Безлюдный мир - аутизм как знак времени

"Во время моей юности в Сент Галлене каждую неделю приходил торговец яйцами из Этельбурга; весной в его ко- ­робке были, кроме того, пихтовые побеги, которые моя мать перерабатывала в чудесный мед. Все эти годы осенью крес­тьянин из Мэрвила привозил в своей повозке яблоки и гру­- ши, которые мы потом оставляли на зиму в погребе. Мыло и хвойный бальзам доставлял коммивояжер из Брюгге. И, ес­тественно, ежедневно в ранние часы появлялся молочник со своими молочными кувшинами и брусками масла.

Сегодня молоко - это пакеты в рядах и шеренгах, пас­теризованное и гомогенизированное. Вместо кондуктора, продававшего мне в свое время билет, я путешествую теперь с автоматами. Маленькая булочная на углу исчезла; о стелла­- жах в супер-магазинах лучше не говорить. Постепенно ис­- чезли почтальоны: проводник моей связи с миром заменен почтовым ящиком. Коммуникация посредством самообслу­живания более рациональна, но, несмотря на это, нелепа..." - так начинается статья Августа Хойлера²⁸, в которой рас­сматривается прогрессирующая ликвидация межчеловеческих отношений в современной жизни. Он приходит к выводу: "Сумма этой убыли контактов постоянно понижает качество жизни, и при отсутствии связей человек окончательно по­гибнет".

Фридрих Сибург²⁹ пишет о Нью-Йорке: "Это чудесное одиночество, какое не может подарить ни один город в ми- ­ре. Но каково, если это одиночество становится неотъемле­- мой формой жизни? Миллионы людей струятся мимо, из тоннелей метро, к автобусам, к вокзалам, в закусочные, мо-

196

лочные бары, в бюро и конторы. Никто не бросит даже ми-молетного взгляда на встречного, имей он даже третий глаз но лбу - никто не обратит внимания. Как будто люди не имеют ни взгляда, ни тела - так без трения смешиваются и разделяются течения. Можно в течение дня в час пик или в тихие часы гулять по Парк-Авеню, пересекать Мэдисон Аве- ­ню или занять позицию напротив собора Св. Патрика, осматривать до опустошения Рокфеллер-центр (город в горо- де), так и не ощутив ни малейшего контакта, не перехватив взгляда и не испытав ни малейшего порыва, разве если уро­- нишь пакет или метнешься к почтовому ящику. Постепенно приучаешься держать свои глаза в узде, глядя в пустоту. Иначе одиночество, которым большинство лиц окружены здесь как невидимой стеной, было бы невыносимо". - То, что в Нью-Йорке выражено в особенно концентрированной форме, является более или менее очевидной тенденцией для любого большого города.

Безлюдный мир, в котором аутичный ребенок живет из- за внутренних условий своей предрасположенности, высту­- пает извне навстречу сегодняшнему человеку в современных условиях жизни. Однако действительно ли только извне? Не есть ли это человеческие мысли, стоящие за этими жизнен­- ными условиями? Мысли, исходящие из внутреннего челове­- ка, создали внешние условия, которые теперь обратно дейст- ­вуют на человека.

Одиночество, отсутствие контактов, душевное обнища­- ние, манеры аутичного ребенка, в целом кажущиеся столь трудно постижимыми, оказываются, как таковые, внутренне родственными сегодняшней форме жизни.

Тем самым мы с другой стороны снова приходим к свя­- зи интеллектуальной конституции сознания с явлениями ау­- тизма, которая бросилась в глаза врачам и психологам уже в начале исследований аутизма, как только они обратили вни- ­мание на семьи аутичных детей.

Детский аутизм является знамением времени не только потому, что он открыт впервые в наше время, но и потому,

197

что известные тенденции современной жизни уплотнились в нем в экстремальной форме.

Как монголоидный ребенок вносит в наш мир некую прошлую форму бытия, так аутичный ребенок позволяет нам заглянуть в будущее, которое должно будет наступить, если известная односторонность сегодняшней жизни будет усили­ваться в том же направлении. Вместе с тем это призыв к со­трудничеству в том, чтобы вновь созидать очеловеченный мир.

198

VII