7. «Русская правда» Ярослава Мудрого

Особое место в истории правления Ярослава Мудрого занимала законодательная деятельность, венцом которой стала знаменитая «Русская правда». В отечественной историографии до сих пор не утихает спор по целому ряду проблем, связанных с изучением этого первого феодального кодекса норм публичного, то есть писаного (государственного) права Древней Руси.

1) До конца не разрешенным остается вопрос о времени появления «Русской правды». Одни исследователи (Б. Греков, Л. Черепнин, А. Зимин, М. Свердлов) считали, что ее первые статьи были изданы Ярославом Мудрым уже в 1016 г., когда он дал новгородцам знаменитый «Устав о мордобое». Затем этот устав был дополнен рядом новых правовых норм, которые и создали общий каркас всей «Правды Ярослава».

Другие авторы (С. Юшков, М. Тихомиров, А. Кузьмин), полагали, что в 1016 г. князь Ярослав дал новгородцам только первую «Грамоту», а сама «Правда», как форма древнерусского «Судебника», была дарована им только в 1035 г., накануне его отъезда в Киев. Таким образом, в составе «Правды Ярослава» было три основных компонента:

а) две «Грамоты» Ярослава, которые были даны новгородцам в 1016―1019 гг.,

б) два княжеских закона «Покон вирный» и «Урок милостникам», изданные им в 1020―1030-х гг.;

в) третья «Грамота» новгородцам, которую он даровал им в 1035 г.

Наконец, ряд современных авторов (А. Петров, Д.В. Боровков), поддавшись явной вульгаризации, считает, что первые новгородские грамоты, изданные в бытность Ярослава новгородским князем, стали начальным этапом его «конституционной реформы». А третья грамота, увидевшая свет в 1036 г., завершила этот политический процесс установлением принципиально новых взаимоотношений между Киевом и республиканским Новгородом.

2) Дискуссионным остается и вопрос о внутреннем строении самой «Русской правды», но большинство современных авторов полагает, что она состояла из трех основных редакций:

а) «Краткой правды», состоящей из «Правды Ярослава» (ст. 1—17), «Правды Ярославичей» (ст. 18―41) и двух княжеских законов: «Покона вирного» (ст. 42) и «Урока милостникам» (ст. 43). Время создания этой самой ранней редакции «Русской правды» историки относят к 1016—1072 гг. Одни авторы (А. Зимин, М. Свердлов), считают, что вся «Краткая правда» была результатом законодательной деятельности самого Ярослава Мудрого, а Ярославичи лишь запретили право «кровной мести». Их оппоненты (Б. Греков, М. Тихомиров, С. Юшков, Л. Черепнин) полагали, что «Правда Ярославичей» была создана не самим Ярославом Мудрым, а его сыновьями в 1070-х гг.

б) «Пространной правды», состоящей из «Суда Ярослава Владимировича» (ст. 1―52) и «Устава Владимира Мономаха» (ст. 53—121), которая представляла собой расширенный вариант «Краткой правды». Время создания этой, второй, редакции «Русской правды» историки относят либо к 1113—1125 гг. (С. Юшков, М. Свердлов), либо к 1209 г. (М. Тихомиров, Л. Черепнин).

в) «Сокращенной правды», которая представляла собой сокращенную редакцию «Пространной правды» и не имела никакого отношения к истории Киевской Руси, поскольку была создана либо в конце XV в. (М. Тихомиров), либо даже в конце XVI в. (А. Зимин).

Главными источниками «Русской правды» были:

1) нормы обычного права, закрепленные в «Законе русском» и вековых народных традициях;

2) нормы публичного права в виде княжеских грамот, уставов и уроков;

3) княжеская судебная практика, которая была своеобразным противовесом традициям обычного права.

Если в «Правде Ярослава» еще присутствовали нормы обычного права, в частности, «принцип талиона» (кровная месть») и круговая порука, то затем кровная месть стала заменяться денежными вирами (штрафами), а правовая ответственность стала носить более персонифицированный характер.

Многие историки и юристы (С. Юшков, А. Зимин, М. Свердлов, А. Сахаров) утверждали, что по букве и духу закона «Русская правда» была весьма близка так называемым «варварским правдам» Баварии, Тюрингии, Саксонии и других германских государств. Их более проницательные коллеги (А. Кузьмин, Л. Милов) обратили особое внимание на тот поразительный факт, что в «Русской правде», в отличие от гораздо более сурового византийского и европейского законодательства: 1) совершенно отсутствовала такая мера наказания, как членовредительство, которое заменялось денежными штрафами, и 2) достоинство личности охранялось выше любой собственности, поскольку, например, за кражу боевого коня сумма штрафа составляла его стоимость, т.е. всего 3 гривны (статья 11 «Аще кто поедеть на чюжемь коне, не прошавъ его, то положити 3 гривне»), в то время как за нанесения побоев во время «мордобоя», когда, например, потерпевшей стороне вырывали бороду или усы, штраф взимался в размере 12 гривен, т.е. в четыре раза больше! (статья 3 «Аще ли кто кого оударить батогомъ, любо жердью, любо пястью, или чашею, или рогомъ, или тылеснию, то 12 гривне»).

В «Русской правде» содержалось и немало норм, определявших правовое положение разных социальных категорий и групп населения, в частности тиунов, огнищан, смердов, холопов, рядовичей, закупов и других. По ее тексту трудно разграничить правовой статус правящего класса. Единственными юридическими критериями, которые позволяли как-то определить их правовой статус, являлись: 1) нормы повышенной (двойной) уголовной ответственности за убийство представителей правящего класса и 2) порядок наследования земли и другого имущества этой влиятельной социальной группой — князьями, боярами, «княжими мужами», огнищанами и тиунами. Но в этом перечне огнищане и тиуны не являлись собственниками земли, поэтому, вероятнее всего, данные привилегии распространялись и на ту категорию зависимых людей, которая была личными слугами (холопами) великого киевского князя и других удельных князей.

Поскольку «Русская правда» была первым и довольно архаичным правовым кодексом, то преступление определялось в ней не как нарушение закона или княжеской воли, а как «обида», т.е. причинение материального и морального ущерба. Поэтому система наказаний в «Русской правде» предусматривала, в основном, имущественные санкции: конфискацию, штраф и возмещение ущерба. Высшей мерой наказания являлись «поток и разграбление», когда имущество преступника подлежало полной конфискации, а сам он отдавался в рабство.

Тема: Древняя Русь на путях к феодальной

раздробленности (середина XI ― середина XII вв.)

План:

1. Хроника основных политических событий (1054―1154).

   а) Триумвират Ярославичей (1054―1073).

   б) Период новых княжеских усобиц (1073―1113).

   в) Правление Владимира Мономаха и Мстислава Великого (1113―1132).

   г) Распад Древней Руси (1132―1154).

1. Хроника основных политических событий (1054―1132)

а) Триумвират Ярославичей (1054―1073)

Незадолго до смерти Ярослав Мудрый в своем «Завещании» четко определил ряд принципиальных положений будущего политического устройства Древней Руси:

1) великокняжеский престол наследуется строго по старшинству, а великий киевский князь сохраняет свой статус верховного правителя всего государства;

2) все его сыновья получают в управление четко определенные им города и волости, т.е. свои удельные княжения, которые также перераспределяются по принципу старшинства;

3) вся территория Древней Руси является совместным владением всего княжеского рода и не подлежит дроблению.

В соответствии с этим «Завещанием» великокняжеский престол переходил старшему из братьев Изяславу, родившемуся в 1024 г., который помимо Киевской волости получил в непосредственное управление Туров и Новгород, что должно было гарантировать единство и целостность всего огромного государства. Следующий по старшинству Святослав, родившийся в 1027 г., получил в управление Чернигов, Рязань, Муром и Тмутаракань. Третий брат Всеволод, который появился на свет в 1030 г., стал княжить в Переяславле, Ростове и Суздале. Четвертый брат Вячеслав, родившийся в 1034 г., был посажен отцом в Смоленск, а самый младший брат Игорь, который появился на свет, вероятно, в 1036 г., получил в управление Волынь.

При этом нетрудно заметить, что три старших брата получили главные столы в трех близлежащих друг от друга городах — Киеве, Чернигове и Переяславле, которые изначально и составляли собственно «Русскую землю», ставшую одной из колыбелей Древнерусского государства.

1054—1068 — первый период правления великого киевского князя Изяслава Ярославича. В отечественной исторической науке этот период правления князя Изяслава традиционно принято называть «триумвиратом Ярославичей», поскольку: 1) после смерти младших братьев Вячеслава (1057) и Игоря (1060) реальная власть на всей территории Руси оказалась в руках трех старших братьев — Изяслава, Святослава и Всеволода; 2) памятуя завет своего великого отца, все Ярославичи на первых порах не враждовали друг с другом, а действовали сообща против общих врагов, как внутренних, покушавшихся на их всевластие, так и внешних, разорявших порубежные земли Руси. В частности, в 1060 г. Изяслав, Святослав, Всеволод и полоцкий князь Всеслав «совокупивше воя бещислены» не только успешно отразили нашествие торков на реке Альте, но и наголову разгромили их, после чего это тюркский этнос надолго покинул южные рубежи Руси. Однако уже в 1061 г., когда спустя шесть лет на русские рубежи вновь пришли новые кочевники — половцы, Ярославичи не успели совокупить свои силы и князь Всеволод потерпел от их предводителя хана Сакала тяжелое поражение под Переяславлем.

Новым испытанием на прочность для «триумвирата Ярославичей» стали грозные события, которые были связаны с мятежами двух русских князей — их племянников, волынского князя Ростислава Владимировича и полоцкого князя Всеслава Брячиславича. В обоих случаях удар был нанесен не по центру «Русской земли», где Ярославичи могли быстро организовать коллективный отпор неприятелю, а по отдаленным рубежам русской ойкумены — на севере, в Новгороде, и на юге, в Тмутаракани. Первым «бунт» поднял сын их умершего старшего брата Владимира князь Ростислав, который, недовольный своим статусом владетеля захолустной Волыни, в 1064 г. бежал из своего стольного града Владимира на юг, захватил Тмутаракань и изгнал оттуда своего кузена Глеба Святославича. Естественно, такой демарш князя-изгоя Ростислава возмутил Ярославичей, и они решили проучить «вельми неразумное чадо». Однако их совместный поход на юг так и не состоялся по причине внезапной кончины князя Ростислава, который в 1066 г. пал жертвой коварных византийцев, отравивших его за неуемное стремление играть особую политическую роль в Северном Причерноморье.

Вскоре правящий триумвират вынужден был подавлять новый «бунт» другого своего племянника, который вспыхнул на северо-западных рубежах Руси.

В 1067 г. полоцкий князь Всеслав Брячиславич, как в свое время и его покойный отец, пошел походом на Новгород, разгромил своего кузена, сына великого князя Мстислава Изяславича, и разграбил город. В ответ на это вероломство Ярославичи, вновь «совокупивше воя своя», пошли походом на племянника, «взяша на щиты» Минск и двинулись к реке Нимиге, где «бысть сеча зла и падоши мнозе». Ярославичи одолели Всеслава, бежавшего с поля битвы. Спустя четыре месяца они пригласили побежденного племянника на переговоры, но неподалеку от Смоленска на реке Орше Изяслав, Святослав и Всеволод, «преступивше крестъ», схватили Всеслава, привезли его в Киев и вместе с двумя старшими сыновьями заточили в «поруб», а полоцкий стол отдали Мстиславу Изяславичу.

Вскоре правящий триумвират постигли тяжелые испытания. В 1068 г. половецкая орда хана Шерукана совершила грандиозный набег на южные рубежи Руси и в битве на реке Альте разгромила дружины Изяслава, Святослава и Всеволода, которые поспешно бежали с ратного поля восвояси. Когда Изяслав и Всеволод возвратились в Киев, то горожане «створивше вече на торговищи» потребовали от князей выдать им оружие и коней, но они отказались выполнить их волю и «побегоста с княжого двора». В этой ситуации киевляне подняли бунт, растерзали новгородского епископа Стефана, пытавшегося вразумить восставших, разграбили двор воеводы Коснячко, а затем подвергли полному разгрому княжий двор самого Изяслава и, «высекоша Всеслава ис поруба», провозгласили его великим киевским князем. О том, как развивались события дальше, летопись умалчивает, но зато она упоминает о том, что киевский князь Изяслав «бежа в Ляхы», а черниговский князь Святослав «одоле» половцев под Сновском.

Это одно из самых мощных восстаний в истории Древней Руси давно привлекает внимание историков. В советской историографии (Б. Греков, М. Тихомиров, Б. Рыбаков, В. Мавродин) его традиционно трактовали через призму классового подхода как антифеодальное движение социальных низов. В настоящее время большинство историков (А. Кузьмин, Г. Артамонов, И. Фроянов, П. Толочко) вполне справедливо обращает внимание на иные аспекты этого восстания и утверждает, что оно:

1) зримо показало существенную политическую роль городского вече в самом Киеве;

2) стало зримым воплощением очередного конфликтом между «землей» и «властью», в котором городское вече вновь одержало верх.

Беглый князь Изяслав, заручившись поддержкой своего зятя, польского князя Болеслава II Смелого (1058—1079), решил вернуть себе законный престол и пошел походом на Киев. Узнав об этом, киевский князь Всеслав вышел навстречу ляшскому войску, но в самый последний момент, бросив свою дружину, он бежал в Полоцк, откуда, изгнанный тамошним вече, вновь бежал, но уже в Польшу. В этой ситуации по просьбе киевлян, повинившихся в своем «грехе» и «злодеянии», Святополк и Всеволод уговорили старшего брата «не водить ляховъ Кыеву» и «не погубить града отца». Вняв их увещеванию, Изяслав «остави ляхи» и послал в Киев своего старшего сына Мстислава, который перед возвращением отца на законный престол «иссече и исслепиша» несколько десятков киевлян, принявших активное участие в бунте.

1069―1073 — второй период правления великого киевского князя Изяслава Ярославина. Это время не было богато на политические события, но что характерно, именно в этот период, в 1070―1071 гг., произошли еще два мощных восстания «земли» против «власти» в Новгороде и Ростовской земле. Видимо, именно эти события и стали причиной нового княжеского съезда, состоявшегося в 1072 г. в Вышгороде. По мнению большинства историков, именно здесь в старинной княжой резиденции Изяслав, Святослав и Всеволод приняли два важнейших решения: 1) о перезахоронении останков и канонизации первых общерусских святых — князей-страстотерпцев Бориса и Глеба (Н. Ильин, М. Алешковский, А. Хорошев, Я. Щапов) и 2) о создании второй части «Русской правды» — «Правды Ярославичей», в которой отменялась кровная месть и устанавливались большие денежные штрафы за покушение на княжескую домениальную собственность, жизнь княжеских огнищан и тиунов, разбои, кражи, поджоги и другие тяжкие преступления (С. Юшков, М. Тихомиров, А. Сахаров). Справедливости ради надо сказать, что далеко не все историки согласны с тем, что на этом съезде произошла канонизация Бориса и Глеба (Л. Мюллер, Н. Милютенко) и была принята «Правда Ярославичей» (А. Зимин).

Княжеские съезды, которые по тогдашней терминологии именовались «снемами», в отечественной историографии традиционно рассматривались как особый политический институт, решения которых скреплялись клятвой на кресте и обильными пирами. Однако роль этих княжеских съездов до сих пор недостаточно изучена и поэтому по-разному трактуется в исторической литературе. Например, одни исследователи (В. Пашуто, А. Щавелев) признавали их высшим органом государственной власти в стране, особенно накануне и в период феодальной раздробленности. Оппоненты (Б. Рыбаков, А. Толочко) оценивали их как исключительно архаическую процедуру, которая не имела никакого реального воздействия на ход политических событий Древней Руси.