Плод любви

 

О родителях будущего ученого не сохранилось практически никаких сведений. Известно лишь то, что отец Абу-Ханифы  Сабит занимался торговлей и умер, когда Абу-Ханифа не достиг еще совершеннолетия, оставив ему в наследство большое состояние, в то время как мать Абу-Ханифы застала зрелые годы своего сына и, возможно, даже пережила его. Мусульманское предание рисует родителей Абу-Ханифы благочестивыми людьми. Сохранилась легенда о том, как они познакомились. Однажды Сабит, прогуливаясь вдоль реки, увидел плывущее по ней яблоко. Он схватил это яблоко и успел откусить от него, прежде чем понял, что посягнул на чужую собственность. Решив исправить свою оплошность и поднявшись вверх по реке, юноша нашел сад, откуда упал злополучный плод, и поведал его хозяину о случившемся. Последний был поражен такой правдивостью, но, не подав вида, велел ему отработать свой проступок, желая тем лишь проверить, насколько тот был тверд в своем благочестии. Будущий отец Абу-Ханифы принял столь суровое наказание, ибо искренне искал очищения. В результате бедняга на протяжении семи лет в поте лица заглаживал свою вину. Когда же настал день расплаты, хозяин сада поведал Сабиту о последнем испытании: ему, дабы окончательно искупить свой грех, надлежало жениться на дочери садовника, «глаз которой не видит, рука которой не держит и нога которой не ступает». Сабит не воспротивился и этому. Но, войдя в комнату своей суженой, вместо обещанной уродливой невесты он увидел здоровую, красивую девушку. Незадачливый жених тотчас выбежал из покоев красавицы, не признав в ней свою супругу, ведь он уже дал слово провести оста¬ток своих дней с физически неполноценным человеком. Секрет заключался в том, что отец, описывая свою дочь, вложил в свои слова не буквальный, а переносный смысл: девушка была слепа лишь к непотребным вещам, руки ее не прикасались лишь к оскверняющим предметам, и нога не ступала лишь запретными путями. Иначе говоря, она была совершенно полноценным чело¬веком, но выделялась среди своих сверстниц безупречной богобо¬язненностью и благочестием и достойную пару могла обрести себе  не иначе, как в лице не менее праведного Сабита. От этого союза на свет и появился «светильник уммы» Абу-Ханифа. Данное событие случилось в 80 году по хиджре, что соответствует 699 г. по юлианскому летосчислению. Утверждения, что Абу-Ханифа родился будто бы в 61/680 или 70/689 г., не соответствуют действительности, так как не согласуются с событиями более позднего периода его жизни. Если исходить из того, что Сабит все же видел халифа Али, скончавшегося в январе 661 г., то к моменту его рождения отцу будущего ученого исполнилось бы около соро¬ка лет. Из этого логично заключить, что ан-Нуман был не первым ребенком в семье. Однако в источниках абсолютно ничего не говорится о его братьях и сестрах, - возможно, ан-Нуман был все-таки единственным ребенком у своих родителей.

 

Они и мы - люди

 

О раннем детстве Абу-Ханифы также практически ничего не известно. И все же одно обстоятельство, связанное с юношескими годами будущего ученого, не осталось без внимания его биографов и сделалось предметом долгих обсуждений, кочующих из одних книг в другие. Речь идет о вопросе, который связан с тем, видел и общался ли Абу-Ханифа со сподвижниками Пророка Мухаммада. Подобный вопрос для почитателей религиозного авторитета тех времен имел принципиальное значение. Дело в том, что с течением времени среди мусульман утвердилась идея богоизбранности двух поколений: сподвижников Пророка и их преемников. В результате формализации данных понятий к сподвижникам стали относить всех людей, которые, будучи мусульманами, хотя бы раз в своей жизни видели Пророка Мухаммада, а к «преемникам» - тех, кто также, будучи мусульманином, видел и слышал хотя бы одного сподвижника. При этом если человек жил во времена Пророка, был ревностным поборником его дела, но ему так и не довелось увидеть Божьего посланника, то такой человек уже не причислялся к поко¬лению «сподвижников». То же самое относится и к «преемникам», хотя во втором случае было особенно важно не просто увидеть сподвижника, но и получить от него хранимое им знание религиозного предания/хадисов. Признание ученого «преемником», не говоря уже о статусе «сподвижника», значительно повышало его религиозный авто¬ритет. Вопросу о «преемничестве» Абу-Ханифы уделялось особое внимание еще и потому, что никто из виднейших факихов того времени (аль-Аузаи, Суфьян ас-Саури, аль-Ляис ибн Сад, Малик ибн Анас и др.) не мог претендовать на подобный ранг. А стало быть, для некоторых последователей ученого этот факт был «хо¬рошим способом показать превосходство его школы над прочими толками». Однако сложность заключается в том, что Абу-Ханифа родил¬ся хоть и раньше многих известных факихов, но все же довольно поздно для того, чтобы стать полноценным «преемником» спод¬вижников Пророка. Разрыв между смертью последнего и рожде¬нием Абу-Ханифы составил семьдесят лет. Другими словами, к моменту, когда Абу-Ханифа начнет более или менее осознанно вос¬принимать окружающую действительность, доживут те немногие, кто видел Пророка в таком же юном возрасте. При этом всегда непредсказуемые реалии жизни существенно сужали для Абу-Ханифы этот и без того узкий круг потенциальных передатчиков хадисов о Пророке. Как следствие сказанного, Абу-Ханифе нередко приписыва¬лись слова, которые, скорее, выдавали желаемое за действитель¬ное, нежели отражали то, что было в действительности. Например, существует описание Псевдо-Абу-Ханифой своего первого палом¬ничества в Мекку. «В девяносто шестом году, когда мне было шестнадцать лет, - говорит он, - я вместе со своим отцом отправился в хадж. Там я увидел старца, окруженного [множеством] людей. -  Кто это? - спросил я отца. -  Этот человек был сподвижником Мухаммада. Его зовут Аб-даллах ибн аль-Харис, - ответил он. - А чем он располагает? - Хадисами, которые слышал из уст Пророка. Тогда я подошел поближе, чтобы услышать его, и стал продвигаться вперед, протискиваясь среди людей, пока не оказался рядом с ним и не услышал, как он говорит: "Я слышал Божьего послан¬ника, который говорил: "Кто станет сведущим в Божьей религии, тому Бог будет достаточен в его заботах и поисках пропитания настолько, что не перечесть"». В этом рассказе многое выглядит довольно убедительно: дается точная дата, упоминается имя конкретного сподвижника, присутствуют и некоторые интересные детали. Однако его авторы не учли самого главного: Абдаллах ибн аль-Харис умер в 86./705 г. в Егип¬те (!), когда Абу-Ханифе было всего шесть лет. Аналогично этому рассказу, Абу-Ханифе приписываются слова, будто бы он слышал один хадис от посетившего Куфу в 94/732 г. Абдаллаха ибн Унайса, почившего в действительности сорок (!) лет назад. В разных источниках встречаются имена ряда сподвижников Пророка, возможности лицезреть которых будто бы сподобился Абу-Ханифа. Нередко приводятся и услышанные им при этих встречах хадисы, число которых в общей сложности достигает пя¬тидесяти. В прошлом уже делались попытки систематизировать сохранившиеся в данной связи сведения и подвергнуть их крити¬ческому анализу. Был составлен список из 17 имен сподвижников, с которыми Абу-Ханифа мог потенциально встретиться. Анализ этого списка позволяет сделать вывод, что Абу-Ханифу перевести в разряд «преемников» объективно могли не все, кому приписывалась данная роль. С некоторыми он мог встретиться, но, кажется, только гипотетически. Биографы ученого склоняются к тому, что в детстве он видел Анаса ибн Малика, но спорят о том, слышал ли он из его уст изречения Пророка. Не исключено также, что Абу-Ханифа видел и последнего сподвижника Пророка Абу-Туфайля Амира ибн Василя, скончавшегося в 102/720 г. Таким образом, если юный ан-Нуман и застал некоторых сподвижников Пророка, то его встречи с ними были случайны и непостоянны. Поэтому Абу-Ханифа, формально попадая под статус «преемника, в этом качестве для религиозной науки Ислама не представлял никакого интереса, так как в рамках мусульманской традиции ценность поколения «преемников» заключалась прежде всего в том, что они сохранили для будущих потомков хадисы от Пророка Мухаммада, а Абу-Ханифа как представитель второго звена в цепочке передатчиков не передавал никаких хадисов, за исключением тех, иснад которых суровое хадисоведение признало слабым и неприемлемым, ибо «не подтверждено, чтобы он пере¬дал от кого-нибудь из них хотя бы одну букву». Стало быть, данные встречи возвышали религиозный авто¬ритет Абу-Ханифы не как ученого, а лишь как человека, ибо он благодаря им попадал под благовествующий о «преемниках» аят Св. Корана (9:100) и соответствующие благовестия Пророка. Вместе с тем сам Абу-Ханифа не без оснований считал, что уро¬вень его познаний вполне соответствует знаниям «преемников». «Если имеется хадис от Божьего посланника, - говорил он о сво¬ем научном методе, - то мы безоговорочно принимаем его, если имеется несколько мнений сподвижников, то мы выбираем между ними, если же решение дано преемниками, то мы соперничаем с ними», ибо «они и мы - [обычные] люди», - добавлял ученый.