5. Каким путем возникло Древнерусское государство

В настоящее время по данной проблеме существует несколько основных точек зрения.

1) Если раньше подавляющее большинство зарубежных и отечественных норманистов (А. Шлецер, А. Куник, В. Томсен, А. Шахматов) больше склонялось к теории норманнского завоевания восточнославянских земель, то современные норманисты (Л. Клейн, В. Петрухин, Е. Мельникова, Т. Джаксон, А. Кан, Е. Пчелов, Р. Пайле, И. Янссон), «творчески» развив идеи своих предшественников, довели до совершенства теорию норманнской колонизации восточнославянских земель, у истоков которой стояли М.П. Погодин, В.О. Ключевский, Т. Арне и А. Стендер-Петерсен. Они не только талдычат о том, что Древнерусское государство возникло как побочный продукт торговых связей Византии и Скандинавии по знаменитому торговому пути «из варяг в греки», но и соревнуются в новых названиях этого монстра «славяно-скандинавского синтеза». Теперь вместо привычного названия Древняя или Киевская Русь нам предлагают называть государство наших предков «Скандославией» (Д. Лихачев), «Восточно-Европейской Нормандией» (Р. Скрынников) или «Новгородской Нормандией» (Е. Носов).

2) В советской исторической науке (Б. Греков, М. Тихомиров, Б. Рыбаков, В. Мавродин, М. Свердлов), методологической основой которой был превратно трактуемый исторический материализм, утверждалось, что Древнерусское государство возникло в результате внутреннего развития и, прежде всего, естественного и закономерного процесса возникновения классов у восточных славян, напрямую связанного с развитием производительных сил, появлением частной собственности, прибавочного продукта и социального неравенства. Ряд советских историков (С. Юшков, И. Фроянов) уже тогда осторожно, во избежание всевозможных обвинений в ревизии марксизма, говорил о доклассовом характере Древнерусского государства. Но поскольку в целом все советские историки, археологи и лингвисты были лишь формальными антинорманистами, они уцепились именно за эту трактовку происхождения Древнерусского государства, и исподтишка стали протаскивать на страницы научной и учебной литературы фактический норманизм. Особо в этом преуспели видные представители ленинградской научной школы, в частности, академик Д.С. Лихачев, И.П. Шаскольский, Л.С. Клейн, Г.С. Лебедев, А.Н. Кирпичников, Е.Н. Носов и другие.

3) Часть современных антинорманистов (А. Кузьмин, В. Фомин, Г. Артамонов) справедливо утверждают, что возникновение Древнерусского государства стало результатом развития нескольких взаимосвязанных и параллельных процессов:

а) возникновения классов, но не в рамках самих племен, как утверждалось ранее, а на корпоративном уровне между этими племенными союзами, в частности, полянами и попавшими под их власть древлянами и северянами;

б) объединения усилий восточных славян и их соседей с борьбе с внешней угрозой, которая исходила не от мифических норманнов-викингов, а со стороны восточного соседа — Хазарского каганата, обложившего ряд восточнославянских племенных союзов (северян, кривичей, вятичей) данью;

в) тесного взаимодействия нескольких крупных этнических общностей — восточных славян, финно-угров, балтов и славянизированных русов, на базе которых и сформировалась единая древнерусская народность. Основой самой древнерусской государственности стала именно славянская территориальная община, сумевшая достаточно легко инкорпорировать другие этносы в свой состав.

Последний тезис имеет принципиально значение, поскольку в условиях кровнородственной общины такой инкорпорации никогда бы не произошло. Далеко за примерами ходить не надо, поскольку кровно-родовые структуры многих народов современного Кавказа зримо демонстрируют, что любой пришлый инородец, даже принявший ислам и их вековые традиции, так и останется чужеродным телом в их кровной общине и всегда будет человеком «второго сорта». Этого ключевого обстоятельства так и не смогли понять многие крупные историки, что именно славянская (русская) территориальная община и позволила нашим предкам создать огромное государство и инкорпорировать в его состав более 150 различных этносов, не уничтожив ни один из этих, даже самых малочисленных, народов.