Направленное время

Предложить время, которое доводило бы до нас, — это была неслыханная претензия. Это было не чем иным, как секуляризацией времени. Когда деятели Французской революции пытались сделать из начала республиканского правления событие, открывающее новую эру и вытесняющее собой рождение Христа, они тем самым изменяли не только начало времени, но и его конец. Они заменяли время, ведущее к концу света, на время, ведущее к ним. Уже одно это представляло собой величайшее изменение, ставшее в то время возможным благодаря тому, что оно было принесено на гребне развития "современного" общества и "современной" культуры.

Для христианского мира, по крайней мере до эпохи Возрождения, конец света был в действительности единственным настоящим конечным пунктом времени. Между распятием Христа и Страшным судом время людей стало временем ожидания возвращения Бога: временем, не имевшим надлежащей плотности и консистенции. "Вам неизвестен ни день, ни час..." Бог — единственный властелин времени. Следовательно, в цепочке дней не могло произойти ничего по-настоящему важного, ничего по-настоящему нового ни для отдельных людей, ни для обществ. Цикличное время продолжало жить в христианской эре. Юноша отличается от старика, но когда и он в свою очередь состарится, между ними не будет никакой существенной разницы. Течение времени не обещает ничего, кроме конца времен, второго пришествия. Время неподвижно, статично. "Ничего нового под солнцем..." — говорил Еккле-зиаст, сын Давида. Деятель немецкой Реформации Меланхтон все так же вписывается в это статичное время, когда утверждает в начале XVI в.: "Люди умирают, а в мире все остается по-прежнему"¹.

В этой досовременной временной фактуре, которую впоследствии заменит собственно историческая темпоральность, люди всех возрастов в каком-то смысле являются современниками. Мастера, создававшие средневековые витражи, как и художники кватроченто, не видели никакой проблемы в том, чтобы изобразить какого-нибудь щедрого дарителя в современном костюме в окружении святых или волхвов: они принадлежали к одному миру и к одному времени. Р. Козеллек комментирует с этой точки зрения известную картину Альтдорфера, написанную в 1529 г. для герцога Баварского и хранящуюся в

Koscllcck R. 1х Futur passe P. 19.

ПО

Истории времени

Пинакотеке Мюнхена, - "Битва Александра"¹. Персы на этой картине похожи на турок, которые в тот момент осадили Вену, а македонцы на ландскнехтов, участников битвы при Па-вии. Изображения Александра и Максимилиана накладываются друг на друга. На своей картине Альтдорфер указал число сражающихся, убитых и пленных, но не указал даты. Дело в том, что дата не имела для него значения. Между вчера и сегодня нет никакой разницы.

Современное время, напротив, несет с собой необратимые различия; оно делает после несводимым к до. Это — плодотворное, богатое новизной время, которое никогда не повторяется и каждый момент которого уникален. Оно предполагает своего рода ментальную революцию, для осуществления которой требуется не один день.

Эпоха гуманизма и Возрождение становятся первым этапом на этом пути. Вновь обращаясь к античности и ее мастерам, как в литературе вслед за Петраркой, так и в искусстве, гуманисты второй половины XV в. делят историю на три эпохи: между античностью и временем, в которое они живут, пролегает промежуточный период, media aetas, наши Средние века, нечто вроде черной дыры, характеризующейся как потеря всего того, что составляло совершенство античности. Эти взгляды разделяют и деятели Реформации, стремящиеся вернуться к истокам первоначальной веры, которая впоследствии была извращена.

Но и гуманисты, и деятели Реформации, и вообще люди эпохи Возрождения все так же воспринимают лишь стационарное время: они надеются возродить уровень древних, но не превзойти его. Лишь в середине XVI в. начинает зарождаться идея возможного прогресса. Так, в представлении Вазари, автора истории художников, скульпторов и архитекторов 1550 г., послание античности было в свое время забыто, и теперь современники вновь приобщаются к нему, но они уже способны творить лучшее. Таким образом, возвратиться к истокам означает для него превзойти; то, что было кругом, становится восходящей спиралью.

Можно проследить развитие этой идеи, являющейся частью нашего современного восприятия темпоральное™, на протяжении XVII и XVIII вв. Мы можем отметить в этой связи, например, Фонтенеля, заявившего в 1688 г.: "Люди не выродятся никогда, а здравомыслие все новых великих умов будет непрерывно умножаться"². Особенно характерным было такое восприятие для деятелей эпохи Просвещения, таких, как

₂ См.: Koselleck R. Le Futur passe. P. 271. Цит. по: Pomian К. L'Ordre du temps. P. 119.

Ill

5 времена истории

Тюрго с его "Философической картиной последовательного развития человеческого разума" (1750). Наконец, необычайное ускорение сообщает развитию этих взглядов Французская революция: современное представление о времени утверждается в тот период как нечто очевидное. Философ Кант восстает, например, против тезиса о том, что все будет оставаться таким же, как и всегда: нет, будущее будет другим, т. е. лучшим. Время истории, наше время, которое тогда восторжествовало, — это время прогресса.

По прошествии трагического XX в. мы знаем, что будущее может быть и худшим, по крайней мере временно. Мы не можем, следовательно, разделять оптимизм XIX в. Но этот оптимизм имплицитно остается в представлениях наших современников, которые едва ли верят в то, что прогресс может остановиться, что уровень жизни перестанет повышаться, что права человека так и будут игнорироваться рядом правительств. Время, в котором движется наше общество, — это восходящее время; впрочем, и ученики, которым предлагается изобразить время в виде прямой линии, никогда не рисуют ровную или нисходящую линию...¹ Несмотря на вполне конкретные опровержения и отсутствие логической необходимости, мы остаемся верны времени прогресса, тому времени, которое непременно должно вести к лучшим временам. Чтобы в этом убедиться, достаточно отметить употребление терминов "регресс" и "возврат назад", используемых для обозначения всего того, что опровергает эту норму.

Это восходящее время, богатое новизной и сюрпризами, есть время, в котором движется наше общество. Но для того чтобы его использовать, историки подвергают его некоторым преобразованиям.

' См.: Sadoun-Lautier N. Histoire apprise, Histoire approprice. Ch. 3. Ученики изображают время либо стрелкой, направленной вверх, либо волнистой линией, либо ступенчатой линией, но тоже восходящей, и никогда — горизонтальной или нисходящей.

Историческая реконструкция времени

Историческая реконструкция времени