Uchebnik_Yaroslavskaya_yuridicheskaya_shkola

Названные основные положения образуют в своем единст­ ве принцип уголовного процесса, который Н. Д. Сергеевский предлагает именовать «общественно-обязательным началом», Officialmaxime. В современном уголовном судопроизводстве рассматриваемые тезисы входят в содержание принципа пуб­ личности.

Совершенно обратное начало - начало Свободного опреде­ ления, Dispositionsmaxime - пронизывает гражданский процесс. В области частных прав, по мнению автора, деятельность госу­ дарства ограничивается заботой о том, чтобы каждому лицу была гарантирована полная свобода пользования своими правами, бы­ ла гарантирована безопасность этих прав от посягательства по­ сторонних лиц, а также обеспечены средства для защиты их прав. Ученый замечает, что «вмешательство государства без призыва потерпевшего лица с целью загладить нарушение част­ ного права было бы посягательством на свободу, признанную го­ сударством в этой области, было бы поэтому нарушением спра­ ведливости и правового порядка». Однако господство этого на­ чала приводит к тому, что в решении гражданского суда заключается лишь формальная истина, в противоположность ис­ тине материальной, составляющей цель уголовного процесса.

В то же время, отмечает Н. Д. Сергеевский, существует це­ лый разряд преступлений, преследование которых покоится на начале Свободного определения. Это так называемые преступ­ ления частные, в которых государство не усматривает наруше­ ния общественных интересов; они представляют лишь наруше­ ние интересов и прав частного лица, являясь для общества или безразличными, или «задевая его интересы весьма мало», на­ пример, оскорбления чести частных лиц. В делах этого рода должно быть признано полное господство начала Свободного определения относительно инициативы преследования и всего ведения процесса: отказ от жалобы, прощение или примирение, на каком бы этапе процесса оно ни последовало, должно влечь прекращение процесса.

От частных преступлений необходимо отличать публично­ частные преступления, инициатива производства по которым зависит от пострадавшего лица, но если жалоба уже заявлена, то государство ведет весь процесс от своего лица, руководству­ ясь началом общественно-обязательным. Автор объясняет, что государство не начинает само преследование публично-частных

561

преступлений потому, что «преследование их влечет за собой неминуемо оглашение факта, которое может быть весьма вред­ но и, во всяком случае, нежелательно лицу пострадавшему».

Два основных начала уголовного процесса определяют су­ ществование двух форм уголовного процесса: соответствующая началу Свободного определения - обвинительно-состязатель­ ная форма и соответствующая началу общественно­ обязательному - следственная форма.

Характеризуя обвинительно-состязательную форму, Н. Д. Сергеевский отмечает, что каждый момент производства по делу зависит от произвола сторон, как в гражданском про­ цессе. Частное лицо или представитель власти при преступле­ ниях, направленных непосредственно против интересов этой власти, обладает правом, но не обязанностью преследовать пре­ ступление, а потому его отказ от жалобы влечет за собой пре­ кращение процесса.

Суд, в свою очередь, выслушивает доводы обеих сторон и их возражения, названных сторонами свидетелей и, устраняясь от всякого влияния на ход состязания, постановляет приговор, основанный на тех фактах, обстоятельствах и доводах, которые представлены сторонами, и не выходящий за пределы жалобы.

Следственная форма отличается тем, что и инициатива, и ведение процесса передаются в руки суда как единственного органа, уполномоченного осуществлять правосудие. Материал, необходимый для судебного приговора, «все, что служит за и против подозреваемого», собирается путем официального ис­ следования, путем следствия, производимого органами судеб­ ной власти. При этом судебная власть, собирая справки и дока­ зательства, действует независимо от виновного и пострадавше­ го с целью достижения материальной истины.

Соответственно, замечает Н. Д. Сергеевский, органы, произ­ водящие следствие, отделяются от суда, постановляющего приго­ вор, так как в своей деятельности следственный орган часто может быть предвзят, относясь слишком мягко или слишком сурово к обвиняемому. Кроме того, следствие является предметом для су­ дейского обсуждения и последнее не могло бы быть беспристра­ стно, если бы было поручено одному и тому же лицу.

Ученый поднимает актуальную и на сегодняшний день проблему ограничения прав лиц при производстве по уголов­ ному делу. Он пишет о том, что «развитие прав личности по от­

562

ношению к государственной власти стоит в обратно пропор­ циональном отношении к строгости мер и средств следствия. Следствие есть, во всяком случае, вред по отношению к лицу, ему подвергающемуся, в особенности, когда лицо это невинов­ но. Справедливость и уважение гражданской свободы требует, чтобы этот вред не был причиняем без достаточных к тому ос­ нований». Наиболее заботящимся о сохранении прав личности автор признает английское право, в котором ограничение сво­ боды личности допускается лишь на основании судебного предписания, выданного компетентным лицом в надлежащей форме.

Н. Д. Сергеевский критически оценивает возникший в XIV в. и дошедший до полного развития к XVIII в. инквизици­ онный процесс, который немецкие юристы справедливо назы­ вают пародией на следственный процесс. В этой форме одно и то же лицо являлось и обвинителем от имени государства, и следователем, и судьей; оно же должно было заботиться и о правах обвиняемого, так как защитник не допускался. К числу недостатков инквизиционного процесса ученый отнес, в част­ ности, полное преобладание государства над отдельной лично­ стью и полное бесправие этой личности, а также бесконтроль­ ность следователя, являющегося одновременно судьей.

Историческое развитие обусловило возникновение иной формы процесса, «которая представляла бы полную гарантию личности обвиняемого и поставила бы суд в возможность по­ становлять приговоры, действительно соответствующие мате­ риальной истине, а следовательно, справедливости и правовому порядку». Такая форма была составлена из соединения форм обвинительно-состязательной и следственной, причем в ее ос­ нову было положено общественно-обязательное начало.

Эта новая форма, по мнению Н. Д. Сергеевского, может быть названа следственно-состязательной; она освобождает суд от исполнения двух несовместимых ролей - преследователя и защитника обвиняемого. При производстве по делу в этой фор­ ме со стороны государства, на котором лежит обязанность пре­ следования преступлений, выступает прокуратура; другой сто­ роной является обвиняемый и его защитник, который должен находиться в отношениях полной равноправности с представи­ телем государства (прокурором). Между этими двумя сторона­ ми, но выше их должен стоять беспристрастный суд, который

563

действует с единственной целью достигнуть материальной ис­ тины, не служа ни обвинению, ни защите. Ученый обращает внимание, что ни прокуратура, ни суд не должны быть подчи­ нены ни прямо, ни косвенно административной власти, а про­ куратура, в свою очередь, должна быть подчинена суду и не должна иметь над обвиняемым никакой самостоятельной вла­ сти. Кроме того, с точки зрения ученого, наряду с государст­ венными обвинителями все частные лица должны иметь право возбуждать уголовное преследование по всем делам, не ограни­ чиваясь теми случаями, когда они оказываются пострадавшими от преступления, так как каждый член общества должен иметь право заботиться о сохранении правового порядка.

Таким образом, уже в 70-е гг. XIX в. прогрессивный рус­ ский ученый придавал огромное значение принципу состяза­ тельности, определяющему построение современного россий­ ского уголовного процесса.

Работа «О суде присяжных» является извлечением из курса лекций по уголовному судопроизводству для студентов Деми­ довского юридического лицея и также представляет большой интерес. В этом труде рассмотрен широкий круг вопросов, ка­ сающихся природы суда присяжных как общественного инсти­ тута правосудия, принципов и форм участия народа в его от­ правлении, определенных «Учреждением судебных установле­ ний» и «Уставом уголовного судопроизводства». Ценно то, что автором проводится сопоставление действующего в России су­ да общественной совести с аналогичными учреждениями За­ падной Европы и Северной Америки, послуживших образцом для отцов Судебной реформы 1864 г.

Исследуя задачи и значение суда присяжных, Н. Д. Сергеевский говорит о том, что решение вопроса о винов­ ности лица не зависит от права, для этого не требуется знания определений закона, а достаточно «иметь здравый смысл и же­ лание отнестись к разбираемому делу внимательно, взвесив все обстоятельства, как субъективные, лежащие в личности обви­ няемого, так и объективные». Это положение создает возмож­ ность существования этого института, но в суде присяжных существует и необходимость. Ученый верно отмечает, что за­ кон по существу своему представляет консервативный элемент в правовой жизни народа, он весьма часто не поспевает за про­ грессом, перестает удовлетворять потребностям жизни или да­

564

же противоречит им. «Для приложения положительного права к современной жизни необходим институт, который сообщал бы ему гибкость,... являлся бы справедливой нормой для каждой новой жизненной комбинации». Гибкость эту может дать лишь такое учреждение, которое в своем составе имеет обществен­ ный, жизненный элемент, то есть суд присяжных.

Признавая за судом присяжных значение выразителя на­ родного правосознания, Н. Д. Сергеевский считает вполне нор­ мальным явлением отрицание ими чуждых народной жизни уголовных законов. Автор указывает на значительное число уголовно наказуемых деяний, которые народным правосозна­ нием не воспринимаются как общественно опасные и остаются без применения. Среди этих деяний похищение свечи, постав­ ленной в паникадило в церкви или в часовне, караемое по ста­ тье 222 «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных» каторжными работами на срок от 4 до 6 лет. Даже самых рели­ гиозных присяжных, замечает Н. Д. Сергеевский, покоробит жестокость предусмотренного этим законом наказания. Они, полагает ученый, могут проявить сочувствие к детоубийце, ока­ завшейся в состоянии отчаяния и безысходности.

Кроме того, рассуждает автор, судья изо дня в день сталки­ вается с преступниками и в нем постепенно притупляется чув­ ство сострадания к падшему человеку; в каждом преступнике он начинает видеть простой объект для приложения наказания. Рассматривая обстоятельства дела, судья обязан подвести част­ ный случай под общую норму закона, вследствие чего, чем ис­ куснее судья становится в применении закона, тем односторон­ нее определяет он деяния; «навык облегчает ему решение юри­ дического вопроса». Тогда как присяжные «могут самым полным и беспристрастным образом разрешить вопрос о факте и о виновности; впечатлительность их не притупляется при­ вычкой к ремеслу; они могут беспристрастно сопоставить и ин­ терес общественный, и интерес лица подсудимого».

Проводя ретроспективный и сравнительный анализ деятель­ ности института суда присяжных в Англии, Северной Америке и Франции, Н. Д. Сергеевский выделяет характерные их черты, достоинства и недостатки. Признавая суд присяжных в Велико­ британии «самобытным, неподражательным учреждением», ав­ тор отмечает, что в этой стране смотрят на присяжных скорее как на судей, которые обязаны решать дело по закону. Однако не

565

каждый англичанин, замечает автор, может привлекаться к от­ правлению правосудия, а лишь удовлетворяющий определенно­ му имущественному цензу. В Америке, напротив, демократиче­ ские начала, представление о равенстве всех граждан не допус­ кают, чтобы выбор в присяжные зависел от имущественного ценза. В то же время закон определяет нравственные требования, которым должен удовлетворять присяжный. Автор отмечает, что весьма широко применяется в американской системе право отво­ да присяжных без объяснения мотивов, а право отвода с объяс­ нением причин безгранично. Но и в Америке суд присяжных не свободен от недостатков: на беспристрастность судей из народа оказывают влияние господство религиозных, социальных и по­ литических партий; «разноплеменность населения, имеющая часто своим последствием враждебное отношение представите­ лей различных национальностей».

Существенный недостаток французского уголовного про­ цесса Н. Д. Сергеевский видит в чрезмерном развитии проку­ рорского надзора. Прокурор имеет в процессе такие права, вследствие которых он может иметь большое влияние на при­ сяжных и может склонить их к произнесению обвинительного вердикта. «Во французском процессе вся заботливость проку­ рора ... направлена к тому, чтобы с самого начала выставить подсудимого виновным и показать, что, судя по прежнему об­ разу жизни, он вполне способен совершить и то преступление, в котором обвиняется. Понятно, что такой порядок может легко ввести присяжных в заблуждение».

Переходя к характеристике суда присяжных в России, уче­ ный замечает, что по внешней форме он создавался по француз­ скому образцу, «но внутреннее его значение стоит выше фран­ цузского», несмотря на то, что круг лиц, призываемых к отправ­ лению должности присяжного, уже. Однако, по мнению автора, «это ограничение вызвано вполне разумным намерением законо­ дателя составить суд присяжных из лиц развитых и пользую­ щихся общественным доверием». Отвергнув теорию формаль­ ных доказательств, наше законодательство не одобрило «фран­ цузской системы всеведения присяжных, основанного на безотчетных впечатлениях». Большое значение Н. Д. Сергеев­ ский придает роли и значению председателя суда в процессе, ко­ торый, по мнению ученого, должен назначаться из числа наибо­ лее сведущих, образованных и опытных лиц. Это позволит пред­

566

седателю давать присяжным надлежащие объяснения о том, «с какою осмотрительностью надлежит определять силу каждого из приведенных по делу доказательств» и каким образом из одних известных и не подлежащих сомнению обстоятельств можно прийти к заключению о наличии других, менее достоверных. Ученый приходит к выводу, что «русское законодательство 1864 г., организуя суд присяжных, желало соединить внешнюю стройность, систематичность и полноту французского права с внутренними достоинствами порядка английского, руководству­ ясь при этом данными, добытыми наукой права». Значительное внимание в работе было уделено рассмотрению систем боль­ шинства и единогласия при постановлении вердиктов. У русско­ го ученого-юриста сложилось критическое отношение к англоамериканской системе единогласия присяжных. В течение столе­ тий, отмечает он, присяжных принуждали к единогласию раз­ личными насильственными мерами и наказаниями. Неприемле­ мость системы единогласия ученый усматривает в тех случаях, когда преступное деяние, вследствие укоренившейся привычки, представляется по взгляду меньшинства безразличным. Так мо­ жет обстоять дело с отношением к взяточничеству в тех странах, где в течение десятков лет должностные лица воспринимают по­ лучение взяток как норму жизни. Это преступление при системе единогласия рискует остаться безнаказанным, так как в составе присутствия присяжных может оказаться хотя бы одно лицо, убеждения которого дозволяют ему не видеть в получении взят­ ки ничего преступного.

Н. Д. Сергеевский считает совершенно правильным закреп­ ление в российском законодательстве системы большинства по ряду причин. Во-первых, ни один из поставленных перед при­ сяжными вопросов не представляет такой простоты и ясности, чтобы мог быть разрешен ими всегда единогласно. Во-вторых, с его точки зрения, разногласие при разрешении вопроса о пре­ ступности деяния есть естественное последствие прогрессивного развития общества. Тогда как «единодушное всеми членами об­ щества решение вопроса о том, подходит ли данное деяние под понятие преступления, нарушает ли оно правовой порядок, есть только желательный, но едва ли достижимый во всех случаях идеал, к которому может стремиться человеческое общежи­ тие ...». В-третьих, решение вопроса о виновности большинством голосов правильно потому, что в мнении большинства находит

567

выражение общественное правосознание, полагает ученый, но и в его связи с тем, что «внутренне убеждение присяжных должно вырабатываться путем анализа и оценки доказательств, а не ос­ новываться на предполагаемом инстинкте правды и истины». Кроме того, по мнению автора, решение большинства столь же справедливо, как и решение единогласное.

Заметим, что в современном российском уголовно-процес- суальном законодательстве признаваемая ученым-юристом идея вынесения вердикта большинством голосов трансформи­ ровалась: согласно положениям УПК РФ 2001 г. при обсужде­ нии поставленных перед ними вопросов присяжные должны стремиться к принятию единодушных решений и только при недостижении согласия в течение 3 часов могут выносить ре­ шение путем голосования.

Как и большинство русских юристов, Н. Д. Сергеевский относится критически к бюрократическим коррективам, наце­ ленным на ослабление силы института присяжных, на сужение сферы участия представителей общественной совести в отправ­ лении правосудия. «...Десять лет, протекших со времени изда­ ния Судебных Уставов, - констатирует он, - принесли с собою многое чуждое духу первоначальных постановлений». Но уче­ ный уверен в том, что никакими бюрократическими усилиями невозможно свести на нет дело великой реформы. «Каких раз­ меров могут достигнуть эти отступления, - пишет Н. Д. Серге­ евский, - насколько разойдется позднейшее направление с на­ правлением 1864 года, решить трудно - это дело будущего; но начала, положенные в основание судебных уставов, останутся всегда единственно истинными и правильными началами уго­ ловного процесса, пока не изменится весь строй человеческого общежития и вместе с ним взгляд на преступление».

В том же 1879 г. в «Юридическом вестнике» вышла третья научная работа, посвящённая проблемам уголовного права801. В этой статье, невеликой по объёму, был затронут дискутировав­ шийся в те времена вопрос о соотношении науки, которая много позднее стала именоваться криминологией, и уголовным правом. Существовали две диаметрально противоположные позиции: одни

801 Сергеевский Н. Д. Преступление и наказание как предмет юриди­ ческой науки (задача науки уголовного права) //Юридический вестник. 1879. Кн. 12. С. 887-904.

568

юристы считали, что набиравшая силу криминальная социология должна стать самостоятельной отраслью знаний (в числе их был и Н. Д. Сергеевский), а другие считали, что эти две науки сольются под эгидой уголовного права.

Прежде чем рассмотреть вопрос по существу, автор статьи напоминает замечательные слова А. Ф. Бернера, писавшего в сво­ ём учебнике, что на входных вратах излагаемой науки должно быть прежде всего написано её понятие. Лицо, приступающее к занятиям какой-либо наукой, должно тот час же ориентироваться в ней и обезопасить себя от неправильного на неё взгляда.

Уместность этого высказывания выдающегося криминали­ ста не вызывает сомнений, поскольку, как правильно замечает Н. Д. Сергеевский, для юридических наук оно имеет особое значение, так как относительно их задач, содержания и методов высказывается масса сомнений, в том числе и в среде неспе­ циалистов. К наукам юридическим предъявляются требования, которых они разрешить не в состоянии. А отсюда неправильное отношение общества к юридической науке, бесплодная «трата сил и времени на занятия».

Сказанное в полной мере касается и доктрины уголовного права: ей принадлежит чуть ли не первое место по числу оши­ бок, начиная от построения философско-метафизических сис­ тем и кончая низведением науки до уровня комментаторства уголовного закона, с одной стороны, и возведения её в ранг ме­ дицины и патологии - с другой. И всё это - из-за путаницы её предмета, задачи и содержания.

В этой связи автором статьи подвергается анализу несколь­ ко теорий. Первая из них касается упомянутой выше социоло­ гии в приложении к уголовному праву. Традиционно считается, что уголовное правоведение - это одна из юридических наук, которая имеет своим предметом преступление и наказание. Как писал А. Ф. Кистяковский, «задача уголовного права состоит в исследовании, обобщении и систематизации понятий, относящихся до преступлении и наказании...»802. Этим определяется, замечает Н. Д. Сергеевский, содержание уголовного права как науки юридической. Она даёт представление, во-первых, об от­

права. Киев, 1875. С. 1.

569

дельном виде преступления и, во-вторых, заключает в себе уче­ ние об уголовном законе и учение о наказании.

Нетрудно, однако, видеть, что на тот же предмет - преступ­ ление и наказание - можно смотреть и с иной точки зрения: как на явление социальной жизни, подчиняющейся законам этой жизни так же, как и всякое другое явление. Преступление - явле­ ние, управляемое известными законами. Несомненно, например, что политическое устройство страны, религия, общественные и семейные отношения людей в государстве, их умственное и эко­ номическое положение, привычки, потребности и т. д. в своей совокупности управляют возникновением, количеством и рас­ пределением преступлений. Можно, не боясь ошибиться, утвер­ ждать, что голодный год, злоупотребления в администрации по­ влекут за собой вскорости же увеличение преступлений803. Из­ вестна фраза Кетле, говорившего, что преступление есть своего рода подать, которую выплачивает каждый народ с не меньшей аккуратностью, как и обыкновенную подать.

Отсюда, полагает автор статьи, определение места престу­ пления в социальной жизни, исследование причин возникнове­ ния посягательств и т. д. столь же естественны, как и относи­ тельно рождаемости, браков, эмиграции, оплаты труда и т. п. То же самое можно сказать и относительно наказания: являясь по­ следствием преступления, для социолога оно предстаёт таким явлением, которое, наподобие военной службы, отвлекает ра­ бочие руки от производительного труда, влечёт перемещение людей из одной местности в другую, создание новых бытовых институтов - тюремной общины, каторжной артели и т. д.

Исследования в этом русле и преступления, и наказания в высшей степени полезны, дают немалую пищу для размышле­ ний и законодателю, и практике, и науке, являются «одним из главных руководств для организации предупредительной дея­ тельности в широком смысле». Известно, например, что умно­ жение потребностей, спроса без соответствующего увеличения средств к их удовлетворению напрямую ведёт к умножению преступлений.

803 За примерами недалеко ходить и в наше время: кризисное состоя­ ние современного общества, безработица, ржавчина коррупции дают о себе знать ростом числа преступлений. Лишь искажая статистику, можно создать видимость благополучия в стране.

570