Uchebnik_Yaroslavskaya_yuridicheskaya_shkola

стороны дела, на которые оно, конечно, не замедлило бы обра­ тить свое внимание»818.

Он статистически обосновал связь указанных причин на преступность, прежде всего связь числа преступлений с эконо­ мическим положением страны, в том числе имущественным со­ стоянием граждан, а также с демографическими параметрами (уровень смертности), «степенью образования граждан, степе­ нью нравственности между народонаселением». Используя оте­ чественные и зарубежные статистические данные, характери­ зующие коэффициенты преступности на 10 ООО, 100 ООО жите­ лей, коэффициент судимости, метод группировки «преступников по тем мотивам, какие по большей части влияют на то или дру­ гое преступление», ученый исследовал территориальное распре­ деление преступности в России и западноевропейских государ­ ствах, а затем на основе указанных данных изучил структуру российской преступности819. Анализ приведенных данных по­ зволяет говорить о некоторой преемственности тенденций во внутреннем строении преступности по отношению к современ­ ному ее состоянию: «В то время, - отмечает Духовской, - гро­ мадное большинство, а именно: воровство-кража и мошенниче­ ство31% общего числа преступлений; преступлений против собственности государства - 32%... Но это далеко не все престу­ пления, совершаемые из имущественных соображений, - убий­ ство, поджоги и многие другие преступления совершаются часто для достижения тех же имущественных целей»820.

В результате обстоятельного анализа автор делает вывод: «Уголовное право изучает преступление, узнает причины его появления и указывает государству средства, годные к преду­ преждению этого явления. Но, видя, что в настоящее время, по крайней мере, нет никакой возможности предупредить самое появление преступлений, уголовное право должно заняться ис­ следованием наказания, как единственно годного, по убежде­ нию настоящего времени, средства поддержать порядок обще­ ственного строя, нарушаемый преступлением. Уголовное право должно узнать, как следует организовать наказание так, чтобы оно достигло не главной, но и единственной своей цели - под­

818 Духовской М. В. Задачи науки уголовного права. С. 28-29.

819См.: Там же. С. 15-17.

820Там же. С. 14.

591

держания порядка в общественном строе»821. Именно в этом, по мнению профессора Духовского, состоит задача уголовного права. Тем самым было предложено включить в предмет уго­ ловного права исследование причин преступлений и их преду­ преждение.

М. В. Духовской пользовался широкой известностью как общественный деятель. Он являлся одним из основателей рус­ ской группы Международного союза криминалистов, был орга­ низатором третьего съезда этой группы, происходившего в Мо­ скве в 1901 г. Состоял почетным мировым судьей, гласным Мо­ сковской городской думы, московского губернского и уездного земских собраний, членом многих просветительных и благо­ творительных обществ.

Михаил Павлович Чубинский (1871-1943) - ординарный профессор по кафедре уголовного права (1900-1902 гг.), затем директор Демидовского юридического лицея (1906-1909 гг.). О его биографии уже говорилось в первой части книги.

Основные труды ученого: «Современная борьба взглядов за и против суда присяжных и реформаторские попытки в этой области» (Киев, 1897); «Мотив преступной деятельности и его значение в уголовном праве» (Ярославль, 1900); «Очерки уго­ ловной политики» (Харьков, 1906); «Курс уголовной политики» (Ярославль, 1909); «Статьи и речи по вопросам уголовного пра­ ва и процесса. Т. 1 (18961906)». (Харьков, 1906); «Статьи и речи по вопросам уголовного права и процесса. Т. 2 (1906 — 1911)». (СПб., 1912).

М. П. Чубинский - один из виднейших представителей со­ циологического направления науки уголовного права. В своей магистерской диссертации «Мотив преступной деятельности и его значение в уголовном праве» ученый всесторонне раскры­ вает самостоятельное значение мотива в уголовном праве, по­ нятию которого как в российском законодательстве, так и в науке отводилась более чем скромная роль. Автор исследует роль мотива в уголовных кодексах и проектах на примерах дей­ ствующего уголовного законодательства Франции, Австрии, Бельгии, Голландии, Германии, Венгрии, России и других за­ падноевропейских государств. Рассматривает учение о мотиве в его практическом применении и связи с другими вопросами

821 Духовской М. В. Задачи науки уголовного права. С. 18-21.

592

уголовного права: о вменении и наказуемости, о влиянии моти­ ва на наказание и классификации мотивов822.

Остановимся более подробно на отдельных аспектах обще­ го учения о мотивах. Некоторыми криминалистами мотив рас­ сматривался как «ничтожный элемент» учения об умысле.

А. К. Вульферт полагал, что понятие мотива не обладает опре­ деленностью. М. П. Чубинский возражал такой позиции. Он писал, что «мотив не должен рассматриваться как ничтожный элемент учения об умысле», не следует к нему относиться как «к чему-то допускаемому чуть ли не из снисхождения»823.

Не преуспели в плане раскрытия роли мотива в уголовном праве и зарубежные криминалисты824.

Впервые сделав проблему мотива предметом специального исследования, М. П. Чубинский поставил, что называется, все точки над i. Ученый пришел ко вполне определенному выводу, что для уголовного права мотив есть «внутренняя сила, кото­ рая, порождая волевой процесс, движет индивидом в его созна­ тельной деятельности и приводит при содействии всей его пси­ хики к совершению преступного деяния»825. При этом он отме­ чал, что в каждом отдельном случае изучение и оценку мотива нужно производить не изолированно, а в связи с изучением личности, т. к. свойства личности налагают свой отпечаток на процесс мотивации. В свою очередь под мотивацией автором диссертационного сочинения понимается «причинность, прохо­ дящая через среду сознания и приводящая к известному результату при содействии всей психики данного индивида» . 826

Ученый утверждал, что «зависимость каждого действия от вызвавшего его мотива... реальна, безусловна и необходима», но при этом указывал, что «ничего фатального в такой зависи­

822См.: Чубинский М. П. Мотив преступной деятельности и его зна­ чение в уголовном праве // Временник Демидовского юридического ли­ цея. Ярославль, 1900. Кн. 79-80.

823Там же. Кн. 80. С. 348.

824Речь идет о критике М. П. Чубинским точек зрения Листа, Липма-

на, Салайля по поводу понятия мотива.

825Чубинский М. П. Мотив преступной деятельности и его значение

вуголовном праве. С. 37.

826Чубинский М. П. Мотив преступной деятельности и его значение

вуголовном праве. С. 14.

593

мости нет, иначе пришлось бы смотреть на мотив как на един­ ственный и исключительный критерий при оценке деяния»827.

В этом труде М. П. Чубинский обосновал необходимость расширения рамок науки уголовного права. Сама жизнь, утвер­ ждает он, выдвинула на сцену вопрос о факторах преступности и о постановке целесообразной борьбы с ней. «Нужно строго различать, с одной стороны, факторы преступности, а с дру­ гой - мотивы отдельных преступлений». По мнению ученого, фактор есть родовая, внешняя причина группы явлений, рас­ сматриваемых в массе, а мотив - это причина индивидуальная, внутренняя отдельно рассматриваемого преступления. Профес­ сор Чубинский высказывает опасения по поводу того, что мно­ гие исследователи данной проблемы упускают из виду это раз­ личие, опираясь лишь на статистические данные, «создают фа­ тальные построения в области мотивов», совершая тем самым грубейшую ошибку828.

Кроме того, в своей работе он уделял особое внимание психологическому, моралистическому и юридическому значе­ нию мотива, их взаимосвязи. «Чрезвычайно важно уже то, что в пользу серьезного значения мотива говорят психология и этика; решающим же являются соображения, которые должны быть признаны юридически, если мы станем на точку широкого изу­ чения и понимания задач правосудия. Для успехов науки и про­ гресса правосудия роль мотива должна быть значительно рас­ ширена»829.

Не менее важное значение для развития уголовно-правовой науки в плане социологическом имеет труд М. П. Чубинского «Курс уголовной политики»830. Являясь одним из фундаменталь­ ных трудов в этой области исследования, он систематизировал практически весь уголовно-политический материал. Наряду с обоснованием полноправного положения уголовной политики в сообществе юридических дисциплин, М. П. Чубинским подвер­ гаются критике доходящие подчас до нелепостей крайности уго- ловно-социологической школы, суждения такого рода, что «нау­ ка права должна быть поглощена социологией» (Дорадо), что

Там же. С. 67-68.

828См.: Чубинский М. П. Указ. соч. Кн. 80. С .52.

829Там же. С. 136.

830См.: Чубинский М. П. Курс уголовной политики // Временник Де­ мидовского юридического лицея. Ярославль, 1909. Кн. 99.

594

судьям следует предоставить безграничный простор для усмот­ рения. Ученый категорически отрицает точку зрения итальянско­ го антрополога Ферри, согласно которой вся юстиция будущего сосредоточится на преступнике как биопсихической личности, совершенно игнорируя преступление как абстрактную сущность. М. П. Чубинский утверждает, что преступление никогда не вы­ падет из поля зрения науки уголовного права, и юридический элемент всегда будет занимать в ней достойное место. Вместе с тем он отдает должное автору труда «Уголовная социология» Ферри в плане способствования правильной постановке уголов­ ной политики, выдвижения требования расширения рамок науки уголовного права. Критикуя Ломброзо за теорию атавизма, за чрезмерное возвеличение закона наследственности, отвергая ус­ тановленную им одностороннюю этимологию преступности, М. П. Чубинский усматривает в его работах ряд элементов, имеющих научное значение и важных для уголовной политики. Труды этого итальянского антрополога, отмечается им, содержат много ценного материала для опровержения тех монистических теорий, которые объясняют преступность исключительно факто­ рами социальными. Не соглашаясь с Ломброзо в признании ро­ кового характера наследственности, мы должны, считает М. П. Чубинский, признать, что «от рождения человек получает известные психофизические особенности, известные предраспо­ ложения, которые под влиянием ряда условий могут привести его к преступлению, т. е. мы должны признать, что преступность имеет, хотя и лишенную фатального характера, но все же орга­ ническую подкладку»831. По мнению русского криминалиста, Ломброзо исследованием и описанием жизни, особенностей и привычек преступного люда оказал большую услугу в трудной работе правосудия. Поэтому, отрицая учение о прирожденном преступнике, мы должны признать, полагает он, что основная идея этого итальянского антрополога, идея целесообразной борьбы с преступностью при помощи изучения преступного ми­ ра, оказалась глубоко жизненной и плодотворной и что изучение биологических факторов дало много ценного материала. Среди ученых, значительно подвигнувших развитие уголовно­ политической науки, М. П. Чубинский называет Листа, усматри­ вая его заслугу в отстаивании идеи тесного союза уголовного

831 Чубинский М. П. Курс уголовной политики. С. 340.

595

права с уголовной политикои, которая, по утверждению немец­ кого криминалиста, должна быть постоянной руководительницей законодателя, опираясь на научное исследование причин пре­ ступности и действия, производимого наказанием. М. П. Чубинскому вполне импонирует взгляд Листа на предна­ значение этой науки давать систематическое развитие принципов для критики действующего законодательства, указывать законо­ дателю путь, по которому должна следовать реформа уголовных законов в целях более эффективного ведения борьбы с преступ­ ностью. Однако первенство в постановке вопроса о введении в

науку уголовного права научно поставленного уголовно­ политического элемента он отдает русскому ученому М. В. Духовскому, который в статье «Задача науки уголовного права» раньше Листа и итальянских антропологов с полной оп­ ределенностью высказался за возложение на уголовное право обязанности изучать причины преступности, указывать государ­ ству средства для успешной с нею борьбы. Этот русский крими­ налист убедительно подчеркнул, что наука уголовного права должна применять превентивные меры и указывать на необхо­ димость проведения социальных реформ. М. П. Чубинский, по­ лемизируя с криминалистами классической школы (Н. Д. Сергеевским, Н. С. Таганцевым и др.), убедительно от­ стаивает правомерность широкого понимания науки уголовного права. Сведение же этой жизненной науки к конструкции юри­ дических понятий, утверждает он, влечет за собой то, что самые жгучие, самые «трепещущие нужды», самые жизненные вопросы остаются без рассмотрения и приносятся в жертву «неумолимо­ му божку, именуемому строго-юридической точкой зрения». Ученый высказывает уверенность в том, что включение необхо­ димого антропологического и социологического материала в науку уголовного права содержательно обогащает эту науку, расширяет ее возможности в достижении преследуемых ею це­ лей. «При такой постановке дела, - уверяет М. П. Чубинский, - явится органическая связь между юридическим и неюридиче­ ским материалом в науке уголовного права, явится возможность того органического соединения, которое наши оппоненты отвер­ гают, без дальнейших доказательств, утверждая, что оно будет лишь механическим»832. Автор «Курса» уважительно отзывается

832 Чубинский М. П. Курс уголовной политики. С. 37.

596

о трудах новейших русских криминалистов М. Н. Гернета, В. В. Есипова и А. А. Пионтковского, защищавших научную

точку зрения о необходимости расширения рамок науки уголов­ ного права посредством внесения в нее позитивно обоснованного уголовно-политического элемента. «Курс» М. П. Чубинского вы­ годно отличается от трудов других представителей этого научно­ го направления глубокими экскурсами в историю. В нем про­ слеживается, начиная с античной древности, весь ход развития уголовно-политической мысли. Большое место в данном сочине­ нии отводится анализу уголовно-политических начертаний Пла­ тона, усматривавшего главную цель государства в насаждении любви и справедливости и в силу этого обязанного посредством наказания добиваться ослабления в преступнике дурных наклон­ ностей. Предназначение наказания, по утверждению великого мыслителя, не в причинении зла правонарушителю, а в том, что­ бы сделать его лучшим или менее злым. И применяться уголов­ ная кара должна не во что бы то ни стало, а лишь в пределах не­ обходимости, которую следует признать печальной необходимо­ стью. «Возвышаясь над взглядами своего времени и даже более поздних времен, - пишет М. П. Чубинский, - Платон требует, чтобы наказание было личным и не распространялось на детей и потомков преступника даже при измене, святотатстве и посяга­ тельствах на государственный порядок»833. И Платон, и Аристо­ тель, отмечает автор, центр тяжести переносили с объективной на субъективную сторону преступления. Характеризуя уголовно­ политические воззрения Цицерона, М. П. Чубинский подчерки­ вает настойчивое отстаивание этим мыслителем идеи неотврати­ мости наказания. Он утверждал, что надежда на безнаказанность является одной из сильнейших побудительных причин к совер­ шению преступлений и что законодатель обязан всегда это иметь в виду. Для Цицерона, так же как и для Платона, подчеркивается им, является совершенно очевидным, что наказание должно на­ значаться только за вину и соответствовать вине. М. П. Чубинским внимательно прослеживается движение уго- ловно-политической мысли в средние века и в новое время. Но лишь во второй половине XVIII в., отмечает он, возникает (в трудах Монтескье, Беккариа, Вольтера и др.) могучий реформа­ торский поток, который привел к созданию уголовной политики

833 Там же С. 57.

597

как научной дисциплины. Просветители, подчеркивается им, с большой полнотой систематизировали необходимый для разви­ тия этой науки материал, критически относясь к существующим порокам правосудия и намечая лучшее и должное. С этих трудов вроде бы и следовало начинать, замечает М. П. Чубинский, исто­ рию уголовной политики как науки. Но тогда еще не существо­ вало самого термина «уголовная политика» и вопрос о ее соот­ ношении с наукой уголовного права не ставился. Что касается самой юриспруденции, констатирует М. П. Чубинский, то она в большинстве своих представителей отнеслась «враждебно к явившемуся потоку уголовно-политических идей»834. Особое ме­ сто в развитии уголовной политики как научного направления автором отводится И. Бентаму, который, по его выражению, как бы прозрел будущий ход развития науки уголовного права, ука­ зав на необходимость для плодотворного ее развития той «пози­ тивной подкладки», о которой совершенно умалчивали его предшественники, стоявшие на почве чистого умозрения, и ко­ торую «недостаточно оттеняли его современники»835. М. П. Чу­ бинский дает высокую оценку выдвинутому И. Бентамом как общее положение принципу: всякое наказание заключает в себе элемент вреда и является злом; поэтому наказание может быть допускаемо лишь постольку, поскольку оно обещает устранить большее зло; в противном случае оно не должно иметь места. Важную научную заслугу Бентама как уголовного политика ав­ тор видит и в том, что он указал на недопустимость привлечения к уголовной ответственности за причинение «зла воображаемо­ го», актов, которые невинны сами по себе, но ставятся в число преступлений вследствие предрассудков, антипатий, ошибок ад­ министрации, аскетического принципа, когда караются ересь, колдовство, недозволенная эмиграция, преступления против са­ мого себя, нарушения всякого рода несправедливых по своей су­ ти запретительных правил. М. П. Чубинским отмечается, что И. Бентам всемерно ратует за разработку широкой программы мер, направленных на предупреждение преступности, полагает совершенно необходимым в этих целях стремиться к возвыше­ нию «морального уровня масс», для чего нужно избегать «кро­ вожадных» законов, имеющих тенденцию делать людей жесто­

834Чубинский М. П. Курс уголовной политики. С. 2.

835Там же. С. 4.

598

кими, удалять народ от грубых и кровавых зрелищ, заботиться о разрушении предрассудков, отвращать людей от несправедливой исключительности, например, от той несправедливой любви к отечеству, которая превращается в ненависть к другим народам, или той любви к семье, которая заглушает любовь к родине. И. Бентам ратовал за гуманизацию мер наказания, за отбывание заключения в благоустроенных тюрьмах. «Бентаму, - пишет М. П. Чубинский, - принадлежит первый и решительный протест против телесных наказаний, не только уродующих, но и обыкно­ венных»836. Автор отдает должное представителям утопического и научного социализма в плане внесения позитивного вклада в развитие уголовной политики. Марксистская доктрина, считает он, во многом способствовала уяснению экономических факто­ ров преступности, окончательному прекращению обоготворения наказания. Начало же становления уголовной политики как нау­ ки автор «Курса» относит к последней четверти XIX в. Благодаря М. П. Чубинскому уголовная политика была введена в число обязательных специальных курсов и сделалась предметом от­ дельного планомерного факультетского преподавания. Ученый принадлежал к числу прогрессивных русских криминалистов, всемерно ратовавших за введение условного осуждения. Однако в отличие от А. А. Пионтковского он был противником отнесе­ ния условного осуждения к мерам уголовной репрессии, считал, что оно не является наказанием837.

Андрей Антонович Пионтковский (1862-1916), и. д. экс­ траординарного профессора Демидовского юридического лицея (1895-1898 гг.). Родился 3 июля 1862 г. в Херсонской губернии. Он окончил юридический факультет Новороссийского универ­ ситета (1885 г.) со степенью кандидата наук, впоследствии ад­ вокат, с 1889 г. - стипендиат Новороссийского университета, командировался за границу. Магистр уголовного права (1894 г.). 30 марта 1895 г. был назначен и. д. экстраординарного профессора в Демидовском юридическом лицее по кафедре уголовного права и судопроизводства. 1 января в 1899 г. назна­ чен и. д. экстраординарного профессора в Казанском универси­ тете, с 1901 г. ординарный профессор там же.

836Чубинский М. П. Курс уголовной политики. С. 175.

837См.: Егоров С. А. «На честное дело жизни»: Ярославская юриди­ ческая школа. Ярославль, 1997. С. 229-230.

599

Главные труды А. А. Пионтковского: «Об уголовной дав­ ности» (Одесса, 1891); «Тюрьмоведение, его предмет, задачи и значение» (Одесса, 1892); «Об условном осуждении или систе­ ме испытания. Уголовно-политическое исследование» (Одесса, 1894); «Условное осуждение в Норвегии» (Одесса, 1895); «Уго­ ловная политика и условное осуждение» (Одесса, 1895); «Наука уголовного права, ее предмет, задачи, содержание и значение» (Ярославль, 1896); «Исправительно-воспитательные институты в Северной Америке» (Ярославль, 1897); «Условное освобож­ дение. Уголовно-политическое исследование» (Казань, 1900).

Концепция широкого понимания уголовного права получа­ ет изложение в прочитанной А. А. Пионтковским вступитель­ ной лекции 15 сентября 1895 г.838 Уголовное право в лекции оп­ ределяется как наука, «занимающаяся изучением преступной деятельности, раскрытием естественных законов, обусловли­ вающих собою эту деятельность, и изучением и установлением средств и способов борьбы с этой деятельностью. Профессором акцентируется внимание на то, что наука уголовного праванаука сложная и не представляет из себя нечто постоянное, не­ изменное. Она растет, развивается». В современном своем очертании она распадается на несколько тесно друг с другом связанных отраслей: 1) криминологию, 2) уголовную политику и 3) уголовную догматику .839

Андрей Антонович утверждал, что «меры борьбы с физико­ социальными фактором преступной деятельности затрагивают разнообразные стороны общественной жизни - политическую, экономическую и проч., регуляция применения этих мер отно­ сится к тем отраслям обществознания, которые занимаются изучением этих сторон общественной жизни, каковы государ­ ственное право, гражданское право, полицейское право».

Уголовное право, продолжает А. А. Пионтковский, наконец, не ограничивается изучением «вопросов, входящих в область т. н. материального права. Она останавливается на изучении процессу­ альных вопросов, уголовного процессанорм, регулирующих

838 Пионтковский А. А. Наука уголовного права, ее предмет, задачи, содержание и значение // Временник Демидовского юридического лицея. Ярославль, 1895. Кн. 71.

839 В дальнейшем при цитировании сохранена орфография и пунк­ туация А. А. Пионтковского, соответствующая времени написания им анализируемого сочинения.

600