Восстание в Мосуле

 

В 148/765 г. вспыхивает еще одно восстание, на этот раз в Мосуле. Знамя борьбы поднял хариджитский идеолог Хасан ибн Муджадиль. После подавления восстания аль-Мансур решил обрушить свой карающий меч на мирных жителей Мосула, которые подозревались в поддержке мятежников, ибо, будучи шиитами, считались в составе Аббасидского халифата неблагонадежным элементом. В духе нового религиозного курса халиф собирает у себя авторитетных факихов, желая их одобрительной санкцией освятить свое решение. -  Разве не достоверно то, - обратился он к ним, - что Пророк сказал: «Верующие должны выполнять свои обязательства»? А жи¬тели Мосула обязались не выступать против меня, но они выступили против моего наместника, что позволило мне [пролить] их кровь. - Длань твоя, - сказал один из присутствующих, - над ними распростерта, и слово твое в отношении них принимается. Если ты помилуешь их, то имеешь на это право, а если накажешь, то за то, что они заслуживают. - А ты что скажешь, шейх? - обрился халиф к Абу-Хаиифе. - Ужель мы не в пророческом халифате и обители спокойствия? - Они обязались в том, на что не имеют право, - ответил Имам, - а ты обязался в том, в чем нет прав у тебя, ибо кровь мусульманина дозволительна лишь по одному из трех преступлений, [чего в данном случае нет]. А если ты возьмешь [их жизни], то возьмешь недозволительное, ибо обязательство перед Богом должно быть исполнено прежде всего. Аль-Мансур попросил Абу-Ханифу остаться. После того как все разошлись, халиф подозвал его и сказал: -  Шейх! Все так, как ты сказал. Возвращайся в свой город, но не выноси народу фетвы, которые порочат твоего Имама (то есть халифа) и развязывают руки мятежникам (хаваридж). У Ибн-аль-Асира уточняется, что помимо Абу-Ханифы на встрече присутствовали Ибн-Абу-Ляйла и Ибн-Шубрума, между которыми и халифом состоялся несколько иной разговор, но с тем же содержа¬нием, после которого аль-Мансур обратился также к Абу-Ханифе: - Я вижу, что ты молчишь, о шейх! - О повелитель правоверных! Тебе разрешают то, чем не владеют. Неужели ты считаешь, что если женщина без брачного договора и клятвы верности разрешает интимную близость, то близость эта дозволительна? - Нет, - ответил халиф. - Так воздержись от жителей Мосула! Аль-Мансур повелел Абу-Ханифе и двум его землякам вернуть¬ся в Куфу.

 

Радость сердца

 

В родном городе Абу-Ханифа продолжил вести свои занятия, Около восьмисот человек за эти годы получили у него знания. Таким количеством студентов не мог похвастать ни один из учителей фикха. Свыше девяноста его учеников известны при этом поименно. Более того, биографии почти всех из них сохранились в многочисленных средневековых справочниках, что служит неким критерием их научного уровня, а следовательно, и уровня их учителя. За долгие годы преподавательской деятельности вокруг Имама сплотилась группа наиболее верных его последователей и наиболее любимых им учеников. «Вы радость моего сердца, - говорил он им, - и избавление от печали». Далеко не каждый мог быть зачис¬лен в эти ряды. «Наших учеников, - сказал Абу-Ханифа, - тридцать шесть. Из них двадцать восемь способны к судейству, шесть способны к вынесению фетв и двое будут воспитывать судей и муфтиев», указав при этом на Абу-Юсуфа и Зуфара. Видным иучениками Абу-Ханифы были также Мухаммад ибн аль-Хасан аш-Шайбани, который, правда, учился у величайшего пред¬стоятеля всего лишь два года, и аль-Хасан ибн Зияд аль-Люлю. Все они по праву могут считаться основными разработчиками ханафит-ской школы. Когда Имама аш-Шафии спросили о факихах Ирака, он ответил: «Абу-Ханифа - их предводитель. Абу-Юсуф - наиболее ориентирующийся на хадисы. Мухаммад - наиболее разбирающий¬ся в правовых казусах. Зуфар наиболее проницателен в кыясе». Также среди видных учеников Абу-Ханифы час¬то упомина¬ется Абдаллах ибн аль-Мубарак, ставший достаточно крупным и самостоятельным факихом; Давуд ат-Таи, который, напротив, несмотря на способности и открывающиеся перспективы, оставил науку и посвятил себя аскетизму. Однако самые большие надежды великий Имам возлагал на двоих: Абу-Юсуфа и Зуфара. Он с большим наслаждением любил следить за тем, как они горячо обсуждали вопросы фикха. «Однаж¬ды, - вспоминал сын ученого, - я застал Абу-Ханифу, справа от ко¬торого был Абу-Юсуф, а слева - Зуфар, и они о чем-то спорили. Что бы ни сказал Абу-Юсуф, Зуфар опровергал его. И что бы ни сказал Зуфар, Абу-Юсуф опровергал его. Так продолжалось до полуденной молитвы. Когда же муэдзин пропел азан, Абу-Ханифа похлопал Зу¬фара по бедру и сказал: "Не желай быть главным в городе, где есть Абу-Юсуф!". Таким образом он вынес решение в пользу Абу-Юсу¬фа». Отсюда становится ясным, почему на занятиях «Зуфар сидел напротив Абу-Ханифы, а Абу-Юсуф рядом с ним»: первый был лучшим учеником Имама, в то время как последний - его правой рукой. Зуфару, который был одним из самых ранних учеников Абу-Ха¬нифы, реализовать надежды наставника в полной мере помешала его ранняя смерть: он ушел из жизни в возрасте сорока восьми лет (158/ 774 г.) - всего через восемь лет после кончины своего учителя. Абу-Юсуфу же суждено было стать впервые в истории Ислама «Су-дьею судей» (кадый аль-кудат), то есть Верховным судьей всего халифата с правом назначать судей на местах и принимать апелляции. Это обстоятельство сделает на практике ханафитский толк государственной доктриной. Таков парадокс истории: Абу-Ханифа бежал ипогиб от влас¬ти, которая позднее будет его именем освящать свои решения. Вместе с тем некоторые исследователи раннего Ислама склонны считать, что без Абу-Юсуфа и приложенных им усилий для распространения учения Абу-Ханифы последний вряд ли достиг бы такой популярности. Правда, Абу-Юсуф стоял на иных методологических позициях, чем Абу-Ханифа. «Судья судей» признавался (о чем говорил про него и аш-Шафии), что он в отличие от своего учителя был более склонен к опоре на хадисы. На примере его работы ар-Радд 'ала сийар аль-Ауза'и хорошо видно, насколько это методологическое различие будет выгодно для ханафитской традиции. В этом юридическом трактате Абу-Юсуф дает сравнительный анализ воззрений Абу-Ханифы и известного сирийского правоведа аль-Аузаи по вопросам, связанным с военным правом. Материал дается по такому принципу: сначала приводится мнение Абу-Ханифы, затем точка зрения аль-Аузаи и далее - комментарий самого Абу-Юсуфа. В комментариях, подкрепляя мнение своего учителя, Абу-Юсуф привлекает обширный хадисоведческий материал. Обоснованность ханафитских взглядов Сунной Пророка вселяет в него такую уверенность, что он даже позволяет себе саркастические выпады против основателя конкурирующего толка. Подобной хадисной интерполяцией Абу-Юсуф выводил ханафитский толк из-под огня искрометной критики традиционалистов. Другими словами, Абу-Юсуф стремился восполнить тот хадисный пробел в правовых построениях Абу-Ханифы, который, как уже было показано выше, вызывал много недовольства в среде факихов того времени. Это стремление вынуждало Абу-Юсуфа обращать свой взор к другим учителям, которые смогли бы удовлетворить его научный интерес. Яркой и убедительной иллюстрацией к сказанному может служить самое знаменитое произведение Абу-Юсуфа - Китаб аль-Харадж. В этой работе содержится около 550 хадисов, приводящиеся со ссылкой на довольно широкий круг лиц-информаторов. Первым в этом списке стоит Абу-Ханифа. Однако с его слов передано лишь 33 хадиса, что составляет всего 6% общего объема. Поэтому, называя Абу-Юсуфа главным учеником Абу-Ханифы, следует четко осознавать, что он был не безликим эпигоном и безучастным проводни¬ком идей своего учителя, но вполне самостоятельным факихом. Свою самостоятельность осознавал и сам Абу-Юсуф, что поро¬дило в нем, как некогда в Абу-Ханифе, ощущение неудовлетворен¬ности своей второстепенной ролью. Но в отличие от наставника Абу-Юсуф не сумел победить в себе самолюбие и амбиции: он по¬шел на разрыв отношений с Абу-Ханифой и основал собственный правовой кружок. Проступок стоил ему немалого позора, ибо Абу-Ханифа преподнес поучительный урок самоуверенному ученому, преждевременно пожелавшему стать независимым факихом. В целом же отношения величайшего предстоятеля со своим лучшим учеником были наполнены уважением и любовью. Абу-Ханифа прекрасно понимал, что рано или поздно Абу-Юсуф должен будет занять его место, и потому старался подготовить его к этой ответственной миссии. «Принимай своих учеников, - говорил он ему на будущее, - так, будто бы каждого из них считаешь своим родным сыном, дабы усилилось их стремление к знанию». Поэто¬му, уже став судьей, Абу-Юсуф в конце каждой молитвы молился не только за своих родителей, но и за своего учителя Абу-Ханифу. Однако, изучив мусульманское право в мельчайших деталях, Абу-Юсуф не смог превзойти учителя в нравственном отношении. Как бы в пику своему наставнику «Судья судей» встал на путь сотрудничества с властью. «Ты устремишься к мирскому, - предска¬зывал Абу-Ханифа его судьбу, - а оно устремится к тебе». Как известно, предсказания в уста великих вкладываются уже после свершившегося факта: в то время как Абу-Ханифа всю жизнь преследовался и в итоге погиб за свой отказ сотрудничать с тираническим режимом, Абу-Юсуф будет уживаться и состоять на службе у трех (!) халифов. Их неизменную благосклонность «он заслужил необычайной изворотливостью, проявлявшейся в том, что свою обширную эрудицию в мусульманском праве он использовал для оправдания любых действий носителей верховной власти». Юридические уловки Абу-Юсуфа станут почти нарицательными, а его самого сделают даже персонажем двух средневековых анекдотов в «Тысяче и одной ночи». Говоря об учениках великого Имама, важно отметить то обстоятельство, что Абу-Ханифа не оставил ни одного правового труда. Его взгляды в области фикха известны преимущественно по работам учеников: Абу-Юсуфа, Мухаммада и аль-Хасана, что делает их незаменимым источником воззрений самого Абу-Ханифы.