Uchebnik_Yaroslavskaya_yuridicheskaya_shkola

применение уголовного права». Далее, продолжает автор, «она не оставляет без рассмотрения и изучения вопросов о вознагражде­ нии лиц, потерпевших от преступления, вопрос, относящийся к области уголовного, а не гражданского права»840.

При этом автор признает, что намеченные им для науки уголовного права границы не являются в настоящее время об­ щепризнанными. Критикуя существующие на Западе (Биндинг и др.) и среди отечественных криминалистов (Н. С. Таганцев, Н. Д. Сергеевский и др.) «соображения, говорящие в пользу су­ жения области нашей науки, представляются неубедительны­ ми»841. Наука уголовного права, по его мнению, должна зани­ маться не только «изучением положительного опыта, его уяс-

~ 842

нением, его систематизацией, его критическои оценкой» ; изучением уголовно-правовых положений с точки зрения de lege lata и de lege ferenda. А. А. Пионтковский для себя находит «целую серию соображений в пользу соединения криминологи­ ческих, уголовно-политических и уголовно-догматических док­ трин в единое целое»843. Одним из таких аргументов является признание многих из современных криминалистов Запада. Та­ ким образом, «тесная связь и зависимость между криминологи­ ческими, уголовно-политическими и уголовно-догматическими доктринами, думается мне, в высшей степени очевидна» . 844

Думается, что столь «безбрежное» определение границ науки уголовного права является неприемлемым, подобный подход фактически «растворяет» науку уголовного права в се­ мье социальных наук.

Криминология получает определение как отрасль науки уголовного права, которая занимается изучением преступной деятельности в качестве явления социального, установлением естественных законов, обусловливающих собою образование и развитие этой деятельности. Преступная деятельность, подчер­ кивается А. А. Пионтковским, всегда находилась и находится в тесной зависимости от взаимодействия двух основных факто­ ров: «1) индивидуальных особенностей преступного люда (ин­

840Пионтковский А. А. Наука уголовного права, ее предмет, задачи, содержание и значение. С. 16.

841Там же. С. 17.

842Там же. С. 17.

843Там же. С. 19.

844Там же. С. 21.

601

дивидуальный фактор) и 2) условий внешней среды, способст­ вующих развитию, образованию и проявлению во вне этих осо­ бенностей (физико-социальный фактор)»845.

Уголовно-антропологическими изысканиями, направлен­ ными на изучение индивидуального фактора, уясняются харак­ тер и особенности преступного мира. Этими изысканиями, от­ мечает ученый, рассеяны иллюзии пионеров в области уголов­ ной антропологии о существовании антропологического типа прирожденного преступника, но в то же время установлена за­ висимость преступной деятельности от характера и особенно­ стей психофизической структуры человека. Но этот фактор не является определяющим. Большое значение А. А. Пионтковским придается уголовно-социальным изысканиям, нацеленным на изучение влияния физико-социального фактора. «Кримино­ логические исследования, - указывает ученый, - приводят к выводу, что могучее влияние внешней среды сказывается силь­ но на образовании самого индивидуального фактора преступ­ ления, преступной личности; не отрицая наследственности, но и не преувеличивая этого значения, они признают доминирующее значение за условиями внешней среды» . 846

Что касается уголовной догматики, то предмет этой отрас­ ли науки уголовного права А. А. Пионтковским усматривается в изучении тех правовых норм, в которые облекается борьба с преступностью, а задача - в построении этих норм в соответст­ вии с целями этой борьбы и потребностями защиты и охраны прав личности от возможного насилия и произвола. Однако уголовная догматика, подчеркивает профессор, не занимается всесторонней регуляцией этой борьбы. Ее удел - регуляция «отношений, возникающих по поводу непосредственной борь­ бы с индивидуальным фактором преступной деятельности». Совокупность норм, регулирующих эту борьбу, образуют из себя уголовное право в широком смысле слова. Оно и является предметом изучения уголовной догматики. Лектором обраща­ ется внимание на историческое развитие уголовного права, на обретение им на современном этапе основной формы выраже­ ния в уголовном законе и сведения почти к нулю обычного уго-

845 Пионтковский А. А. Наука уголовного права, ее предмет, задачи, содержание и значение. С. 7.

846 Там же. С. 7.

602

ловного права. «Уголовная догматика, - развивает свою мысль профессор, - и занимается изучением этой, выработанной исто­ рическим процессом регуляции уголовно-правовых отноше­ ний». Изучая ее, она «стремится установить и определить усло­ вия, при наличии которых возможно применение средств непо­ средственной борьбы с преступностью, стремится облечь эти средства в соответствующую правовую форму. Исходя из по­ ложения, представляющегося основной гарантией защиты сво­ боды личности от произвола и насилия, она заботится об обо­ значении точными признаками тех деяний, которые почитаются преступными, и устанавливает, таким образом, возможность отличить эти деяния в ряду других деяний, с уголовно-правовой точки зрения безразличных, возможность отличить одну группу этих деяний от другой. Она далее точно определяет меры, кото­ рые могут быть применены к преступникам»847.

Как мы видим, ученый нисколько не умаляет значения уго­ ловной догматики в деле борьбы с преступностью, но не может согласиться с учеными, сводящими к ней всю науку уголовного права. В числе сторонников сужения области этой науки им кри­ тикуется лейпцигский профессор Биндинг, с точки зрения которо­ го уголовно-правовая наука должна заниматься изучением поло­ жительного уголовного права, его уяснением, его систематиза­ цией, его критической оценкой и только848. Уголовная политика А. А. Пионтковским рассматривается как отрасль науки уголовно­ го права, которая имеет своим предметом изучение средств борь­ бы с преступностью, задачей - целесообразное построение этих средств. Связь криминологии с уголовной политикой, указывает ученый, состоит в том, что ее данные «служат путеводной нитью для уголовно-политических изысканий». Опираясь на эти данные и на результаты непосредственного изучения средств борьбы с преступностью и руководствуясь интересами целесообразности, уголовный политик строит свою доктрину.

«Признавая, что успешная борьба с преступностью возмож­ на только путем целесообразного воздействия на воспроизводя­ щие ее факторы, - разъясняет лектор, - уголовная политика, со­ образно указаниям криминологии, заботится о создании соответ­

847Пионтковский А. А. Наука уголовного права, ее предмет, задачи, содержание и значение. С. 49.

848Там же. С. 50.

603

ствующих мер борьбы как с индивидуальными, так и с физико­ социальными факторами преступной деятельности. Она ратует за изменение и уничтожение тех неблагоприятных условий внешней среды, которые способствуют развитию преступности, ратует за улучшение и усовершенствование условий общежития. Она, далее, заботится об установлении целесообразных средств непосредственной борьбы с индивидуальным фактором преступнои деятельности, с самим преступным людом» .849

Подводя итог вышесказанному, следует в очередной раз признать, что идеи ведущих ученых Демидовского юридиче­ ского лицея, стоявших у истоков формирования и развития со­ циологического направления науки отечественного уголовного права, по-прежнему не утратили своего важного значения. Ис­ следователи, представлявшие интересы классической юридиче­ ской школы, - Н. Д. Сергеевский, А. К. Вульферт - отстаивали позицию о традиционном понимании предмета науки уголовно­ го права. Научное наследие М. В. Духовского и его последова­ телей, традиционно относимых к так называемой социологиче­ ской школе уголовного права, по существу знаменовало посте­ пенное становление криминологических исследований в России. При этом некоторые теоретики, например А. А. Пионтковский, выступали за соединение криминологиче­

ских, уголовно-политических и уголовно-догматических док­ трин под «одной крышей». М. П. Чубинский и его последовате­ ли в дореволюционной науке разработали ряд значимых поло­ жений для исследования связи преступности с другими явлениями, личности преступников и эффективности мер воз­ действия на преступность. Криминалисты-социологи считали, что познание преступности зависит от полноты изученности ее факторов, а потому основное внимание уделялось анализу мно­ гочисленных данных, свидетельствующих о статистической за­ висимости между различными социальными, экономическими и личностными характеристиками преступников, с одной сто­ роны, и фактами нарушения уголовного закона - с другой.

Леонид Сергеевич Белогриц-Котляревский (1855-1908).

Учился в полтавской гимназии, затем на юридическом факуль­ тете Киевского университета Св. Владимира, где окончил курс

содержание и значение. С. 51.

604

в 1876 г. После окончания университета был оставлен на ка­ федре уголовного права для приготовления к профессорскому званию. В 1880 г. получил степень магистра уголовного права за историко-догматическое исследование: «О воровстве-краже по русскому праву» (Киев, 1880). Удивительно, но труд начи­ нающего ученого почти сразу был признан классическим ис­ следованием этого вопроса. В отличие от принятого тогда типа диссертаций он представлял собой обширнейшую работу, бога­ тую историческим и сравнительно-правовым материалом, ори­ гинальными теоретическими построениями. В 1881 г. молодой ученый был командирован с научной целью за границу на два года, являлся слушателем в Лейпцигском и Гейденбергском университетах. В 1883 г. назначен доцентом по кафедре уго­ ловного права в Ярославский Демидовский юридический ли­ цей. В 1886 г. в Петербургском университете защитил на сте­ пень доктора уголовного права диссертацию под заглавием: «Преступления против религии в важнейших государствах За­ пада» (Ярославль, 1886); в 1887 г. назначен ординарным про­ фессором Демидовского лицея по занимаемой им кафедре, в 1891 г. перешел в Киевский университет Св. Владимира на ту же кафедру, которую и занимал до самой смерти.

Основные труды ученого: «О воровстве - краже по русскому праву. Историко-догматическое исследование» (Киев, 1880); «Понятие уголовного права и основание наказания» (Ярославль, 1883); «Особые виды воровствакражи по русскому праву» (Ярославль, 1883); «Преступления против религии в важнейших государствах Запада» (Ярославль, 1886); «Роль обычая в уголов­ ном законодательстве» (Ярославль, 1888); «Творческая сила обычая в уголовном праве» (Ярославль, 1890); «Общие черты ис­ тории уголовного права» (Киев, 1893); «Учебник русского уго­ ловного права. Общая и Особенная части» (Киев, 1904)850.

Сфера научных интересов Л. С. Белогриц-Котляревского довольно широка. Им исследовались проблемы русского и за­ рубежного уголовного права в основном в историко­ догматическом плане, а также некоторые вопросы общего уче­

850 См. подробнее о научно-исследовательской деятельности JL С. Бе- логриц-Котляревского: Томсинов В. А. Российские правоведы XVIIIXX веков: Очерки жизни и творчества: В 2 т. Т. 2. М., 2007. С. 135-148; Томсинов В. А. Проблемы уголовного права в трудах JI. С. БелогрицКотляревского // Законодательство. 2000. № 1.

605

ния о праве. Труд ученого «Преступления против религии в важнейших государствах Запада»851 представляет собой первую в юридической литературе историко-догматическую моногра­ фию по данному вопросу. Автором подробно обосновано от­ ношение к религиозной свободе в древнем и среднем мире, ис­ следован широкий круг преступных деяний против веры в ев­ рейском, римском и западноевропейском праве. Причем последнее ученым подразделяется на два периода: 1) «варвар­ ский» и период феодализма; 2) период абсолютизма. Право по­ следнего периода рассматривается им по отдельным государст­ вам: в Германии, во Франции и в Англии.

Большое место в труде занимает историко-правовое иссле­ дование реформаторских учений об отношении государства к религиозной свободе, анализ особенностей законодательной регламентации преступных посягательств в этой сфере в раз­ личных государствах. В конце книги рассматриваются преступ­ ления против религии в действующем законодательстве Рос­ сийской империи. Автором собран и проанализирован обшир­ ный законодательный материал о наказуемости таких деликтов, как богохульство, ересь, волшебство, святотатство, осквернение трупов и гробниц в праве еврейском, римском и западноевро­ пейском, о преследованиях за религиозные убеждения852.

Дальнейшее исследование проблем отечественного и зару­ бежного уголовного права Л. С. Белогриц-Котляревский осуще­ ствил в работах «Понятие уголовного права и основания нака­ зания» (Ярославль, 1883), «Роль обычая в уголовном законода­ тельстве» (Ярославль, 1888), «Учебник русского уголовного права. Общая и Особенная части» (Киев, 1904) и др.

Ученый понимает под уголовным правом, «во-первых, пра­ во положительное как совокупность норм, определяющих меры наказания за преступления» и, во-вторых, науку, «которая за­ нимается исследованием и обобщением понятий о преступле­ ниях и наказаниях»853. Говоря о науке уголовного права, Л. С. Белогриц-Котляревский четко различает природу теории

851Белогриц-Котляревского JL С. Преступления против религии в важнейших государствах Запада: Историко-догматическое исследование. Ярославль, 1886.

852См.: Там же.

853Белогриц-Котляревский JI С. Понятие уголовного права и осно­ вания наказания. Ярославль, 1883. С. 3.

606

права (в том числе и уголовного) и исторической науки и, вме­ сте с тем, обращает внимание и на тесную связь между ними. Всякая норма, по его мнению, «создается на почве факта; по­ следний в истории необходимо предшествует праву... Таким образом, раскрытие внутренней природы права неизбежно предполагает изучение и элемента историко-физиологиче- ского»854. Следовательно, считает автор, задача уголовного пра­ ва как юридической науки сводится к раскрытию логической конструкции в основании понятий преступления и наказания, к установлению принципов их внутреннего соотношения855.

Много внимания в работах Л. С. Белогриц-Котляревского уделяется исследованию доктринальных проблем наказания. Все теории наказания сведены им к четырем группам: а) абсо­ лютные; б) относительные; в) смешанные; г) отвергающие на­ казание. Ученые-«абсолютисты» (Шталь, Гербарт, Кант, В. Д. Спасович, Н. Д. Сергеевский и др.) полагают, что наказа­

ние должно быть «независимо, абсолютно», в основе его дол­ жен лежать «принцип возмездия, воздаяния равным за равное». В свою очередь «относительные теории» (Беккариа, Руссо, Монтескье и др.) определяют наказание как средство к дости­ жению различных общественно полезных целей, а потому при­ знают необходимость наказания лишь настолько, насколько оно может достигнуть этих целей, состоящих в устрашении, преду­ преждении, исправлении и т. д. Теории смешанные (Росси, Ортолан, А. П. Чебышев-Дмитриев, С. Будзинский и др.) предпо­ лагают в качестве цели наказания восстановление обществен­ ного порядка, которое достигается тремя путями: наставлением, устрашением, исправлением. Отсюда следует, что: а) наказание должно распространяться не на все злодеяния, а лишь на те, ко­ торые нарушают общественный порядок, и б) общественное правосудие должно действовать в пределах трех названных по­ следствий, то есть настолько, насколько наставление, устраше­ ние, исправление могут быть достигнуты наказанием. Четвер­ тую группу теорий, по мнению Л. С. Белогриц-Котляревского практически неприемлемых к реальной практике уголовной юс­ тиции, составляют теории, отвергающие наказание (Йох, Том­ сон, Р. Оуэн и др.). В основе таких теорий лежит идея, что по­

854Там же. С. 4-5.

855Там же. С. 6.

607

ведение, характер человека «не есть продукт свободной воли», а результат внешнего воздействия окружающей среды. Следо­ вательно, если противоправное поведение лица зависит от при­ чин, лежащих вне его личности, то тогда человек не может под­ лежать ответственности. «Наказание должно быть отменено и на его место должно выступить воспитание»856.

Значительное место в научном наследии ученого отведено анализу отягчающих и смягчающих наказание обстоятельств. К смягчающим наказание он предлагал относить: 1) деяние винов­ ного лица, чистосердечно и осознанно «явившегося с повинной, или и взятого к допросу по подозрению, если он не только укажет всех сообщников, но и сверх того доставлением верных и свое­ временных сведений предупредит исполнение какого-либо друго­ го преступного умысла, так что этим пунктом не мог воспользо­ ваться преступник, не имевший сообщников или не имеющий сведений о каком-либо ином преступлении, кроме учиненного им»; 2) прежнюю безупречную службу или иные заслуги и досто­ инства преступника; 3) длительное нахождение под судом или под стражей, если виновный совершил незначительное преступле­ ние857. Интересна его негативная позиция в отношении обстоя­ тельства, «в основании коего признавалось причиной смягчения наказания принятие нехристианином во время суда и следствия православия»858. Это законодательное положение было закреплено в Уложении 1845 и 1857 гг. и затем отменено по Закону 24 марта 1866 г. Многие политики и ученые-криминалисты того периода (М. Д. Дриль, П. Лякуб) были категорически против такого зако­ нодательного решения и настаивали на возвращении указанного обстоятельства в ст. 153 Уложения о наказаниях 1885 г.859

Понятие объекта преступления, по мнению учёного, долж­ но отражать реально существующее и затрагиваемое преступ­ лением внешнее явление действительности, обладающее свой­ ствами ценности - цели, в определенном состоянии которого и соответственно в защите которого общество заинтересовано.

856Белогриц-Котляревский JL С. Понятие уголовного права и осно­ вания наказания. С. 8-13.

857См.: Белогриц-Котляревский JL С. Учебник русского уголовного права: Общая и Особенная части. Киев, 1903. С. 234.

858Там же. С. 238.

859См.: Ратманов С. О. О развитии криминологии в дореволюцион­ ный период. М., 1991. С. 65.

608

Возможность причинения вреда данному феномену должна со­ ставлять сущность общественной опасности любого преступно­ го посягательства. Такому представлению об объекте преступ­ ления более всего соответствует концепция объекта преступле­ ния как правового блага (правоохраняемого интереса)860.

Заметим, что ярославский ученый одним из первых крити­ чески оценивал получившую развитие в доктрине российского уголовного права в конце XIX в. акцессорную концепцию со­ участия861. Характерно, что несогласие с принципом акцессор­ ного соучастия, при котором характер и тяжесть ответственно­ сти соучастника предопределялись характером и тяжестью дея­ ния исполнителя, вполне отчетливо представлено в трудах и других видных учёных российского уголовного права (И. Я. Хейфец, И. Я. Фойницкий)862. Аргументация этих юри­ стов связана с посылкой о необходимости отказа от служебной роли подстрекательства и пособничества, необходимости рас­ сматривать их в качестве самостоятельной виновности.

Особое место в работах Л. С. Белогриц-Котляревского за­ нимают исследования дискуссионных вопросов конкретных преступных посягательств. Многие выводы и предложения, сделанные им, актуальны и полезны уголовно-правовой науке и практике и по сей день.

Так, анализируя преступления против личности, ученый изучает угрозу и в качестве приготовительных действий, и в роли самостоятельного посягательства. Автор отвергает утвер­ ждение о том, что «угроза выступает одним из моментов пред­ варительной преступной деятельности, а равно о том, что угро­ зу следует принимать за оскорбление или преступление против общественного порядка»863. Объектом угрозы необходимо при­ знавать личную свободу, поскольку угроза определенным обра­

860См.: Белогриц-Котляревский JL С. Учебник русского уголовного права: Общая и Особенная части. С. 161.

861См.: Там же. С. 214.

862См.: Хейфец И. Я. Подстрекательство к преступлению. М., 1914. С. 5; Фойницкий И. Я. Уголовно-правовая доктрина о соучастии // Юри­ дический вестник. 1891. № 1. С. 23.

863Такое мнение достаточно распространено в теории отечественно­ го уголовного права. См.: Сафин Р. Г. Преступления против личности в истории отечественного уголовного права // Журнал российского права. 2002. № 6. С. 54.

609

зом стесняет возможность лица распоряжаться самим собой - потерпевший вынужден для охраны своих благ принимать оп­ ределенные меры предосторожности. «Способ действий при угрозе», по мнению автора, может быть различен, «включая и конклюдентные действия»864. Характеризуя угрозу как «дейст­ вительное» зло, он, тем не менее, считает, что в основе угрозы может находиться не только ее реальность, способность винов­ ного ее реализовать, а и «фиктивное» зло, когда потерпевший, пусть и добросовестно заблуждаясь, воспринимает угрозу как реальную865. В современной теории уголовного права субъек­ тивное восприятие угрозы потерпевшим считается одним из определяющих признаков многих преступлений866.

Различна, по мнению ученого, природа сокрытия имущест­ ва собственного и принадлежащего акционерному установле­ нию, во вред не только кредиторам последнего, но и ему само­ му. Следовательно, становится реальностью возможность при­ чинения банкротскими преступлениями вреда имущественным интересам самого несостоятельного должника, считал Л. С. Белогриц-Котляревский. Он писал, что имущественная природа преступлений, связанных с несостоятельностью, выте­ кает из того, что, «во-первых, их объектом являются права кре­ диторов на удовлетворение их долговых претензий из имуще­ ства должника, а во-вторых, имущество самого должника ви­ новным образом умаляется в ущерб кредиторов»867.

Ученым утверждалось, что допущение аналогии в уголов­ ном праве не является нарушением принципа nullum crimen, по­ скольку аналогия выступает как способ восполнения судом не­ совершенства закона, как один из приемов его толкования. Од­ нако аналогия не может быть допущена, когда предложенное суду деяние представляется суду новым, безусловно расходя­ щимся со всеми типами жизненных интересов, предусмотрен­ ными законодателем, лишённым каких-либо общих с ним черт.

864Белогриц-Котляревский JL С. Учебник русского уголовного пра­ ва: Общая и Особенная часть. С. 378.

865Там же. С. 377.

866См.: Веселов Е. Г. Физическое или психическое принуждение

//Российский следователь. 2006. № 18. С. 34.

867 См.: Белогриц-Котляревский JI С. Учебник русского уголовного права: Общая и Особенная часть. С. 234.

610