2. Великое княжество Литовское и Русское в конце XIV ― середине XV вв.

Незадолго до смерти Ольгерд решил передать бразды правления не старшему сыну Андрею Полоцкому, а одному из младших сыновей — Ягайло (1377—1392), который благодаря огромному авторитету трокского князя Кейстута смог утвердиться на великокняжеском престоле в Вильно. Однако в 1379 г., втайне от влиятельного дяди, который всю свою жизнь вел постоянную войну с крестоносцами, Ягайло подписал мирный договор с Тевтонским орденом и перемирие с Ливонским орденом. Более того, в 1380 г. он заключил военный союз с Мамаем, что вызвало резкое недовольство как у Кейстута, так и у его старших братьев Андрея Полоцкого и Дмитрия Трубчевского, которые под знаменами Дмитрия Донского сражались на Куликовом поле.

Как считают многие историки (В. Антонович, И. Греков, Ф. Шабульдо), поддержка Мамая стоила Ягайло престола в Вильно, с которого его сверг князь Кейстут (1381—1382). Вскоре при военной и дипломатической поддержке Тевтонского ордена и Орды Ягайло вернул себе великокняжеский престол и вероломно убил венценосного дядю, который опрометчиво пошел на переговоры с ним.

В 1384 г., после крупных поражений в войне с Тевтонским орденом, Ягайло вынужден был пойти на сближение с Москвой. Свидетельством этого примечательного факта стали два международных договора, информация о которых сохранилась в описи Посольского приказа за 1626 г., открытой академиком Л.В. Черепниным. По первому договору сам великий князь Ягайло и два его старших брата Скиргайло и Корибут признали «старейшинство» Дмитрия Донского и целовали крест великому московскому князю. А по второму договору мать великого князя, бывшая тверская княжна Ульяна Александровна, дала согласие на брак ее сына Ягайло с дочерью Дмитрия Донского Софьей, но при условии, что государственной религией Великого княжества Литовского и Русского станет православие.

Из-за интриг Олега Рязанского и хана Тохтамыша намечавшийся союз не состоялся, и Ягайло пошел на союз с Ордой и соседней Польшей, где возник династический кризис, связанный с тем, что после смерти Людовика I Анжуйского (1370—1382) на польском престоле утвердилась его малолетняя дочь Ядвига (1382―1399). В январе 1385 г. между Польшей и Литвой была подписана династическая и церковная Кревская уния, которая предусматривала бракосочетание польской королевы и литовского князя, его крещение по католическому обряду и коронацию на польский престол. В феврале 1386 г. Ягайло прибыл в Краков, где был крещен архиепископом Яном и под христианским именем Владислав обвенчан с юной польской королевой. Затем он перебрался в Люблин, где на съезде польских магнатов был провозглашен новым польским королем Владиславом II (1386—1434). Однако перебравшись в Краков, он отнюдь не собирался расставаться с княжеской короной, и стал управлять Литвой через младшего брата, керновского удельного князя Александра, который стал его наместником в Вильно.

Династический и церковный союз с католической Польшей вызвал резкое недовольство в русских православных землях. Борьбу с Владиславом II начал его кузен, удельный трокский князь Витовт Кейстутович, который заключил военный союз с великим магистром Конрадом Ротенштайном и своим зятем, великим московским князем Василием I. Новая гражданская война (1389—1392), в которой приняли участие все литовские князья, шла с переменным успехом, пока противники польской короны не одержали вверх. В 1392 г. воюющие стороны подписали Островский мирный договор, по которому Витовт (1392―1430), получив титул великого князя Литовского, стал полноправным правителем Великого княжества Литовского, Русского и Жемайтийского.

Получив заветный престол, Витовт приступил к реализации грандиозного плана присоединения к Литве всех русских земель, которые находились под властью Орды. С этой целью в 1395 г. он заключил военный союз с беглым ханом Тохтамышем, которого сверг с сарайского престола его соперник Тимур-Кутлуг (1395—1399). Суть этого союза состояла в том, что Витовт окажет военную помощь Тохтамышу, а тот отдаст ему права на все русские земли, находившиеся в вассальной зависимости от Орды. Грандиозным планам литовского князя не суждено было сбыться, поскольку в 1399 г. в знаменитой битве на реке Ворскле его союзная рать потерпела сокрушительное поражение от ордынского темника Едигея, ставшего фактическим правителем Орды. Как ни странно, но самый большой выигрыш от этого поражения получила Москва, поскольку разгром Витовта и Тохтамыша не только спас от литовской аннексии все русские земли, но и дал возможность московскому князю вернуть Вязьму и Смоленск. Правда, в 1405 г. Витовт, развязав новую войну со своим зятем, возвратил утерянные земли, но прежним гегемонистским планам Литвы стать альтернативным центром объединения русских земель был окончательно положен конец.

В 1409 г. началась «Великая война» королевства Польского и Великого княжества Литовского с Тевтонским орденом. В течение целого года война шла с переменным успехом, поскольку противники долго не решались на генеральное сражение. Но в июле 1410 г. состоялась знаменитая Грюнвальдская битва, в ходе которой объединенное войско Владислава и Витовта наголову разгромило рыцарей Тевтонского ордена, который вынужден был подписать унизительный Торуньский договор. После общей победы над крестоносцами в 1413 г. правители Польши и Литвы подписали Городельскую унию, которая существенно подорвала интересы русской и литовской православной знати и оформила ряд преференций для тех представителей литовской шляхты и магнатов, которые исповедовали католичество. Естественно, такая политика Вильно и Варшавы вызывала неприятие значительной части русского населения Литвы. Поэтому сразу после смерти Витовта новый литовский князь Свидригайло (1430―1432), возглавив «православную партию» литовско-русской знати, начал Луцкую войну с Владиславом II. Однако она не увенчалась успехом, и после разгрома войск «православной партии» на реке Свенте литовский престол занял королевский племянник Сигизмунд (1432―1440), а Свидригайло остаток своих дней провел на временно воссозданном волынском престоле, где и умер в 1452 г.

После гибели Сигизмунда, павшего жертвой очередного заговора литовских магнатов, великим литовским князем стал самый младший сын Владислава Казимир (1440―1492), который с успехом продолжил политику подчинения Литвы, поскольку после гибели старшего брата Владислава III (1434―1444), именно он стал полноправным хозяином Варшавы и новым польским королем.

Первоначально по форме своего устройства Великое княжество Литовское и Русское представляло собой типичную феодальную федерацию, где практически полностью сохранились крупные удельные княжения со столицами в Киеве, Владимире-Волынском, Полоцке, Витебске и других русских землях, составлявших большую часть его территории. Именно этим обстоятельством объяснялось то, что:

• при дворе великого литовского князя и в официальном делопроизводстве использовался только русский язык;

• основой всего государственного, гражданского, административного и уголовного законодательства и судопроизводства являлась «Русская правда»;

• русская титулованная аристократия и другие категории служилых людей занимали видное положение на гражданской, военной и дипломатической службе и т.д.

После подписания Кревской (1386) и особенно Городельской (1413) уний ситуация в Литве стала резко меняться, поскольку:

1) Еще в 1387 г. польский король Владислав II издал «Виленский привилей», по которому все русские и литовские феодалы, принявшие католичество, получали значительные льготы, в частности право полной собственности на свои земельные владения, освобождение от всех государственных повинностей, кроме военной службы и т.д. Более того, начиная с этого указа, во всех королевских документах становится обычной оговорка, что все права и привилегии даются в Великом княжестве Литовском и Русском по польскому образцу, «якоже и в Коруне Польской».

2) В 1405—1410 гг. великий литовский князь Витовт упразднил практически все крупные удельные княжения в Литве, и исконными русскими землями стали управлять не строптивые Рюриковичи и Гедиминовичи, а вполне лояльные центральной власти великокняжеские наместники, которые назначались из представителей литовской шляхты, принявшей католическую веру.

3) В 1413 г. Витовт издал «Городельский привилей», который предоставлял особые права и привилегии в управлении государством только тем русским и литовским князьям, боярам и служилой шляхте, которые перешли из православия в католичество. По подсчетам русского историка И.П. Боричевского, автора специальной монографии «Православие и русская народность в Литве» (1851), в те годы 56 литовских княжеских родов из династии Гедиминовичей, в частности, Голицыны, Куракины, Хованские, Трубецкие, Мстиславские, Волынские, Щенятевы, Патрикеевы и Булгаковы были православного вероисповедания и автоматически теряли возможность влиять на политический курс Вильно.

4) По «Городельскому привилею» только представители литовской католической знати, а именно князья Чарторыйские, Ходкевичи, Радзивиллы, Потоцкие, Вышневецкие и другие, а также высшие чины католического духовенства — виленский, луцкий, брестский, жемайтский и киевский епископы могли входить в состав Боярского совета, или Паны-рады, которая существенного ограничивала власть великого литовского князя. Вход представителям православной княжеской аристократии и православного епископата в этот Боярский совет был закрыт, что вскоре аукнется литовской короне тремя пограничными войнами с Москвой.

Тема: Русь в конце XIV ― середине XV вв.

Второй этап объединения русских земель (1389―1462)

План:

1. Правление Василия I (1389―1425).

2. Феодальная война и правление Василия II (1425―1462).

3. Русская православная церковь в первой половине XV в.

1. Правление Василия I (1389―1425)

После смерти Дмитрия Донского великокняжеский престол унаследовал его старший сын Василий I (1389—1425), ставший первым русским князем, который не поехал за ханским ярлыком в Сарай, а получил его де-факто, по «Духовной грамоте» отца. Примечательно, что  ни сам хан Тохтамыш, ни другие русские князья даже не пытались оспаривать его прав на наследственный великокняжеский статус. Восшествие нового великого князя на престол вызвало особый интерес у трокского князя Витовта, который давно вынашивал грандиозные планы в отношении русских земель. В январе 1391 г. под влиянием митрополита-исихаста Киприана, который давно благоволил Витовту, Василий I женился на его единственной дочери, княжне Софье, с которой обручился еще при жизни отца. Этот брак великого князя имел сугубо политический контекст, однако, невзирая на влиятельного тестя, он продолжил политику отца по собиранию русских земель. Уже в 1392 г., воспользовавшись тем, что правитель Самарканда великий эмир Тимур (Тамерлан) нанес крупное военное поражение хану Тохтамышу, Василий I отъехал в Сарай, где, умело обойдя своих соперников — суздальского князя Василия Дмитриевича и рязанского князя Олега Ивановича, довольно легко получил три ханских ярлыка на Нижегородское, Муромское и Тарусское княжения.

Не успев вернуться в Москву, в январе 1393 г. Василий I столкнулся с «мятежом» влиятельных новгородских бояр, которые отказались платить ежегодную дань и признать право митрополичьего суда в новгородских землях, в результате чего «учинися розмирье с низовци». Итогом этого «розмирья» стала новая война с новгородской вольницей, в ходе которой московская рать овладела Торжком, Волоколамском и Вологдой. В следующем году, потерпев поражение от новгородцев, великий князь вернул им Двинскую землю, но важнейшие торговые центры — Волоколамск и Торжок ― остались за Москвой.

В 1395 г. в результате нового похода войск Тимура на Сарай Тохтамыш был окончательно разбит в битве на реке Терек и бежал на территорию Дикого поля, а затем в соседнюю Литву и обосновался в Киеве. Косвенно этот поход затронул и русские земли, поскольку передовые отряды ордынцев дошли до города Ельца, где правил один из козельских князей Юрий Иванович Кривой. В этой ситуации Василий I выступил навстречу неприятелю и встал лагерем на пограничной Оке, но, к счастью для Москвы, русским ратникам не пришлось сразиться с воинством Тимура, поскольку, разорив Елец, его войско повернуло на юг и двинулось через Дикое поле (территорию современной Новороссии) в причерноморские степи, где укрылся Тохтамыш. В исторической литературе (М. Сафаргалиев, В. Егоров) существует расхожее представление, что предполагаемой целью этого похода было полное завоевание южнорусских земель. Ряд современных авторов (И. Князький, А. Горский) полагают, что столь внезапный уход Тимура на юг объяснялся тем, что главной целью этого похода был полный разгром Золотой Орды, а поход на север, в русские земли был для него совершенно бессмыслен, ибо не сулил богатой добычи, да и ослабление Москвы не входило в планы Тимура, поскольку сохранение статус-кво избавляло его от возможных беспокойств со стороны самой Золотой Орды.

После разгрома Тохтамыша реальную власть в Сарае захватил новый узурпатор, эмир Едигей, который «преболи всехъ князи ординьскыхъ, иже все царство единъ держаше и по своей воле царя поставляше». Первым поставленным «царем» стал Тимир-Кутлуг (1396―1400), главной задачей которого стало продолжение борьбы с беглым ханом Тохтамышем, получившим военную поддержку от литовского князя Витовта. По свидетельству Тверского летописца и Троицкой летописи, союзный договор, подписанный между ними, предусматривал, что ордынский хан при возвращении ему законного престола посадит верного союзника «на княженьи на великом на Москве». Одни историки (А. Пресняков, Л. Черепнин) с полным доверием отнеслись к этой летописной информации, однако их оппоненты (А. Горский) высказали мнение, что трудно судить, насколько это свидетельство отражало реальное положение вещей. Как бы то ни было, но совершенно очевидно, что Витовт давно вынашивал грандиозные планы подчинить своей власти как можно больше русских княжеств, в том числе все великокняжеские земли.

Еще в 1395 г. он овладел Смоленским княжеством и посадил на здешний престол старого союзника Литвы, брянского князя Романа Михайловича, ставшего его новым наместником в Смоленске. В 1397―1398 гг. в условиях нового конфликта новгородских бояр с Василием I он поддержал противников Москвы, однако на сей раз все его усилия не увенчались успехом, поскольку в ходе новой войны под власть великого князя перешли Вологда, Устюг и Бежецкий Верх. Кроме того, в 1399 г. Василий I заключил новый договор с престарелым тверским князем Михаилом Александровичем, в котором особым образом оговорил военный союз против литовской угрозы.

Потерпев поражение в борьбе за обладание новгородскими землями, Витовт решил взять реванш на южном направлении. Собрав в Киеве объединенную рать, состоявшую из русских, литовских, тевтонских и ордынских полков, он пошел походом на Тимур-Кутлуга. В августе 1399 г. на реке Ворскле состоялась грандиозная битва с ногайской ратью эмира Едигея, в ходе которой Витовт был полностью разбит. Это поражение нанесло новый сокрушительный удар по его гегемонистским планам в отношении русских земель, чем не преминули воспользоваться его давние противники. Уже в 1401 г. великий рязанский князь Олег Иванович пошел походом на Смоленск, убил здешнего князя Романа Михайловича Брянского и посадил на престол своего верного зятя, беглого смоленского князя Юрия Святославича. Сразу после смерти рязанского князя, в 1403 г. Витовт решил опять взять реванш за утерянные земли и, опираясь на «литовскую партию» смоленских бояр и поддержку своего кузена, польского короля Владислава II, вновь захватил Вязьму и Смоленск, которые на целое столетие выпали из сферы московского влияния и вошли в состав Литвы. Cмоленский князь Юрий Святославич, не получив поддержки от Василия I, который «не хотя изменити» Витовту, отъехал в Новгород, где получил в кормление ряд здешних городов.

Оценив подобную нерешительность собственного зятя, уже в 1406 г. Витовт захватил Коложскую волость и осадил Псков. На сей раз литовский князь сильно просчитался, поскольку смерть его давнего союзника митрополита-исихаста Киприана резко изменила расклад политических сил в Москве. Под давлением влиятельных великокняжеских бояр Василий I пошел наперекор своему тестю и вышел в поход к границам Литвы. Дойдя до пограничной реки Плавы, московская рать встала на Пашковой гати, но не стала форсировать ее. Литовская рать тоже не предприняла активных действий, и в результате дело кончилось миром. Правда, в 1408 г., после того как Василий I приютил беглого брянского князя Свидригайло, который был в давней оппозиции к своему кузену Витовту, тот пошел походом на Москву и захватил пограничный город Одоев. В ответ московские полки атаковали литовские владения и захватили одну из крепостей на пути к Вязьме. В результате две противоборствующих рати сошлись на пограничной реке Угре, но опять не рискнули вступить в решающий бой. После длительных переговоров был заключен «вечный мир», который сохранялся почти полвека.

Подписание этого договора оказалось крайне своевременным актом, поскольку уже в ноябре 1408 г. ордынский эмир Едигей внезапно двинулся походом на Москву. В этой ситуации Василий I, не дождавшись подхода татарской конницы, срочно отъехал в Кострому и оставил столицу на попечение Владимира Серпуховского и двух младших братьев — Андрея и Петра. Подойдя к хорошо укрепленной Москве, эмир Едигей не рискнул ее штурмовать, а «воя распусти по всей земли русстеи, они же град Переяславль пожгоша, а в Ростове и Юрьеве, и по всемъ погостамъ и по селомъ крестьяном много зла створиша, инехъ изсекоша, а инехъ в полонъ поимаша». Тем временем в ставку Едигея, в подмосковное село Коломенское пришло известие о том, что в самом Сарае возник заговор против его очередного «царя», хана Пулада (1407―1410) и, получив выкуп в размере 3000 рублей, он поспешно ушел восвояси.

Причина этого похода до сих пор остается предметом острой научной дискуссии, поскольку в Рогожском летописце, IV Новгородской, Троицкой и других летописях содержались разные трактовки этого события. Одни историки (Л. Черепнин, Б. Греков, А. Григорьев) больше доверяли летописной «Повести о нашествии Едигея», где этот акт трактовался как поход союзных татар для защиты интересов великого князя от незаконных притязаний Литвы. Их оппоненты (Я. Лурье, А. Горский) полагали, что настоящая причина этого похода содержалась в так называемом «Послании Едигея», где было прямо указано, что: 1) князь Василий не ездил в Сарай со времен хана Тимур-Кутлуга, 2) укрывает детей беглого хана Тохтамыша, 3) не чтит ордынских послов и купцов и 4) много лет уклоняется от уплаты ордынской дани под предлогом того, что «ся улусъ истомилъ и выхода взятии не на чемъ». То есть, фактически речь шла о том, что с момента свержения законного хана Тохтамыша Москва в течение тринадцати лет не платила ежегодный «ордынский выход» в Сарай в размере 7000 рублей, поскольку вполне справедливо полагала, что Едигей был таким же узурпатором власти, как и Мамай, а потому не считала всех тамошних «царей» — Тимур-Кутлуга, Шадибека и Пулата своими законными сюзеренами.

В исторической науке также продолжается спор о последствиях этого похода. Одни авторы (А. Хорошкевич, И. Князький) утверждали, что Москве пришлось возобновить уплату дани в прежнем объеме, что привело к ужесточению вассальной зависимости русских земель от Орды. Другие историки (Н. Карамзин, А. Кирпичников, В. Назаров) полагали, что прямым следствием этого похода стала поездка Василия I в Орду и восстановление выдачи ханского ярлыка на великое княжение. Наконец, третья группа авторов (Ю. Селезнев, А. Горский) утверждает, что эти суждения носят беспочвенный характер, поскольку: 1) Сарай так и не смог получить от Москвы огромный долг в размере 90 000 рублей; 2) первая поездка Василия I в Сарай состоялась только в 1412 г., когда на престоле ненадолго закрепился законный ордынский «царь», старший сын Тохтамыша хан Джеллал-ад-Дин и 3) размер ежегодной ордынской дани был сокращен с 7000 до 5000 рублей.

Как справедливо отметили многие историки (А. Кузьмин, В. Назаров, А. Горский), вторая половина правления Василия I отражена в источниках так же отрывочно и бессистемно, как бессистемным было и само его княжение. Достоверно известно, что ему пришлось постоянно лавировать между Вильно и Сараем, где в тот период на ханском престоле сменилось двенадцать ордынских «царей», многие из которых были ставленниками Вильно. Кроме того, Василию I пришлось достаточно жестко отстаивать свои законные права на обладание Нижегородским княжеством, которое постоянно пытались оспорить потомки покойного князя Бориса Константиновича, и Новгородской боярской республикой, где резко обострилась борьба между «московской» и «литовской» партиями здешнего боярства.

В марте 1423 г. Василий I, который, видимо, не отличался особо крепким здоровьем, в присутствии митрополита Фотия и шести ближних бояр составил традиционную «Духовную грамоту», в которой «дал ряд своему сыну, князю Василью, и своей княгине». То, что его единственным наследником стал самый младший сын Василий II (1415—1462) объясняется тем простым обстоятельством, что к моменту ее написания все старшие его сыновья — Юрий, Иван, Даниил и Семен либо умерли еще в младенчестве, либо от «чумного мора», поразившего русские земли в 1417 г.

Многие историки (М. Тихомиров, Л. Черепнин, А. Кузьмин) обратили особое внимание на то, что «Духовная грамота» Василия I принципиально отличалась от «Духовной грамоты» его отца Дмитрия Донского, который сам благословил старшего сына «своею отчиною, великим княженьем». Здесь же, напротив, было сказано о том, что «даст Бог сыну моему великое княженье, ино и яз сына своего благословляю, князя Василья». Однако самой поразительной статьей этой великокняжеской грамоты стала та статья, которая гласила: «а приказываю сына своего, князя Василья, и свою княгиню, и свои дети своему брату и тестю, великому князю Витовту... на бозе и на нем, как ся имет печаловати, и своей братье молодшей, князю Андрею Дмитриевичю, и князю Петру Дмитриевичю, и князю Семену Володимеровичю, и князю Ярославу Володимеровичю, и их братье, по их докончанью». Таким образом, Василий I собственноручно передал Москву и всю Северо-Восточную Русь в распоряжение великого литовского князя, поскольку все поименно упомянутые «братья» были удельными князьями Северо-Восточной Руси, и именно это обстоятельство сделает неизбежным ту феодальную войну, которая разгорится на Руси в ближайшее время.