь-мученик Михаил Тверской, напротив, был первым бесстрашным борцом с ненавистным ордынским игом. Такая оценка во многом проистекала из знаменитой летописной «Повести о Михаиле Ярославиче Тверском», которая носила житийный характер. Ряд современных историков (А. Кузьмин, А. Горский) считает, что эти представления далеки от истины, поскольку тверской князь все двенадцать лет своего великого княжения ни разу не противился ханской воле, а московский князь, напротив, постоянно нарушал ее и пользовался поддержкой ордынских правящих кругов только в 1317—1322 гг., когда владел ханским ярлыком. Ни сам Юрий Московский, ни Михаил Тверской, ни другие русские князья не ставили под сомнение ханский сюзеренитет и признавали себя вассалами ордынского царя.