Антонио доменико виральдини (1705-1741) Руфь изначальная и Руфь осмысленная гением. Личность музыканта

О личности Антонио Доменико Виральдини нам известно крайне мало — на этот счет нам на редкость не повезло. Ни одного письма, написанного им или адресованного ему, ни сколько-нибудь достоверного развернутого описания — ничего не сохранилось, словно кто-то специально пытался уничтожить все то, что могло бы пролить свет на духовный облик человека, чье творчество входило в кульминацию развития художественной культуры Италии второй четверти XVIII века. Единственный документ, которым располагают современные исследователи, это дневник композитора. Весь строй этого документа — и слог, и содержание — наполнены болью и сомнением. Выраженные в нем мысли — крупные, смелые, выношенные — могут принадлежать только выдающемуся музыканту. Но о личности композитора говорят весьма скудные материалы. Все, что определенно известно о Виральдини, сводится к сугубо внешней стороне его творчества. Но даже в голом перечислении фактов его жизни зияют пустоты. Так до сих пор не известны подробности рождения композитора — одна легенда замысловатее другой. Найти приходскую запись о крещении в венецианских архивах исследователям так и не удалось. Другой серьезный пробел в биографии — отсутствие сколько-нибудь полных данных, относящихся к работе Виральдини в оперном жанре, которая в самые последние, самые зрелые годы составляла смысл творческой деятельности композитора в неизмеримо большей степени, чем любая другая. Она освещена лишь косвенно и отрывочно, исключительно через скудные воспоминания современников.

Достоверно известно, что при жизни Виральдини соотечественники высоко ценили его искусство. Музыкальные и театральные знаменитости активно искали сотрудничества с молодым талантливым композитором при создании новых произведений. Устроители публичных празднеств также широко привлекали его музыку.

О музыкальном стиле.

Характеристика музыкального стиля Виральдини — задача не из простых. Сама оригинальность его письма трудно поддается устоявшимся определениям, а неисчерпаемая фантазия композитора порождала бесконечные варианты даже более или менее общепринятых приемов.

Хронологически Виральдини пребывает между Бахом и Гайдном. При этом его творчество несомненно должно быть отнесено к стилю, условно именуемому барокко. Строй мышления этого композитора опирается, с одной стороны, на новый тип гармонии и полифонии, который стал складываться еще в тональную эпоху раннего Баха; с другой — на новый гармонический и мелодический склад, родившийся и развивающийся в рамках опер, кантат и ораторий Вивальди, Корелли и других мастеров Италии. Виральдини еще в большей мере выражает себя посредством хорового письма, тяготеющего к возвышенно отвлеченной образности, и, вместе с тем, увлечен драматической, сценической музыкой и тонкой музыкальной звукописью. Однако самое яркое, индивидуальное, интересное в искусстве Виральдини (то, что составляет суть его художественной неповторимости) выражено в подчеркнутых отклонениях от типичного, в «погрешностях» против нормы. Это ясно ощутимая самобытность восходит не только к строю мысли самого Виральдини, но в значительной степени к итальянской музыке первой половины XVIII века. Связь с национальным складом художественного мышления проявляется у него во многих отношениях, но наиболее непосредственно и с наиболее значительным художественным эффектом — в ладогармонической сфере. Однако в оригинальности гармонических приемов, по-видимому, состоит главная причина того, что даже на родине самого композитора последующие поколения не понимали и соответственно не принимали его искусство. Ко второй четверти XVIII столетия классическая ладо-тональная система окончательно подчинила себе все профессиональное композиторское творчество Европы. В результате европейцы как бы утратили восприимчивость к выразительным системам, не связанным с классической гармонией.

Может возникнуть мысль, что многообразие, разносторонность, широта охвата выразительных средств в музыке Виральдини, тяготение как к старинным, так и к новейшим, устремленных в будущее жанрам, неизбежно ведут к эклектичности. Однако это не так. Могучая и целостная индивидуальность композитора подчиняет себе и скрепляет воедино все «разношерстные» компоненты.