Истерические дети

Эпилептические дети часто отличаются грубым, атлетоид-ным строением тела ("иктафинная конституция") и в своих припадках также обнаруживают тенденцию самоутверждения и преодоления трудностей. Почти противоположность этому представляют истерические дети. В типичных случаях это не­жные, грациозные, робкие, чувствительные, легко утомляющие­ся дети, которые охотно отступают, чтобы смягчить наступаю­- щие трудности.

Точному понятию детской истерии, образованному Рудоль­фом Штайнером, противостоят два предрассудка, связанные в ходячем мнении со словом "истерия".

Во-первых, обозначение "истерический" приобрело прини­жающее значение и стало использоваться иногда даже как оскорбление. При этом подразумевают фальшивую самоинсце­нировку, самопредставление, умышленное вымогательство, бег­ство в болезнь и прочее. Но речь идет вовсе не об этом, а об объективной форме заболевания, которая может порождать со­стояния, весьма подобные перечисленным²⁸. Во-вторых, в основном берутся только лишь проявления, имеющие место у взрослых, тогда как специфическая детская форма истерии остается вне рассмотрения.

Рудольф Штайнер говорил о "душевной ранимости" исте­рических детей. Это ключевое понятие, из которого можно по­нять почти все симптомы. Когда у человека повреждена кожа на руке, скажем, имеется ссадина, он весьма опасается прика­саться к чему-либо рукой, так как это причиняет ему боль. Точ- ­но также отступает перед всяким требованием ребенок, имею-

6-429 81

щий эту душевную ранимость, поскольку любая задача причи­няет ему душевную боль.

Чтобы понять, что здесь имеется в виду под "душевной ра­нимостью", мы должны пойти в наших размышлениях несколь­- ко дальше. Для человеческого развития существенно - в проти­воположность растительному и животному - что оно не объяс­нимо одними лишь биологическими данностями. Человек рас­- тет не только снизу вверх, но и сверху вниз. В растущую телес­ность нисходит его духовно-душевное существо, все больше охватывая, пронизывая и формируя эту телесность. Все сильнее открывается благодаря телесному инструменту в ходе детского развития духовно-душевная индивидуальность. Мы называем это процессом инкарнации. Уже при рассмотрении эпилепсии мы говорили о том, что к полноценной инкарнации принадле­- жит не только пронизание собственной телесности, но также и связывание благодаря этому своего существа с физико-эфирны- ­ми силами окружающего мира. В то время как эпилептики этот второй шаг инкарнации - связь с окружением - совершают не полностью, истерические дети на этом втором шаге заходят слишком далеко. Они слишком интенсивно погружаются своим существом в силы окружения и в известной мере теряют себя в этом. Это как если бы кожа недостаточно отделяла их от окру­жения, как если бы кожа была именно "изранена" и не могла бы совершенным образом исполнять свою функцию границы тела. Правда, здесь имеется в виду душевная ранимость, и слишком "тонкая кожа" - это прежде всего образ душевного своеобразия. Но так же обстоит дело и на физическом плане: у этих детей нежная, мягкая, тонкая кожа, склонная к потливос­- ти, и ее слишком большая проницаемость также раскрывается в этом телесном симптоме.

В душевной области внутренняя связь с окружением сказы­вается в способности детей к отслеживанию тончайших душев­ных движений других людей. Это может вести как к чуткому и тактичному поведению, так и к тому, чтобы овладеть столь тон­-ко изученным окружением и установить над ним тиранию. В припадках крика и плача, обычных для большинства таких де­-тей, очень ясно выступает "выход из себя", потеря себя в окру-

82

жающем мире. Эти припадки при недостаточном педагогичес­-ком руководстве также могут становиться средством, которым ребенок навязывает свою волю окружению.

С другой стороны, эти дети бывают глубоко опечалены и шокированы при самом незначительном замечании или безо­бидном происшествии. Процессы восприятия - прежде всего восприятия запахов - также часто сверхчувствительны, так что, например, неприятные запахи зачастую становятся почти непереносимыми. Прекрасно выражены "душевные чувстви­тельные нити", которыми такой ребенок осязает свое окруже­- ние, в рисунке цветным карандашом (рис.14) одной шестилет- ­ней истерической девочки. Видна лишь схематично намеченная телесность с обильной сотканной вокруг нее штриховкой, и прежде всего длинные тонкие руки, которые как чувствитель­- ные усики насекомого простираются в окружение.

Сравните это с образом (см. рис.15), который постоянно чертил с незначительными вариациями восьмилетний эпилеп­тический мальчик. Он не мог объяснить, что должны были представлять эти спонтанно возникающие рисунки. Видна зам­кнутость, жесткие контуры и как бы плененные в черепе или каком-то кожухе лучистые, солнцеподобные образования. Едва ли можно вернее выразить ситуацию пленения эпилептика.

В следующей истории болезни восьмилетней второклассни­цы отражено многое из существа истерического ребенка:

Роды с наложением щипцов, после родов подергивания. Ребе­- нок слабый, боялись, что не выживет, два месяца в детской боль­нице. Три месяца сцеженное молоко. Ходить и говорить начала с 16 месяцев.

Из детских болезней перенесла краснуху, свинку, коклюш, вет­рянку. Аппетит очень плохой, сон хороший.

Данные осмотра: крайне жалкий воробышек, предельно худо­щавая и жалкая, вес 22 кг, рост 124 см, бледный цвет лица, выпу­ченные глаза. Застенчивое, боязливое, меланхоличное, чувстви­тельное существо. Внутренние органы без особенностей, лордоз крестцового отдела позвоночника, плоскостопие. Руки и ноги словно спички, холодные и синие. Выражение лица робкое, наду- ­тое, часто болезненный смех. Говорит тихим, нерешительным го­лосом. Текучие длинные волосы.

6* 83

Мать характеризует ее как застенчивого, чувствительного ре­бенка. Кожа настолько чувствительна, что не выносит малейшего давления. Ступни были бы тотчас изранены обувью, если бы не были защищены лейкопластырем. Душевно заторможена и бояз- ­лива, среди других детей чувствует себя угнетенной. Фактически она страдает от своих товарищей по играм, так как она другая, не столь грубая, как они; поэтому она не может защищаться. - Дома же в одиночестве она может быть подчас совсем дикой, бушевать, взбираться на самые высокие деревья и т. д.

Обо всем она прежде всего думает, что она это не может. При­-том она может, например, прекрасно рисовать. Мать, однако, за­мечала, что это "я не могу" выступает тогда, когда она чего-либо не хочет. Тогда она уклоняется под всякими предлогами - ей плохо, она устала и т. д.

Другие дети, несмотря на ее старческое, искушенное, выраже­- ние лица, за ее робкое поведение называют ее "бэби". Она также охотно уединяется ради игры с младшими детьми.

84

Эта история болезни демонстрирует ряд характерных симп­томов, говорящих сами за себя, некоторые из которых, однако, надо подчеркнуть особо. То, что ребенок после рождения забо­-лел так тяжело, что сомневались, выживет ли, может иметь са­-мые разнообразные причины. У этих детей при каждом таком событии тотчас начинает действовать жизненный мотив "от­ступления"; ребенок совсем не хочет приступать к этой своей земной жизни. Рудольф Штайнер сравнил происходящие при детской истерии события с процессом умирания¹. В самом деле, эти дети со своей слабой телесностью и бледными острыми ли­цами могут своими внешними проявлениями напоминать уми­рающих. Холодный, липкий пот, к которому склонны - но не в описанном выше случае! - эти дети, напоминает смертный

85

пот. - В ребячливом поведении и склонности играть с младши- ­ми детьми выражается отступление перед собственным возрас­том. Весьма характерен также тихий голос, которым ребенок едва достигает другого человека. При истерической немоте этот симптом усиливается до полного ухода в себя. - В болезнен­- ном смехе "душевная ранимость" находит физиогномическое выражение. - Постоянное появление также и при хорошей одаренности у всех этих детей негативного заявления "я этого не могу" позволяет почти с достоверностью поставить диагноз. Мы понимаем такие заявления описанным вначале образом из наличия ''душевной ранимости" и связанного с ней отпрядыва-ния от задач школы и жизни. - Но если ребенок не натыкается на препятствия внешнего мира, он может позволить проявлять- ­ся своей собственной тенденции, чтобы она могла беспрепят­ственно изживаться. В нашей истории болезни это проявляется в беспорядочной шаловливости и буйстве, когда девочка дома одна. - Склонность истерических детей устремляться в свое окружение отражается и в телесных симптомах; в нашем случае, например, это пристрастие к текучим длинным волосам. Два еще почти обязательных симптома, свидетельствующих об "ис­течении", потливость и энурез, здесь отсутствуют.

Энурез - классический симптом. После всех переживаний, душевных ранений и болей, которые принес день, ребенок мо­жет, наконец, беспрепятственно устремиться в приятное тепло кровати. Это устремление иногда подготавливается уже в вечер­ней шаловливости ребенка перед отходом ко сну. При этом го­ворится также об истерическом торможении, ибо энурез ведь физиологичен в раннем детстве. Наблюдается также, что дети на нежелательные или шокирующие переживания дня - на­пример, на нового воспитателя - реагируют повышенным эну­резом. Однако меньше всего это нужно понимать как "месть" - хотя возможно и такое - но в значительно большей мере как то, что они тем сильнее "изливаются" наружу, чем сильнее перед тем уходили в себя от шокирующих переживаний.

Среди энуретиков четко различаются три распространен­ных типа. Первый - это уже описанные дети с аденоидными разрастаниями (см. гл. V), у которых имеет место аномалия

86

среднего человека, системы дыхания. - Очень распространен тип безучастных детей, которые кажутся утонувшими в своем обмене веществ. У последних энурез бывает столь чрезмерным, что они буквально "уплывают", как выражаются их родители. Эти дети выделяются жалким, "виноватым" выражением лица, сильно выпученными глазами и грязным цветом кожи. И, нако­нец, в редких случаях находят холодноуравновешенный тип, в большинстве своем это девочки мальчишеского сложения, у ко­торых энурез выступает лишь случайно и в слабой степени. Первый описанный тип иллюстрируется сообщением в главе V. Для второго типа характерен следующий случай:

Речь идет о восьмилетней второкласснице. Беременность, ро- ­ды и младенчество без особенностей. Ходить начала в 11 месяцев, говорить в год. Из детских болезней перенесла ветрянку, краснуху и коклюш. Нормальное мочеиспускание маленького ребенка без перерыва перешло в энурез. Она никогда не была вполне сухой. Энурез от 1 до 3 раз в неделю и притом в форме "потопа". Аппе- ­тит и сон очень хорошие, даже слишком.

Осмотр: рост 128 см., вес 27 кг. Флегматичная кругловатая де­вочка с круглым, плоским лицом и щеками, как у хомяка. Желто­ватый цвет лица при пепельных волосах. Глубокие тени под глаза- ­ми. Руки и ноги легко потеют. Лордоз и плоскостопие.

Дома задает тон в играх, что весьма неожиданно, так как на за­нятиях и классных собраниях никогда не выступает и действует совершенно сонно.

Во влиянии, которое оказывает этот ребенок на школьных товарищей, проявляется нечто такое, что вообще впервые пол­ностью обнаруживается лишь у взрослых истериков, а именно способность овладевать отдельными людьми или группами. В начале этой главы уже указывалось, что эта способность базиру­ется на сердечной связи с окружающим миром. Кругловатый внешний вид также расходится с типичным грациозным строе­нием телесности истерического ребенка и тяготеет уже больше к разбухшей, бесформенной телесности взрослого истерика. Примером третьего типа энуретика может служить случай че­тырнадцатилетней ученицы:

87

Роды протекали без осложнений. Кормление грудью недолгое. Раннее детство без особенностей. Ходить и говорить начала с 15 месяцев.

После поступления в школу была постоянно утомлена, бледна и много потела. Но подозрение на туберкулез рентгенологически подтверждено не было. Аппетит умеренный, сон "жутко глубо- ­кий".

Осмотр: рост 163 см., вес 48 кг. Нежная четырнадцатилетняя девушка с тонкими конечностями, с длинными прямыми белыми волосами, еще в пубертате. Светлая кожа, легко потеет. - Внут­ренние органы здоровы. Плоскостопие.

Выражение лица чаще всего отсутствующее, замкнутое, и ка­жется, она к другим людям равнодушна, несмотря на то, что она внутренне очень чувствительно реагирует на свое человеческое окружение. Эта чувствительность простирается также и на телес- ­ную область. Она не выносит, например, испарений других людей. Она пригрозила, что выбросится из окна, если ей отрежут волосы. Энурез выступает часто, но лишь в незначительных количествах. - Во сне вся целиком соскальзывает под одеяло, которое натяги- ­вает до ушей. Спит в одной комнате с сестрой, но с самого начала отгородила себе ширмой отдельный угол с ночным столиком.

Глубокий сон энуретика известен. Чрезвычайно характерно также стремление прятаться под одеяло, в котором выражается потребность создать оболочку, как будто бы для компенсации тонкости кожи. Эта потребность может выражаться и в различ­ных других симптомах. Дети охотно одевают пальто или другие одежки, вообще плотно одеваются; или они устраивают - как в нашем случае - в углу, где стоит их кровать, отдельный закры- ­тый сектор. - Также и в душевном плане особенно сильна по­требность чувствовать себя укрытым.

Мы говорили о грубом ("атлетическом", "иктафинном") строении тела эпилептика, о ситуации плена, в которой нахо­-дится его духовно-душевное; мы сказали, что у него таится от дневного света нечто такое, что должно проявиться.

У истерического ребенка мы видим в полярной противопо­ложности к этому скорее слабую телесность и отсюда склон­-ность к "излиянию" духовно-душевного. При этом душевно об­наруживается многое из того, что должно было бы остаться

88

скрытым в его внутреннем. "Подобный ребенок выступает передо мной таким образом, что в каждом деле, которым он за­нимается, я вижу его душу открытой. Его душа изливается во все, чем ребенок возле меня занимается¹."

У истерического ребенка границы с внешним миром слиш­ком проницаемы. Он находится в целом в ситуации, которая для человека впервые выступает лишь в момент смерти, когда сверхчувственная часть существа человека выходит наружу. - Мы снова приходим к сродству истерических явлений и про- ­цесса смерти. И наоборот, в незавершенной инкарнации эпи­лептика лежит своего рода застревание в процессе рождения.

У взрослых истериков происходит дальнейший переход границы: граница между сознанием и подсознанием снимается, оба перемешиваются нездоровым образом. Подсознание берет на себя руководство теми действиями, которые должны быть направляемы лишь бодрствующим сознанием. На сей счет име­ется бесчисленное множество примеров в современной психо­логической литературе, исследование которых, однако, увело бы нас слишком далеко от нашей темы.

Эту взаимосвязь нужно было бы, однако, продолжить да- ­лее, так как благодаря ей проливается свет, с другой стороны, на своеобразное сродство смерти и истерии. Кречмер²⁹ указал на то, что под влиянием страха смерти, в ситуациях паники ис-тероидными становятся также те люди, которые вообще исте­риками не являются.

Во время землетрясения, при пожаре театра многие люди реагировали на происходящее таким образом, что эту реакцию нужно назвать истерической: одни были как в параличе, другие "безголово" носились, подвергая опасности себя и других; из страха смерти они стремились к смерти. - Когда во время фут­больных матчей, скажем, из-за нежелательного решения судьи возникают подобные сцены, также приводившие к смертным случаям, то происшествия подобного рода проливают свет на многие современные массовые переживания живущей внутри тенденции.

"Неправомочный переход границы" характеризует исте- рию, будь то - в детской форме - прорывом границы окру-

89

жающего мира, или же - у взрослых - преодолением границы к бессознательному. Оба случая выходят за пределы возможного для дневного сознания отношения к внешнему или внутренне- ­му окружающему миру и тем самым являются попытками изме­нения сознания. Стремление к такого рода переходу границы и изменениям сознания имеет место в современном человечестве. Отсюда страсть к таким медикаментам, как мескалин, ЛСД, га­шиш, героин, которые открывают сознанию новые пережива­- ния. Если бы эти средства распространились повсеместно, это должно было бы привести к своего рода истеризации челове­чества. Сориентировать же в том, как правомерным образом удовлетворить эту тоску, как точным и безопасным образом вступить на путь к следующим ступеням сознания, может со­временная духовная наука Рудольфа Штайнера.

Возвратимся к истерии детского возраста и рассмотрим, какие выводы для лечения вытекают из развитого здесь воззре­ния. Речь идет о том, чтобы, с одной стороны, ненавязчивым образом давать детям ощутить внутреннее сочувствие, отвечая тем самым их потребности в душевной защищенности, с другой стороны - их необходимо ободрять и внутренне укреплять. Обоими мероприятиями постепенно добиваются того, чтобы дети опирались сами на себя, здоровым образом уединялись и становились более независимыми от реакций окружения. При достаточном терпении можно уже в детском возрасте исцелить душевную ранимость ребенка и укрепить его конституцию. При этом желательно избежать двух ложных путей, на которые обра­тил внимание Аспергер³⁰. Не надо детям "подыгрывать"; нас не должно соблазнять участие, в котором сочувствие переливается через край. Это ошибка, в которую впадают родители, особенно матери. С другой стороны, открытие, что дети охотно избегают трудностей - что они "делают только так", как если бы они были не в состоянии этого делать - не должно приводить к внутренне отвергающему поведению воспитателя. Оба ложных пути усилили бы истерию. В первом случае - поскольку оказы­ваются затронутыми той же стихией, что и ребенок; во втором - поскольку ребенок, ощутив это сразу же возникающее отвер-

90

гание и отшатнувшись перед ним, лишь еще сильнее переживал бы свою душевную ранимость.

Рудольф Штайнер в "Лечебнопедагогическом курсе" дал вполне конкретные дидактические мероприятия, помогающие истерическим детям. Одно из таких мероприятий заключается в том, что в ход школьных уроков вводится изменение темпа. Когда ребенок занят письмом, чтением или рисованием, нужно в определенный момент попросить его, чтобы он выполнял эту работу быстрее, чем раньше. Ребенок первым делом пугается и отпрядывает перед этим требованием, как и перед всякой новой трудностью. Поскольку воспитатель все же стоит перед ним, он должен себя преодолеть и, несмотря на свою пугливость, по­- дойти несколько иным образом к своему заданию. Тем самым укрепляется и консолидируется его разливающаяся конститу- ­ция. Если "перегибы" занятий проводить систематически и ме­тодически подготовленным образом, улучшение все более рас­пространяется на всю совокупность истерических симптомов.

За типичным заявлением истерического ребенка "я этого не могу" лежит комплекс представлений, который Рудольф Штайнер охарактеризовал следующим образом¹: "Я хочу сде­- лать нечто; я этого, в сущности, не могу; но я должен это де­- лать; поэтому оно получается иным, чем оно должно быть". Этот комплекс представлений постепенно разрушается, если воспитатель, как защитник, поставлен рядом с ребенком и внутренне сотрудничает с его деятельностью, сопровождая ее "душевной лаской". "Естественно, ребенок ничего не приобре-тет, если вы сами делаете все, что должен делать ребенок. Вы предоставляете ребенку рисовать, но не просто рисовать само­- му, а проводите кистью сбоку, рядом, сопровождая каждое дви­жение. Вы позволяете ребенку представлять таким образом, что в то время как ребенок образует свои представления, вы мягко направляете его, по возможности доброжелательно и отчетливо с ним сотрудничая."

В заключение своих указаний об истерических детях Ру­дольф Штайнер сказал: "Всякий, кто хочет стать воспитателем аномальных детей, никогда не бывает готов, каждый ребенок для него новая проблема, новая загадка. Но чрезвычайно важ-

91

но, что его ведет сущностное в ребенке, указывая ему, как он должен поступать в каждом отдельном случае; это довольно неудобная работа, но эта работа единственно реальна. Поэтому столь настоятельно в смысле духовной науки идет речь о том, чтобы мы именно как воспитатели в самом значительном смыс- ­ле занимались самовоспитанием. Мы упражняемся в высшем самовоспитании, когда мы с интересом исследуем симптомы болезни."

Это "исследование с интересом болезненных симптомов" и является задачей данной работы. Этим не только добываются определенные познания, но живой интерес охватывает также эмоциональную жизнь и волю воспитателя и делает его пригод­ным для великих задач, которые ежедневно ставит перед ним общение с детьми с затрудненным развитием.

92

IX