Uchebnik_Yaroslavskaya_yuridicheskaya_shkola

мощи. По твердому убеждению автора, судьи одной страны должны исполнять требования судей другой страны и незави­ симо от наличия на этот счет конвенции.

«Юридическое основание этому то, - заявляет русский ученый, - что все судьи на всем земном шаре служат одному делу - раскрытию судебной истины, а потому взаимообязаны помощью»743.

Автор особое внимание уделяет институту права бедности, признание которого отечественным законодательством и меж­ дународным правом служит основанием для освобождения лиц, находящихся в затруднительном материальном положении, от судебных издержек, пошлин, гербовых сборов и т. д. Этот ин­ ститут, регулировавшийся ст. 880-889 Устава гражданского су­ допроизводства, получил основательное закрепление в решени­ ях Гаагской конференции ноября 1896 г. Дополнительную нор­ мировку институт права бедности получил в решении Гаагской конвенции 17 июля 1905 г., установившей следующую важную норму: «если подданный одного из договаривающихся госу­ дарств живет в сфере действия договора, то свидетельство о праве бедности выдает консул его страны»744.

Русский ученый связывает существование этого института с высокими правовыми принципами справедливости и гуман­ ности. «Как дарование права бедности туземцам есть дело справедливости, - пишет он, - также дарование того же права иностранцам есть требование международной гуманности»745.

В 1915 г. Т. М. Яблочков выступил в «Вестнике права» со статьей «Патриотизм в правосудии», в которой подвергнул рез­ кой критике решение общего собрания Правительствующего Сената от 9 февраля 1915 г., лишавшего пребывавших в России подданных воюющих государств прав судебной защиты.

«Таким образом, - констатировал ученый, - подданные воюющих с нами государств, пребывающие на нашей террито­ рии, обрекаются на участь дичи в открытом поле. Сладкая при­ манка для любителей легкой наживы»746.

743Яблочков Т. М. Курс международного гражданского процессу­ ального права. С. 116.

744Цпт. по: Там же. С. 168.

745Там же. С. 166.

746Яблочков Т. М. Патриотизм в правосудии // Вестник права. 1915.

№8. С. 235.

511

Подобная противоправная мера, предостерегал ученый, па­ губно окажется на отечественном правопорядке, развяжет жес­ токие инстинкты, поставит под удар русских, пребывающих за границей, сделает их жертвой новых репрессий со стороны германцев. В связи с этим он обвиняет Сенат в величайшей не­ осмотрительности. Что касается противозаконности его реше­ ния, то оно не подлежит никакому сомнению. Гаагская конвен­ ция 1907 г., ратифицированная Россией 17 ноября 1909 г. и подтвержденная в начале войны Высочайшим указом от 28 ию­ ля 1914 г., положительно запрещает «объявлять потерявшими силу, приостановленными и лишенными судебной защиты пра­ ва и иски подданных противной стороны»747.

Лишение лиц иностранного происхождения прав судебной защиты в их деловых отношениях расценивается ученым как «узаконение нарушения закона», ведущее к «нравственной анархии». Война ведется, утверждает Т. М. Яблочков, между государствами, и враждебные действия в принципе не направ­ ляются на частных лиц и их имущество, и уже поэтому меры жестокости против отдельных лиц, не вызываемые военною не­ обходимостью, резко осуждаются современным правосознани­ ем. Автор статьи призывает судебных деятелей не увлекаться взрывом ложного «патриотизма», твердо стоять на позициях права и справедливости. Т. М. Яблочков высказывает уверен­ ность в том, что «судебные деятели найдут в себе мужество на­ стаивать на соблюдении точного смысла закона и не давать ув­ лечь себя взрывом политической страсти. Такой выход вполне закономерен»748.

Обращение к трудам видного русского цивилиста, приоб­ щающих нас к важным аспектам исторического становления международного гражданского процессуального права, позво­ ляет нам глубже осознать гуманистическую значимость про­ грессивных норм и принципов, ныне ставших канонами между­ народного правового общения, яснее представить себе пути дальнейшего совершенствования этого процесса.

747 Цит. по: Яблочков Т. М. Патриотизм в правосудии. С. 236. 748 Там же. С. 236.

512

Глава 11. Школы уголовного права и уголовного процесса

Последняя четверть XIX в. оказалась весьма непростым временем для науки уголовного права. С момента выхода в свет в 1876 г. книги Ч. Ломброзо и до конца XIX в. его учение ока­ залось в эпицентре внимания научной общественности. В это время ученым классической школы уголовного права пришлось выдержать немало критики со стороны представителей пози­ тивной школы уголовного права по принципиальным вопросам о предмете, методе уголовного права. Дискуссии, в которых ак­ тивно участвовали юристы, врачи, антропологи и социологи, «выплескивались» на страницы ученых журналов, стали пред­ метом трех конгрессов, посвященных уголовной антропологии, собиравшихся в Риме (1885), Париже (1889) и Брюсселе (1892).

Научные взгляды Ломброзо и его последователей (Ферри, Гарофало и др.) с момента своего появления подвергались кри­ тике со стороны зарубежных и российских ученых. Не могли остаться в стороне от этих дискуссий известные криминалисты ярославской школы - многие из них посчитали своим долгом высказаться относительно предмета и метода, задач науки уго­ ловного права749. Анализ работ криминалистов ярославской школы того времени дает основание говорить о том, что неко­ торые из них посвятили значительную часть своей научной деятельности развенчанию идей возникшей школы позитивного права750 (А. К. Вульферт), а на других идеи школы позитивного права оказали определенное влияние в части расширения пред­ мета, методов и задач науки уголовного права (А. А. Пионтковский).

Большинство криминалистов Демидовского юридического лицея принадлежали к классической школе уголовного права, видевшей задачу своей науки в разработке догмы права. Одним

749Духовской М. В. Задача науки уголовного права. Ярославль 1872 г.; Вульферт А. К. Методы, содержание и задачи науки уголовного права. Ярославль. 1891 г.; Фельдштейн Г. С. Главные течения в истории уголовного права России. Ярославль. 1909 г.

750В настоящее время указанная школа обычно называется антропо­ логической школой.

513

из ярких представителей данного научного направления стал профессор А. К. Вульферт.

Антон Карлович Вульферт (1843 - после 1910) в 1866 г.

окончил юридический факультет Московского университета. В 1888 г. защитил магистерскую диссертацию по монографии «Антрополого-позитивная школа уголовного права в Италии», а в 1893 г. - докторскую по второй части этого труда. После окончания Московского университета А. К. Вульферт с 1866 по 1868 гг. состоял кандидатом на судебные должности. В 1868 г. назначен товарищем прокурора Тульского окружного суда, а в 1870 г. - на ту же должность в Москву. С 1873 по 1884 гг. това­ рищ прокурора Московской судебной палаты. С 1884 г. по 1891 г. А. К. Вульферт в звании приват-доцента читал курс уго­ ловного права и судопроизводства в Московском университете. В 1891 г. назначен на должность и. д. экстраординарного про­ фессора по кафедре уголовного права и судопроизводства Де­ мидовского юридического лицея. В 1894 г. перешел в Военно­ юридическую академию и до 1910 г. состоял ее профессором по кафедре уголовного права. А. К. Вульферт принимал активное участие в трудах Московского юридического общества, был председателем комиссии по выработке заключения по проекту Уголовного уложения 1903 г.

Его основные труды: «Антрополого-позитивная школа уго­ ловного права в Италии: критическое исследование» (М., 1887. вып. 1); «Антрополого-позитивная школа уголовного права в Италии: критическое исследование» (Ярославль, 1891); «Курс русского уголовного судопроизводства» (М., 1885); «Курс рус­ ского уголовного судопроизводства» (М., 1888). Главная сфера его научных интересов - проблемы уголовного права и процесса. Являясь приверженцем классической школы уголовного права, А. К. Вульферт отстаивает ее главенствующее положение среди других школ и направлений уголовно-правовой мысли.

Не умаляя научного значения трудов профессора А. К. Вульферта в целом, хотелось бы более подробно остано­ виться на отдельных работах, изданных в Демидовском юриди­ ческом лицее: «Антрополого-позитивная школа уголовного права в Италии: критическое исследование» (Ярославль, 1893.

514

Вып. 2); «Оценка доктрины Ломброзо после его смерти в Ита­ лии» (Ярославль, 1911)751.

В своем основном труде «Антрополого-позитивная школа уголовного права в Италии»752 А. К. Вульферт подвергает глу­ бокому и всестороннему анализу учения основных представи­ телей возникшей в 70-х гг. XIX в. Ново-Итальянской школы Ломброзо, Ферри и Гарофало, поставивших целью при помощи антропологических, опытно-психологических и социологиче­ ских исследований коренным образом перестроить уголовное право. А. К. Вульферт поставил перед собой задачу объективно и концептуально проанализировать антрополого-позитивную доктрину во всех ее ипостасях «сравнительно с коренными ос­ нованиями классической или юридической школы уголовного права». «Несмотря на название позитивной, которое указанная школа сама дает себе, - отмечает ученый, - ко всем ее корен­ ным воззрениям примешивается сильная струя материалисти­ ческой метафизики... это проявляется в сведении преступления на степень ее естественного явления, преступности, - функции организма у Ломброзо, в объяснении психологических свойств рядом присущих человеку наслоений разных эпох, коим припи­ сываются механические свойства, в определении человека как одушевленной машины превращения сил...». При этом общест­ венные явления сводятся к естественным, «для статистических явлений выковывается закон по подобию химического, процес­ суальные учреждения, например суд присяжных, обсуждаются на основании безграничного по своей сущности и безразлично­ го метафизического принципа эволюции»753.

А. К. Вульферт акцентирует внимание на крайне пренебре­ жительном отношении к исторической и этической стороне уголовного права представителями критикуемой школы, кото­ рые пытаются находить подтверждение своим научным воззре­

751В Демидовском юридическом лицее также начинал свою деятель­ ность Дмитрий Германович Тальберг (о нем далее), известный трудами в области уголовного права и процесса, в том числе вышедшем в Киеве со­ чинением «Антропологическое исследование в уголовном праве», кото­ рое привлекло внимание криминалиста А. К. Вульферта.

752См.: Вульферт А. К. Антрополого-позитивистская школа уголов­ ного права в Италии // Временник Демидовского юридического лицея.

Ярославль, 1893-1894. Кн. 58-62.

753Там же. Кн. 62. С. 551.

515

ниям, обращаясь весьма неразборчиво с историческими факта­ ми, так что «Ломброзо ничего не находит у первобытных и ди­ ких народов, кроме повальной преступности, Гарофало при­ сваивает современным дикарям в виде общего явления состоя­ ние вырождения, Ферри ничего не видит в кровной мести, кроме природного инстикта, проявляющегося в чисто внешнем воздаянии, а в нравственной вине и ответственности остатка теократического периода»754. Поэтому и суд присяжных при­ знается институтом первобытной юстиции, негодным для куль­ турного времени, а в науке уголовного права лишается призна­ ния ее нравственная сторона755.

Вместе с тем необходимо отметить, что в отличие от мно­ гочисленных критиков Ново-Итальянской школы, злоупотреб­ ляющих черной краской, А. К. Вульферт также отдает должное проделанной школой работе по сбору и обработке многочис­ ленных фактов, составившей богатый материал, который при меньшей односторонности в пользовании им может оказаться ценным для науки. К числу достоинств антрополого­ позитивной школы ученый относит критику господствующего научного и законодательного направления уголовного права по поводу вялости и недостаточности репрессивной юстиции, «она совершенно верно указывала на необходимость обеспечения общественной безопасности от оставляемых на свободе душев­ но-больных, освобожденных от уголовного преследования»756. Он признает правильной негативную оценку кратких сроков лишения свободы криминалистами-антропологами, как способ­ ствующих росту рецидивной преступности. Внешне выглядит привлекательным и указание антропологической школы на та­ кие действенные меры борьбы с преступностью, как «устране­ ние всех жизненных невзгод и общественных неправд», однако

754Вульферт А. К. Антрополого-позитивистская школа уголовного права в Италии. Кн. 62. С. 553.

755Несмотря на резкую критику передовой научной общественно­ стью антрополого-позитивной доктрины за ее антигуманную сущность, особенно проявившуюся в учении о преступном типе, прирожденном преступнике, утилитаризм и эмпиризм, натянутость и искусственность многих построений, она собрала, тем не менее, в ряде стран мира, в том

числе в России, довольно многочисленных сторонников (В. Ф. Чиж, Д. А. Дриль, П. Н. Тарнивская и др.).

756 Вульферт А. К. Антрополого-позитивистская школа уголовного права в Италии. Кн. 62. С. 559.

516

здесь, отмечает А. К. Вульферт, школа остается верной себе, рассматривая влияние социальной среды лишь в виде факторов, обусловливающих «нарождение несчастных и порочных пси- хико-физических организаций, наклонных к пороку и преступ­ лению», т. е. прирожденных преступников.

А. К. Вульфертом убедительно обосновывается несостоя­ тельность и антигуманность взгляда антропологической школы на преступника как на дикаря или существо, психически непол­ ноценное, «телесно и духовно неподобное другим лицам», а по­ тому заслуживающее исключения из общества. Взирая на пре­ ступников как на специальный класс, криминалисты этой шко­ лы, утверждает А. К. Вульферт, ратовали за применение к ним самых радикальных карательных средств, вплоть до смертной казни. Выражая полнейшее несогласие с этой антигуманной точкой зрения, А. К. Вульферт утверждает, что «даже самая тягчайшая преступность не есть что-либо физиологически и ор­ ганически роковое». Поэтому он считает неправильной и вред­ ной для дела борьбы с преступностью и нравственного оздо­ ровления общества выдвигаемую, к сожалению, не только кри­ миналистами антропологической школы, мысль о выделении из общей массы преступников категории неисправимых, к кото­ рым целесообразно применять исключения из общества, заклю­ чение в тюрьму на неопределенный срок.

В завершение повествования профессор Вульферт отмеча­ ет, что «есть основание предполагать, что конец нашего века, после пронесшейся, говоря словами г. Сергеевского, грозовой тучи в виде учения Ломброзо, не представит в области научной мысли радикальной противоположности движению научной мысли конца прошлого столетия». Обосновывая жизненность традиционных институтов уголовного права, автор утверждает, что «заветы Беккария и Гоуэрда остаются по-прежнему близки научным деятелям и практикам наших дней»- .757

И в дальнейшем доктрина Ломброзо неоднократно подвер­ галась критике. После его смерти сочли необходимым высказать собственные суждения в адрес научных взглядов Ломброзо ко­ рифеи новой позитивной итальянской школы. В связи с этим

права в Италии. Кн. 62. С. 566.

517

профессор Вульферт пишет очередную работу758. Свое отноше­ ние к позициям Ферри и Гарофало ученый высказал следующим образом. «Изложенная критика доктрины Ломброзо дает вели­ чайшую честь Гарофало, который с такой научной искренностью и беспристрастием, несмотря на личные и научные связи с по­ койным и с всею его школой, так прямо и открыто высказал свои существенные разногласия с Ломброзо... вследствие своей осо­ бенной переоценки доктрины Ломброзо, Гарофало вступает в разное противоречие с Ферри». Там, где Ферри видит «гениаль­ ные институции (теория прирожденного преступника, теория тождества прирожденного преступника, нравственного поме­ шанного и эпилептика), Гарофало усматривает роковые заблуж­ дения»759. По поводу основного вопроса о значении антрополо­ гического подхода к исследованию преступности Гарофало раз­ решает его «в пользу преобладающего значения уголовной психологии. Эта точка зрения все больше и больше находит при­ верженцев в наши дни», пишет Вульферт760.

Профессор поддерживает Гарофало в критических замеча­ ниях антропологической школы: «преступление есть феномен социологический и точка зрения юриста на него не всегда мо­ жет совпадать с точкой зрения психиатра. Различие их состоит в том, что юрист должен считаться и с такими элементами, ко­ торых психиатр не обязан иметь в виду. Юрист не может остав­ лять без внимания ценность и действительность наказания как предостережения и примера, как одной из причин, могущих внушать отвращение к преступлению, как влиятельную причи­ ну образования нравственного чувства»761. Таким образом, вос­ питательное и предупредительное воздействие наказания на общество в целом оставляется в стороне теми учеными, кото­ рые исключительно занимаются влиянием наказания на пре­ ступника. С другой стороны, нельзя допускать обращения с преступниками, как с душевно-больными, из-за того, что у них оказываются физические или нравственные аномалии, - указы­ вает А. К. Вульферт, - поскольку нет человека, который бы не

758См.: Вульферт А. К. Оценка доктрины Ломброзо после его смерти главнейшими представителями позитивной школы уголовного права в Италии // Юридические записки. Ярославль, 1911. Вып. 2-3.

759Там же. С. 245.

760Там же. С. 246.

761Там же. С. 244.

518

имел какой-либо «нервной неуравновешенности» и т. п. Дейст­ вительно, каким образом должен был поступать директор боль­ ницы по поводу назначения курса лечения «аномального субъ­ екта с цветущим здоровьем и нормальным рассудком? Так что «теория Ломброзо, рассматривающего преступника как больно­ го, социально опасна и практически неосуществима»762. Про­ фессор Вульферт совершенно справедливо отмечает, что уста­ новление точной грани «между поясом здоровья и поясом более или менее болезненных аномалий должна была озабочивать юристов ... при установлении нравственной ответственности, если даже оставить в стороне случаи наследственности, душев­ ной болезни, остается сомнительным, мог ли преступник, в си­ лу многочисленных условий общественной среды, быть иным, чем он есть?»763.

В заключение Гарофало и вслед за ним автор данной рабо­ ты, профессор А. К. Вульферт признают «великую любовь к ис­ тине, великую искренность» Ломброзо, которую он внес в свою научную и публичную деятельность в качестве члена городско­ го совета в Турине. «Следует всецело присоединиться к отзыву Гарофало о научной честности и искренности Ломброзо. Не­ утомимый и страстный труженик, он сам подавал критикам до­ воды против себя, он не скрывал спорных выводов двусмыс­ ленными объяснениями ... в отличие от Ферри, который пыта­ ется рекламировать свою школу и приписывать не принадлежа­ щие ей заслуги, вознося своего покойного учителя, Ферри, он восхваляет и самого себя... гораздо достойнее выглядит чест­ вование памяти Ломброзо с прекрасными словами Гарофало о нравственной личности покойного, чем пустая риторика»764.

Продолжателем идей классической школы уголовного пра­ ва в Демидовском юридическом лицее явился профессор Н. Д. Сергеевский.

Николай Дмитриевич Сергеевский (1849-1908), 160-ле­ тие со дня рождения которого мы отмечаем в этом году (род. 24 сентября 1849 г.), относится к плеяде крупнейших и талант­ ливейших русских ученых-криминалистов последней четверти

762Вульферт А. К. Оценка доктрины Ломброзо после его смерти главнейшими представителями позитивной школы уголовного права в Италии. С. 262.

763Там же. С. 265.

764Там же. С. 248.

519

XVIII - начала XIX в. После окончания юридического факуль­ тета Санкт-Петербургского университета (1872 г.) он был ос­ тавлен при университете в качестве магистранта, совмещая на­ учную подготовку с преподавательской практикой по уголов­ ному праву в частных гимназиях города. Вскоре его направляют в Демидовский юридический лицей в качестве пре­ подавателя - исправляющим делами (исполняющим обязанно­ сти) доцента кафедры уголовного судопроизводства. Его ввод­ ная лекция, прочитанная в лицее 14 ноября 1874 г., оставила столь благоприятное впечатление, что она уже на следующий год была опубликована во «Временнике Демидовского юриди­ ческого лицея»765.

После двухлетнего преподавания в лицее уголовного про­ цесса ему была предоставлена возможность (начало 1877 г.) вновь заняться разработками вопросов уголовного права. Н. Д. Сергеевский был направлен на повышение квалификации за границу, где около двух лет слушал в Лейпциге лекции из­ вестного в то время учёного-юриста К. Биндинга, а в Граце (Австрия) посещал занятия Варга. Параллельно он работал по теме магистерской диссертации.

С практически готовым текстом диссертации молодой учё­ ный в 1878 г. возвратился в Ярославль, изложив в течение сле­ дующего 1879 г. основные её положения на страницах различ­ ных юридических журналов. Преподавательскую деятельность в лицее (теперь уже по уголовному праву) он начал вступи­ тельной лекцией «Философские приёмы и наука уголовного права», которая ввиду её высокого научно-методического уров­ ня была опубликована в центральном журнале766.

В 1882 г. перешел на кафедру уголовного права СанктПетербургского университета. Одно время читал курс уголовного права в Александровском лицее. С 1890 по 1892 гг. издавал и ре­ дактировал «Журнал Министерства юстиции». С 1895 г. помощ­ ник статс-секретаря Государственного Совета, управляющий от­ делением «Свода Законов». В 1906 г. назначен членом Государст­ венного Совета. Тайный советник (светский генерал-лейтенант).

765См.: Сергеевский Н. Д. Основные начала и формы уголовного процесса // Временник Демидовского юридического лицея. 1875. Кн. 9.

С. 595-614.

766См.: Сергеевский Н. Д. Философские приёмы и наука уголовного права // Журнал гражданского иуголовного права. 1879. Кн. 1. С. 39-87.

520