С ним ушло много знания...

 

Тем временем пятилетнее напряжение - строительство Багда¬да - подходило к своему завершению. В этот же год халиф пригла¬шает Абу-Ханифу в столицу занять пост судьи. Ученый отказывает¬ся от второго в его жизни предложения стать судьей. «Абу-Джафар  пригласил Абу-Ханифу на судейство, но тот отказался и был брошен в темницу». Через некоторое время халиф вызволил его из тюрьмы и повторно сделал свое предложение, однако Абу-Ханифа и на сей раз отказался и снова был лишен свободы. - Побойся Бога! - говорил Имам халифу. - И доверяй лишь тем, кто страшится Его. Ей-богу! Даже когда ты доволен, я не чувствую себя в безопасности. Как же я буду чувствовать себя в безопасности, когда ты будешь в гневе? Если мое решение будет принято против тебя и ты пригрозишь утопить меня в Евфрате, если я не изменю решение, то я предпочту быть утопленным! К тому же твоя свита нуждается в том, кто будет ублажать их перед тобой. Я не пригоден для этого. - Лжешь, пригоден! - Вот ты и сам постановил за меня. Как же ты можешь назначать и доверять судье, когда он - лжец?! «К судейству пригоден лишь тот, чье усердие может осудить тебя, твоего сына и твоих полководцев, - говорил также Имам. - Во мне же нет такого усердия. Ты приглашаешь меня на то, от чего отворачивается моя душа и в чем я буду перечить тебе». Также ученый говорил, что вряд ли арабам понравится, если их судьбу будет вершить кто-то из мавали. По некоторым сведениям, аль-Мансур, как в свое время и Ибн-Хубайра, велел наказать Абу-Ханифу ста десятью ударами плетью - по десять плетей каждый день, после чего выпустил ученого из темницы, требуя, чтобы он занялся решением правовых казусов. Халиф даже подсылал к нему людей с вопросами, но ученый никому не давал никаких ответов, за что был снова брошен в темницу. В заключени и Абу-Хан ифа всячески подчеркивал свою независимость от халифа и отказывался от пожалованной ему еды. Он послал сыну весточку. «Сынок, в месяц я трачу два дирхема, - говорилось в ней, - половину на савик, половину на хлеб. Я нахожусь под стражей. Поспеши мне выслать их!». Таким образом, «в силу своего искреннего благочестия, - отмечается у аль-Макки, - Абу-Ханифа отказывался от еды, которую присыл ал ему халиф, и просил, чтобы еду ему присылали из Куфы». Есть версия (источник которой, правда, аль-Хатыб аль-Багдади считает ненадежным), что при угрозе аль-Мансура телесным бичеванием измученный старец не выдержал и согласился занять пост судьи. За два дня Абу-Ханифа никем не был востребован в своем новом качестве. А на третий день к нему пришел литейщик меди со своим должником, уклонявшимся от выплаты долга. Абу-Ханифа призвал должника к совести и обязал вернуть соответствующую сумму. «Через два дня Абу-Ханифа почувствовал себя плохо, проболел шесть дней и умер». Еще до смерти Абу-Ханифы аль-Мансур распоряжается передать ученому десять тысяч дирхемов. Тот искал совета у близких, как лучше отказаться от них, ибо «Абу-Ханифа не был согласен на это. В тот день, когда должны были доставить деньги, он совершил утренний намаз, закутался в свое одеяние и не разговаривал. Пришел посыльный аль-Хасана ибн Кахтабы с деньгами, вошел, заговорил с Абу-Ханифой. Тот ничего не ответил, а затем сказал: "Кто явился к нам, то пусть ничего не говорит, пока мы сами не заговорим с ним. - И потом добавил: - Положите деньги в мешок, что в углу"». После ухода посыльного Абу-Ханифа оставил сыну свое завещание: «"Когда я умру и меня похоронят, возьми эти десять тысяч дирхемов, ступай к аль-Хасану ибн Кахтабе и скажи ему: "Это то, что ты оставил на хранение у Абу-Ханифы"». Впоследствии сын вернул эти деньги, а также отнес в суд вещи, хранимые у отца, хозяева которых были в отъезде, дабы душа Абу-Ханифы была спокойна. Всего же в Багдаде «Абу-Ханифа прожил пятнадцать дней, после чего заболел и умер». Согласно некоторым источникам, аль-Мансур, выпустив ученого из темницы, запретил ему проводить свои занятия, встречаться с людьми и вообще выходить из дома. Однако «многие считают достоверным то, что он умер, будучи в темнице». «Я был в Багдаде, - рассказывал Давуд ибн Рашид, - когда наказывали Имама, чтобы он занял пост судьи. Каждый день его выводили и бичевали десятью плетьми, наложив в итоге на него сто десять плетей. "Прими судейство!" - говорили ему. "Я не пригоден", - отвечал он. Когда же бичевание продолжилось, он тихо взмолился: "Боже! Своим всемогуществом отдали от меня их зло!" И когда он [снова] отказался [стать судьей], ему подбросили яд и умерт-вили его». «Когда он предстал перед аль-Мансуром, тот попросил для него савика и повелел выпить его. Абу-Ханифа отказался. "Ты непременно выпьешь его!" - воскликнул халиф. Но тот отказался. Его заставили выпить. А затем Абу-Ханифа поспешно встал. "Куда?" - спросил аль-Мансур. "Туда, куда ты послал меня!" - ответил он. Его отвели в темницу. И он умер в темнице». Так «потух свет жителей Куфы, равный которому они не увидят больше никогда!». В Багдаде ожидали столь печальную развязку этой драмы. На следующее утро собралось около пяти тысяч человек, ожидавших известий об Абу-Ханифе. Кто-то сказал: «Вчера я видел то, что ви¬дит спящий. Некий человек взобрался на минарет и воззвал: "Люди! Этой ночью умрет один факих, коему суждено попасть в Рай!". Когда мы встретили утро, не умер никто, кроме Абу-Ханифы!». Народ раз-рыдался, а Мукатиль воскликнул: «Все мы от Бога, к Нему и возвращаемся! Погиб тот, кто дал облегчения для уммы Мухаммада!». Смерть величайшего предстоятеля стала огромным горем для всех мусульман, кому посчастливилось знать его и общаться с ним. Весть о его кончине быстро распространилась по Багдаду. Со сле¬зами на глазах читал свой некролог поэт: Ушло знание (аль-фикх). Нет теперь у вас знания! Бойтесь Бога! И идите по его стопам! Умер ан-Нуман, кто же теперь Оживит ночь, когда накроет занавес?! Все улицы Багдада были заполнены похоронной процессией, люди прощались с великим факихом. «В день смерти Абу-Ханифы над ним молились шесть раз из-за большой толкотни». «Мы смогли, - вспомним один из очевидцев, - похоронить его лишь на исходе дня ('аср)», ведь проститься с ученым пришли пятьдесят тысяч человек или даже более, «словно их оповестили о его смерти». И потом еще двадцать дней поток людей шел к могиле Абу-Ханифы, дабы прочитать над ним заупокойную молитву. Среди этих паломников, говорят, был даже халиф аль-Мансур, человек, повинный в смерти ученого. Не желая быть погребенным в земле, незаконно присвоенной халифом, Абу-Хаиифа завещал похоронить себя с восточной сторо¬ны кладбища Хайзуран, поскольку его территория была «благой», свободной от захватнических вероломств аль-Мансура. По крайней мере о таком завещании говорили в народе. Прослышав об этом, аль-Мансур воскликнул: «Кто же меня оправдает перед Абу-Хани-фой, живым или мертвым?!». При Сельджукидах над могилой Абу-Ханифы был сооружен мав¬золей - большой купол с пристроенным медресе, - который затем был богато украшен османскими правителями, признавшими хана-фитский толк официальной правовой доктриной. «Абу-Ханифа был преемником ушедших, - говорил лучший его ученик Абу-Юсуф, - но для него самого, ей-богу, на всей земле не смог найтись преемник»». «Да пребудет над ним милость Божья! С ним ушло много знания...» «Да напоит его Бог в усыпальнице лив¬нями [Своей] милости и довольства. И да поселит его в наивысочай¬шем саду Рая!»

Рассказы

 

Несколько слов о рассказах

Средневековые биографии Абу-Ханифы значительной частью состоят из историй про величайшего предстоятеля. Все эти истории крайне поучительны и преследуют, как правило, апологетические цели. Они имеют огромную историческую ценность, так как в них отражены представления мусульман о своем прославленном учителе, по сей день остающемся для своих единоверцев непревзойденным эталоном учености и праведности. В настоящей работе приводится значительная часть таких историй, собранных из разных источников. Для удобства чтения повествование разбито на главы. Центральной темой первой главы служит тема науки, знания и обучения, Во второй приводятся диспуты и диалоги Имама на богословские темы. В третьей рассказывается о его взаимоотношениях с другими факихами. В четвертой излагаются примеры удивительной находчивости Абу-Ханифы и его глубоких познаний в области фикха. Пятая глава посвящена взаимоотношениям Имама с властью. В шестой и седьмой главах повествуется соответственно о добрых делах факиха и его личных качествах. Впрочем, подобная систематизация материала весьма условна, ибо одна и та же история могла одновременно преследовать разные цели. Насколько правдивы эти истории - вопрос проблематичный. Вне сомнений, многие из них основаны на исторических фактах, но в отношении некоторых можно предположить, что они рассчитаны на весьма доверчивую публику, как, например, история про сиамских близнецов (см. с. 151). Но как бы то ни было, в этих рассказах перед нами предстает средневековый портрет Имама Абу-Ханифы, его тщательно хранимый образ, бережно передаваемый последователями на протяжении веков. Истории преимущественно приводятся в близком оригиналу переводе, а порой - в адаптированном изложении.

О науке и знании, праве и обучении

Как Абу-Ханифа приобрел знания

Когда Имама Абу-Ханифу спросили: «Как ты приобрел знания?» - он ответил: «Благодаря восхвалению и благодарности. Всякий раз, когда мои знания приумножались, я воздавал хвалу Богу и благодарил Его, и Он еще больше приумножал их».

Нехороший петух

Абу-Ханифа с другими учениками проводил вечера в доме своего учителя Хаммада ибн Абу-Сулаймана. У Хаммада был петух, который кукарекал с наступлением ночи. Для Хаммада и его учеников кукарекание петуха стало определенным сигналом к окончанию времени занятий. И вот однажды, когда петух закукарекал, а Хам-мад встал и закончил урок, Абу-Ханифа не выдержал и воскликнул: «Ну что же ты за петух?! Да обезобразит тебя Бог: ты прервал наше занятие! Худший из петухов тот, который кукарекает с наступлением ночи!».

Что помогает выучить фикх

Однажды Абу-Ханифу спросили: - Что помогает выучить фикх? - Полная сосредоточенность, - ответил он. - А что помогает сосредоточиться? - Отвлеченность от привязанностей. - А что помогает отвлечься от этого? - Пользоваться всем по потребности. Не более.

Всегда нужен учитель

Кто-то сказал Абу-Ханифе, что в мечети круг собравшихся обсуждает вопросы фикха. - А у них есть предводитель? - спросил Имам. - Нет, - ответили ему.  - Тогда они никогда не научатся фикху! - вынес свой вердикт ученый. - Ибо они могут допустить ошибку, но не узнают о ней и будут идти против истины, думая, что поступают правильно.

Из изречений Абу-Ханифы

Деяния определяются знанием, подобно тому, как зрением руководствуются части тела. Гораздо полезнее знать и делать мало, чем быть невеждой и делать много. Это подобно тому, что в пустыне лучше иметь необходимый запас и знать дорогу, нежели в неведении плестись с огромным багажом. Я узрел, что грехи - это унижение. Смело оставил их - и они стали благочестием. Терпит убыток тот, кого знание не удерживает от запрещенного Богом. Если в горнем и дольнем мирах неученые - угодники Божий, то у Бога нет угодника. Если хочешь решить мирскую проблему, то не ешь [много], пока не решишь ее, ибо объедание замутняет разум. Если судья преднамеренно вершит несправедливость, то его решение не имеет силы. Снимут его с должности или нет, он отстранен от нее в силу своей испорченности. Не разговаривай о фикхе с тем, кто не хочет этого, ибо обременишь своего собеседника. И не повторяй сказанное тому, кто перебивает тебя, ибо он мало любит науку ('илъм)! Кто стремится к знаниям ради мирского, тот лишается своей благодати (барака), не запечатлевая [знание] в сердце. А кто изучает науку ради религии, становится благостным в знании, запечатлевая его в сердце, и приносит своим знанием пользу другим.

Лучшие слова

Однажды после утренней молитвы Абу-Ханифе был задан вопрос, и он ответил на него. Кто-то из присутствующих в мечети вознегодовал. - А разве в это время разговоры, кроме как о благом, не порицаются? - спросил он, напоминая о предписании проводить утро в молитвенном богомыслии. -  А что может быть более благим, чем то, когда ты говоришь: это дозволенное, а это запретное? Восхваляй [в это время Бога и отучай людей от греховного! Когда закончилась в сумке провизия, тогда проголодался ее хозяин.

Шумные студенты

Как-то раз видный ученый Суфьян ибн Уяйна, проходивший мимо мечети, где находился Абу-Ханифа со своими учениками, услышал громкие голоса и сказал: - Абу-Ханифа, это мечеть, и здесь не следует повышать свой голос. - Оставь их, ибо иначе им фикх не постичь.

«Неуважение» к шейху

Аль-Джурджани рассказывал: «Был я на занятии Абу-Ханифы с его учениками. И вот пришел один юноша и задал ему вопрос. Имам ответил на него. "Ты ошибся, Абу-Ханифа!" - сказал юноша и замолчал. Затем снова задал вопрос и после ответа вновь сказал: "Ты ошибся, Абу-Ханифа!". Тогда я сказал тем его ученикам, которые были вокруг него: "Боже свят! Вы не уважаете и не почитаете этого шейха! К нему приходит какой-то отрок, говорит, что он ошибся, а вы молчите!". Абу-Ханифа повернулся ко мне и сказал: "Оставь их! Я сам приучил их к этому!"».

Когда не следует задавать вопросы

Один ученик Имама рассказывал, что Абу-Ханифа как-то сказал ему: «Не спрашивайте меня о делах религии, когда я иду. Не спрашивайте, когда я разговариваю с людьми. Не спрашивайте, когда я стою. Не спрашивайте, когда я прислонился к чему-либо. Поистине, в эти моменты разум человека не может сконцентрироваться». «Однажды в хадже, - продолжил он свой рассказ, - я вышел и последовал за ним. Со мною была тетрадь, и мне очень сильно захотелось задать ему вопрос, когда он шел по дороге. Шагая, я помечал все то, что он говорил. Наутро собрались его ученики и задали ему такие же вопросы, и Абу-Ханифа изменил свои ответ! Тогда я указал ему на различия в его ответах. "Разве я не запретил задавать вопросы, - ответил он, - и просить свидетельства о Божьей религии, кроме как в то время, когда может собраться разум?"».

Знанию присуще достоинство

Имам Абд-аль-Азиз ибн Муслим рассказывал: в свое время я встретил в Мине Абу-Ханифу, поприветствовал его и попросил передать мне тот хадис, где говорится о коровьем молоке. «Боже свят! - воскликнул он, услышав мои слова. - Стремление заставляет их пренебрегать приличиями! Знанию присущи достоинство и величие, но стремящийся к знанию не умеет себя вести! Подожди с тем, что тебе нужно, до завтра». На следующий день я пришел слишком рано, и он снова ничего не передал мне, а потом я занялся чем-то другим, так и не услышав этот хадис.

Верный ученик

Абу-Юсуф рассказывал, что, когда у него умер сын, он поручил заниматься его похоронами своим родственникам и соседям, боясь пропустить хотя бы один день занятий с Абу-Ханифой.

Пусть оплакивает себя тот, кто не хочет учиться

Когда Абу-Юсуф однажды заболел, Абу-Ханифа сказал: «Если умрет этот юноша, то на земле не за кем будет следовать». После таких слов мнение Абу-Юсуфа о себе возросло, и к нему стали наведываться знатные особы, он решил проводить собственные правовые собрания и стал меньше посещать занятия Абу-Ханифы. Имам спросил у своих учеников, что с ним случилось, и ему обо всем рассказали. Тогда Абу-Ханифа поручил одному из них отправиться к Абу-Юсуфу и задать такой вопрос: «Что ты скажешь о человеке, который отдал за один дирхем белильщику тканей одеяние с тем, чтобы тот побелил его, но когда он через несколько дней пришел к нему забрать платье, белильщик сказал: "У меня нет ничего твоего!" и стал препираться. Затем владелец одеяния снова пришел к нему, и тот отдал ему побеленное одеяние. Следует ли заплатить в таком случае? Если скажет: "Следует", ответь: "Ты ошибся!"; если скажет: "Не следует", ответь: "Ты ошибся!"». Студент оправился к Абу-Юсуфу и задал ему указанный вопрос. - Следует, - ответил на него самоуверенный ученый. - Ты ошибся! - парировал посыльный. Абу-Юсуф на час погрузился в размышления и потом сказал: - Не следует. - Ты ошибся! - снова повторил тайный агент Имама. Еще через час размышлений Абу-Юсуф встал и отправился к своему учителю. - Тебя привел не иначе как вопрос о белилыцике тканей! - подтрунивал Абу-Ханифа. - Да, - ответил Абу-Юсуф. - Боже свят! Кто ж дает фетвы людям и проводит занятия, рассуждая о Божьей религии, а его уровень таков, что он не может толком ответить на один вопрос о денежных вознаграждениях! - Абу-Ханифа, научи меня! -  Если он побелил одеяние после того, как присвоил его, то ему не следует платить, ибо он белил для себя. А если он побелил одеяние до того, как присвоил его, то ему заплатить следует, ибо он белил для заказчика, - объяснил Абу-Ханифа, а затем добавил: - Кто думает, что ему уже не нужно учиться, пусть оплакивает себя!