Рядом с властью

 

Народное недовольство аббасидским правлением, периодические восстания убеждали халифов в необходимости поиска до¬полнительных способов легитимации своей власти, создания по¬ложительного образа в глазах подданных. Для укрепления своего имиджа среди них распространяется практика присвоения по во¬царении на престол особого тронного титула, провозглашающего божественную поддержку их правлению, что было призвано пред¬ставить их не только светскими, но и духовными правителями. Следующим шагом стало привлечение на государственную службу богословов, наличие которых в свите халифов должно было также придать их правлению религиозный окрас. Одним из первых кандидатов на государственную службу был Абу-Ханифа, ибо «повелители уважали его». Однако до 145/762 г. предложений такого рода со стороны Аббасидской династии ему не поступало, что позволяло Имаму вести жизнь независимого факиха. Прежде аль-Мансур, еще до того как стать халифом, советовался с Абу-Ханифой и обращался к нему за разовыми консультаци¬ями. Известный пример такого рода относится к временам, когда Аббасиды только начинали свое победоносное утверждение в Исламском мире. После этого аль-Мансур консультировался с Абу-Ханифой, уже став халифом. Однако многие свидетельства, повествующие об этом, не вызывают полного доверия. Так, в истории о том, как халиф поссорился со своей женой, настораживает, к примеру, избыточная идеалистичность и назидательность всего рассказа, вынуждающие ограничиться выводом о возможных контактах уче¬ного и аль-Мансура. Не лишенным той же идеалистичности выглядит повествова¬ние и о том, как аль-Мансур столкнулся с проблемой казнокрадс¬тва, недосчитавшись однажды в своей казне восьмидесяти тысяч дирхемов. В оправдание хранитель казны указал халифу на свою долю в общегосударственном имуществе. Этот аргумент озадачил правителя, который побоялся его превращения в весьма расточительный прецедент. Представляется, что аль-Мансур, «государь макиавеллевского типа», вряд ли оставил бы проворовавшегося казнокрада в живых, но здесь халиф «не хотел прибегать к давлению», и ему посоветовали обратиться за помощью к Абу-Ханифе. По распоряжению аль-Мансура ученый прибыл в правительственную резиденцию и доказал несостоятельность подобных притязаний, на радость халифу вынудив хранителя казны вернуть все присвоенные деньги. Говорить о том, что Абу-Ханифа приглашался ко двору халифа, можно и на основе некоторых косвенных свидетельств. К ним относятся, например, описания дворцовых интриг, которые велись против ученого. По крайней мере дважды встречается упоминание о том, как в присутствии халифа Абу-Ханифе задавали провокаци¬онные вопросы, на которые он, имевший за плечами большой опыт публичных дискуссий, давал всегда безупречные в таких ситуациях ответы. Безусловно, подобные истории призваны продемонстри¬ровать удивительную находчивость величайшего Имама. Но эта ангажированность не должна служить основанием для отрицания самого факта встреч Абу-Ханифы с халифом. Как уже говорилось выше, за правовыми консультациями к Абу-Ханифе обращались и простые люди. Активная практическая деятельность ученого не могла не вызывать раздражения и недо¬вольства официальных судей. Дело осложнялось тем, что Абу-Ханифа позволял себе критику в отношении факихов, состоявших на государственной службе. Когда он указал на шесть ошибок Ибн-Абу-Ляйлы, судьи Куфы, в рассмотренном им деле о защите чести и достоинства, тот «отправился к повелителю и пожаловался на него»: -  О повелитель правоверных! В Куфе есть человек, который оспаривает каждое мое судебное решение, - сказал он во время аудиенции. - Кто это? - поинтересовался халиф. - Абу-Ханифа. - Оспаривает правдиво или ложно? - Правдиво. Эти слова глубоко запали в душу аль-Мансуру, став позднее причиной высылки им ученого в Багдад, о чем потом долго сожалел Ибн-Абу-Ляйла. Возможно, именно в это время «повелитель запретил Абу-Ханифе выносить какие бы то ни было правовые ре¬шения», взяв с него клятву следовать этому запрету. Однако через некоторое время наместник Куфы Иса ибн Муса столкнулся со сложными правовыми вопросами и был вынужден обратиться за помощью к опальному ученому. Губернатора ответы Абу-Ханифы удовлетворили, и «он позволил ему проводить свои собрания».