1815 Году некоторое время находился на острове Эльба". Очевидно, мы не

имеем возможности попасть в указанный отрезок пространства-времени и

непосредственно наблюдать Наполеона на о. Эльба. Все, что мы можем, это

ознакомиться со свидетельствами современников, историческими

документами и археологическими свидетельствами и прийти к выводу, что

согласно историческим данным, суждение С истинно. Здесь, однако, вместо

слова "наблюдать" появляются слова "прийти к выводу". Замена в

действительности чрезвычайно важная. "Прийти к выводу" можно только

располагая некоторыми правилами вывода и некоторыми исходными

данными. Исходными данными в нашем примере являются исторические

документы и археологические находки, а правилами вывода - принципы

исторической науки и законы логики. Таким образом, в действительности

наблюдать мы можем такие факты, как "Существует решение Венского

конгресса (если я не ошибаюсь) о высылке Наполеона на о. Эльба";

"существует доклад капитана корабля о доставке Наполеона на о. Эльба";

"существует такое-то распоряжение Наполеона о благоустройстве о. Эльба" и

т.д. Наконец, не существует никаких наблюдений о пребывании Наполеона в

указанный период где-либо кроме о. Эльба. Каждое из этих высказываний

является синтетическим, т.е. утверждает существование некоторого нового

факта. Из этих высказываний, аналитическим путем, мы получаем

высказывание С. При этом мы верим в С настолько, насколько мы верим в

принципы исторической науки и в достоверность тех свидетельств,

которыми располагаем. Поскольку принципы могут оказаться ошибочными,

а свидетельства - недостоверными, то и высказывание С - ложным. Самое

главное для нас, однако, это то, что высказывания о прошлом всегда

аналитичны, они не утверждают новый факт, а являются логическими

выводами из других фактов, предоставляемых археологией, палеонтологией,

источниковедением и т.д. и их истинность, следовательно, является

истинностью не только с точки зрения физического мира, но и с точки зрения

дедуктивных систем; истинность утверждений о прошлом зависит от

истинности принципов науки о прошлом. Всегда ли может непосредственно

наблюдаться факт-верификатор суждения, относящегося к настоящему? Нет.

В большинстве случаев это оказывается невозможным. Допустим, нас

интересует, какие частицы испускаются при радиоактивном распаде трития.

Чтобы ответить на этот вопрос, мы помещаем образец трития в камеру

Вильсона в электромагнитном поле и фотографируем треки (следы)

пролетающих частиц. Мы видим, что они поворачивают в сторону

положительного заряда, из чего делаем вывод, что частицы заряжены

отрицательно, по кривизне пути мы рассчитываем отношение заряда к

энергии, по степени ионизации пути мы оцениваем массу частицы. Анализ

всех этих данных приводит нас к заключению: наблюдаемые частицы

представляют собой электроны. Таким образом, для оценки фактов,

полученных в эксперименте, мы должны верить в то, что треки в камере

Вильсона оставлены ионизирующими частицами, что эти частицы

отклоняются электрическим полем согласно закону Кулона, что вне действия

сил они движутся прямолинейно и равномерно и т.д. Для интерпретации

наблюдения мы привлекаем знание половины теоретической физики. Стало

быть, утверждение, что тритий испускает бета-частицы, оказывается

аналитическим, как и утверждение о Наполеоне в предыдущем примере и

зависит от нашей веры в принципы и законы физики как науки. Более того,

почти любой экспериментальный "факт" современной науки носит именно

такой характер: в действительности его признание зависит от принятия

принципов науки и ранее полученных данных.

Рассмотрим, наконец, более внимательно пример с утверждением "идет

дождь". Казалось бы, здесь все ясно. Капли дождя наблюдаются прямо. Но

что значит "наблюдаются прямо"? На самом деле, с каплями я не

взаимодействую. На самом деле, ко мне на сетчатку попадают фотоны,

отразившиеся от этих капель, они вызывают возбуждение

фоточувствительных клеток сетчатки, оттуда возбуждение проводится в

зрительные центры среднего мозга - и т.д., в результате чего в конце концов

формируется восприятие капли. Но есть ли у меня гарантия, что фотоны

отразились действительно от капли? Голографическое изображение,

например, формирует картинку неотличимую о реального объекта. Есть ли

гарантия, что восприятие капель пришло из внешнего мира, а не является

моей галлюцинацией? Подобный анализ приводит нас к ошеломляющему

выводу, что прямо наблюдаемых фактов вообще не бывает. Или, точнее, что

прямо наблюдаемым является только наш чувственный опыт, но не

воспринимаемые объекты внешнего мира. В существование объектов мы

вынуждены попросту верить. (Вообще, данная проблема требует

специального и очень сложного анализа, которым мы не можем здесь

заниматься. Интересующегося читателя я отсылаю к уже упоминавшейся

книге Рассела. Ее стоит прочитать. На мой взгляд, это один из наиболее

глубоких и всесторонних, но вместе с тем очень ясных по своей мысли

анализов проблемы научного познания, его путей, возможностей и

ограничений). Итак, мне хотелось бы подчеркнуть, что чем более глубокому

анализу мы подвергаем обычное понятие факта, тем меньше несомненного

мы в нем находим. Мы показали, что нам не доступны факты, относящиеся

непосредственно к суждениям о прошлом, что нам не доступны факты,

относящиеся непосредственно к суждениям об объектах, прямое наблюдение

которых невозможно и наконец мы показали, что нам недоступны

непосредственно вообще никакие факты о внешнем мире, поскольку мы

отделены от него своими органами чувств и в действительности имеем дело

только со своим чувственным опытом. Во всех этих случаях для суждения о

внешнем мире нам приходится привлекать, кроме действительно

наблюдаемых фактов, еще некоторый аппарат логических законов и заранее

принятых представлений. В его минимальном виде, этот аппарат включает по

крайней мере предположения, что объекты внешнего мира действительно

существуют объекты внешнего мира имеют по крайней мере структурное

сходство с нашим восприятием этих объектов что корректны заключения,

сделанные на основе принципов, которые Вы найдете в учебнике

математической логики. Еще раз подчеркнем, эти положения являются

предметом непроверяемой веры, а не знания, поскольку не могут быть

верифицированы. В действительности этот аппарат заранее принятых

предположений, которые мы будем называть парадигмой, обычно включает

ряд дополнительных утверждений.

Парадигма в науке Дадим определение. Парадигмой некоторой науки мы

будем называть ряд предположений, универсально принятых специалистами

в данной науке и постоянно используемых при интерпретации наблюдаемых

фактов. Всякая частная научная дисциплина принимает все положения,

входящие в парадигму более общей дисциплины. Так, биология включает в

себя положения общенаучной парадигмы, в которую входят, в частности,

вышеприведенные "минимальные" суждения и добавляет к ним свое

положение, что все процессы, протекающие в живых организмах, могут быть

объяснены на основе законов физики и химии (или, иными словами, что все

законы физики и химии выполняются в живых организмах). Нейробиология

принимает все утверждения парадигмы биологии и добавляет собственное

утверждение, что все процессы поведения и сознания могут быть объяснены

с точки зрения процессов, протекающих в нейронных сетях центральной

нервной системы. Это утверждение часто называют "центральной догмой

нейробиологии". Не будет ошибкой сказать, что основная цель нашей школы

как раз и состоит во введении ее участников в парадигму науки. В

дальнейших лекциях мы будем вводить и обосновывать другие положения

научной парадигмы. В ближайшее время нам следует установить, каково

происхождение научной парадигмы, почему мы убеждены в ее ценности,

какова ее структура и насколько она изменчива. Пока скажем в самом общем

виде, что она сформировалась исторически, в борьбе с предшествовавшей ей

религиозной парадигмой, и в процессе формирования доказала свою

плодотворность и, следовательно, ценность. Парадигма имеет структуру

дедуктивной системы и состоит из ряда утверждений, принятых без

доказательств и ряда производных суждений, выведенных подобно теоремам.

В отличие от чисто дедуктивных систем математики, однако, высказывания

парадигмы науки принимаются только когда не противоречат наблюдаемым

фактам и доказывают свою плодотворность.

В качестве примера аксиом парадигмы науки можно привести

высказывания минимального набора, приведенные выше, в качестве примера

ее "теоремы" - цитированную "центральную догму нейробиологии".

Действительно, мы считаем, что все процессы, протекающие в живых

системах, могут быть объяснены с позиций физики и химии (см. выше).

Процессы сознания и поведения свойственны живым организмам.

Следовательно, они могут быть объяснены с точки зрения физики и химии.

Физико-химические процессы, однако, протекают на некотором

материальном субстрате. В организме таким субстратом может служить

нейронная сеть головного мозга. Следовательно, процессы поведения и

сознания могут быть объяснены через свойства нейронных сетей. Что и

требовалось доказать.

Итак, мы видим, что центральное положение нейробиологии является

выводом из центрального положения биологии. Таким образом, парадигма

науки может рассматриваться как дедуктивная система. Выше мы показали,

однако, что истинность с точки зрения дедуктивных систем отличается от

истинности с точки зрения физического мира, в то же время если не все, то

многие положения научной парадигмы являются высказываниями о внешнем

мире и, следовательно, должны быть истинными как сточки зрения

дедуктивных систем, так и с точки зрения мира. Как взаимодействуют эти

два вида истинности? Этот вопрос, наряду с проблемами истинности в

дедуктивных системах, станет предметом рассмотрения в следующей лекции.

Истинность в дедуктивных системах, ее взаимосвязь с истинностью

физического мира.

"Чистые" дедуктивные системы

Мы будем называть "чистыми дедуктивными системами" такие системы,

которые считаются самодостаточными и не претендуют на описание

физического мира. Классическим примером "чистых дедуктивных систем"

является чистая математика. В дедуктивных системах истинным считается

суждение, которое может быть получено путем логического вывода из

принятых аксиом и не противоречит ни одной из них. (Если суждение может

быть выведено из одних аксиом и противоречит другим, это означает, что

дедуктивная система "внутренне противоречива" и нуждается в пересмотре.

В нормальных же обстоятельствах такая ситуация невозможна). Эта

концепция истинности выглядит исключительно простой и совершенной,

благодаря чему математика, и особенно геометрия, которая является чисто

дедуктивной наукой, в течение многих столетий считались образцом

строгости и стройности. А так как в течение длительного времени считалось

также, что Евклидова геометрия описывает реальное физическое

пространство, то она считалась едва ли не самым надежным источником

знания о мире, ибо она не нуждалась в опытных данных, со всеми

присущими им трудностями, о которых мы говорили в первой лекции, а

полностью основывалась на разуме и незыблемой логике.

Увы, этот блаженный сон прервался. Первый удар грома прогремел в