§ 9. Эссе (художественная публицистика)

Среди разнообразия публицистических текстов под этой разновидностью публицистики мы подразумеваем те из них, где на первый план выступает авторское начало, – от небольшой статьи до целой книги. Сей­час, когда понятие эссе стало толковаться зачастую очень широко, а под художественной публицистикой понимается, как правило, известный жанр прозы кон­ца XVIII – начала XIX века, необходимо отметить, что по сути это два исторических этапа развития одного и того же типа текста.

Однако в нашей типологической классификации мы включаем эссеистику в разряд нехудожественных текстов, поскольку вымысел здесь не играет определяющей роли. Все–таки в основе коммуникативного задания таких текстов лежит сообщение когнитивной инфор­мации, но под углом зрения определенного автора.

Итак, источником является автор не только как творческая индивидуальность, но и как носитель опре­деленной общественной позиции, как представитель какого–то группового мнения. Поэтому отклик и пол­ноту восприятия сообщаемой информации он находит в первую очередь у людей с похожими общественными взглядами.

Нам легко будет выявить особенности эссеистических текстов и специфику их перевода, если при анализе мы будем отталкиваться от того, что нам известно о текстах газетно-журнальной публицистики.

Прежде всего – о той когнитивной информации, которую несет эссеистический текст. Числовые данные, личные и географические имена, названия фирм и организаций здесь не выдуманы (во всяком случае, они по законам жанра обязаны быть таковыми), они отража­ют объективную действительность и передаются при переводе однозначными эквивалентами. По этим признакам эссеистический текст подобен любому тексту из газеты или журнала. Весьма своеобразным средством передачи когнитивной информации, типичным для эссе, является включение в текст экзотизмов и фрагментов иностранного текста для создания экзотического коло­рита. Экзотизмы переводчику приходится, в зависимо­сти от глобального текста (то есть, скажем, от специфики журнала), либо транскрибировать, либо сохранять в графике подлинника (популярный в последние годы прием). При необходимости (по усмотрению переводчика) к экзотизмам даются пояснения – внутри текста (вводные слова) или вне текста (сноски).

А вот эмоциональная информация представлена гораздо более богатой палитрой средств, их использование индивидуализировано и свидетельствует о наличии на фоне эмоциональной информации также и эстетической. Фон письменной литературной нормы размыт, хотя она все же служит основой. Но в нее внедряются разнообразные отклонения – от диалектальных слов до воровского жаргона. Поскольку лексическая специфика функционально значима, в каждом случае она пере­дается теми вариантными соответствиями, которые функционально соответствуют специфике лексики подлинника: высокая лексика, просторечие, грубо–просто­речная лексика, жаргон и т. п. имеют свои прямые соответствия в переводе, диалектальные особенности компенсируются просторечием. Эссеистическому тексту не придается видимость объективного и безэмоционального, как это принято в газетно-журнальном информационном тексте. Активно используется, например, эмоционально–оценочная лексика.

В эссеистическом тексте также заметна высокая частотность употребления фразеологизмов, но случаи их деформации встречаются чаще. Немало также и разнообразных клише, но клишированность не является основой построения текста, он не производит впечатления собранного из конструктора, а сам принцип использования стандартных оборотов речи часто иро­нически обыгрывается. Зато существенную роль играют индивидуальные средства образности. Это эпитеты, сравнения, метафоры и т.п. При передаче индивидуального образного словоупотребления переводчику приходится ориентироваться, во-первых, на необходимость сохранения самого факта образного средства (его нельзя заменить словами той же семантики в прямом значении), во-вторых, на сохранение его индивидуального характера. Авторские неологизмы, нарушение сочетаемости также отражают авторский стиль и должны быть переданы.

Диапазон синтаксических средств передачи эмоцио­нальной информации чрезвычайно широк: это и контраст предложений по длине и сложности, и инверсия, и парцелляция. Но ко всем этим средствам добавляются так называемые синтаксические фигуры стиля, то есть средства, обладающие эстетической ценностью. На первом месте по частотности среди них стоит синтаксический параллелизм, то есть двухкомпонентный и многокомпонентный повтор членов предложения, однородных придаточных, структуры целых самостоятельных предложений. Как правило, синтаксический параллелизм сопровождается лексическим повтором, а изредка – и фонемным повтором. Если комплекс лексических и синтаксических повторов образует определенный алгоритм, возникает риторический период, и тогда текст эссе приобретает определенный ритм. Отметим, что в индивидуальную авторскую стилистику входит также предпочтение определенного типа структур и синтаксических связей. Одни авторы эссе любят простые предложения, другие – широко пользуются парцелляцией, третьи – заметно предпочитают сочинительные структуры подчинительным. Если мы не заметим частотность определенных структур у данного автора, мы нивелируем его стиль.

Аллюзивность эссеистики чрезвычайно высока. К опоре на широкий, известный массовому читателю контекст текстов СМИ (от рекламы до сериалов) добав­ляется использование контекста мировой художествен­ной литературы, библейских сюжетов и имен, фоновых знаний из разных областей человеческой деятельности. Поэтому порой «расшифровать» намеки и скрытые цитаты очень трудно, поскольку рассчитаны они на компетентного читателя. Тут в случае затруднений пере­водчику придется обратиться за консультацией к спе­циалистам по соответствующей тематике.

Выводы для переводчика. В качестве доминант при переводе эссе выступает комплекс средств, передающих когнитивную, эмоциональную и эстетическую информацию. Средства оформления когнитивной информации: цифровые данные, имена собственные и приравнивае­мые к ним названия фирм и организаций – передаются однозначными эквивалентными соответствиями, а экзотизмы – транскрипцией или прямым перенесе­нием в текст перевода. Единицы перевода – фонема, слово, словосочетание. Средства оформления эмоциональной информации в области лексики: эмоционально–оценочная лексика, просторечие, высокая лексика, жаргон – передаются вариантными соответствиями с сохранением стилистической окраски. Диалектальная лексика компенсируется просторечием. Единицы пере­вода – слово и словосочетание. Фразеологизмы и клише рассматриваются как семантические единства и пере­даются вариантными соответствиями, по возможности с сохранением их формальных особенностей и степени семантической спаянности (единицы перевода – слово­сочетание и предложение). Если в тексте они деформированы, переводчик старается отразить характер дефор­мации. Скрытые цитаты выявляются с помощью сбора фоновых сведений и при передаче, если нужно, комментируются. Цитаты из известных источ­ников (например, из «Гамлета» Шекспира) воспроиз­водятся с опорой на авторитетный перевод – тогда переводчик в сносках должен дать ссылку на автора перевода. Контраст предложений, инверсия, парцелляция – синтаксические средства оформления эмоцио­нальной информации – передаются с помощью функционально соответствующих средств языка перевода вариантными соответствиями и трансформациями.

Эстетическая информация, оформленная с помощью индивидуальных образных средств, передается вариантными соответствиями или трансформациями с сохранением индивидуальных средств данной фигуры: эпитета, сравнения, метафоры и т.п. Воспроизводятся также неологизмы (переводчику придется по дан­ной автором модели выстроить свои), искажения формы и нарушения сочетаемости. Тип и частотность синтаксических структур, характер синтаксических связей также характеризуют индивидуальность автора и в пере­воде воспроизводятся функционально адекватными средствами.

NB! При переводе такого текста, где на верхней ступеньке ранговой иерархии доминант перевода, в области инварианта, находится так много разнообразных языковых средств, часто возникает конфликт формы и содержания. Проще говоря, анализ показал, что пе­реводчику необходимо передать много разнообразных средств, а передача одного из них мешает передать другое. Скажем, лексический повтор сохранить удалось, но он не включается в фонематический, так как слова в переводе начинаются на другую букву. Или: выбранный фразеологизм не встраивается в ритм фразы. Тогда переводчику приходится чем–то жертвовать. В этом нет ничего страшного, но при одном условии: все домини­рующие в данном тексте языковые средства системны, и важна не передача каждого эпитета, а сохранение эпитетов в принципе, то есть сохранение системного признака. Не страшно заменить один фразеологизм словами в прямом значении, но нельзя все фразеоло­гизмы в тексте перевода заменять на слова в прямом значении. Кроме того, именно в таких текстах боль­шую помощь оказывает прием позиционной компенсации: если фразеологизм утрачен в одном месте текста, может быть, в другом месте слова в прямом значении удастся заменить фразеологизмом. Правда, позицион­ная компенсация не годится для восстановления син­таксических особенностей: инверсия, перенесенная в другое место текста, выделит совершенно иные компо­ненты содержания, а не те, которые выделил автор.