100 Страниц) книжки Витгенштейна и начали свои философские штудии

члены Венского кружка. Она произвела на них завораживающее

впечатление.

В этот первый период своего творчества, отраженный в "Трактате",

Витгенштейн создал простую модель реальности, служащую зеркальным

отображением структуры языка пропозициональной логики. Согласно его

представлениям, действительность состоит не из вещей, предметов, явлений,

а из атомарных фактов, которые могут объединяться в более сложные,

молекулярные факты. Подобно атомарным предложениям логики, атомарные

факты независимы один от другого. "Любой факт может иметь место или не

иметь места, а все остальное останется тем же самым", — утверждает

Витгенштейн. Атомарные факты инках не связаны друг с другом, поэтому в

мире нет никаких закономерных связей: "Вера в причинную связь есть

предрассудок".

Онтологизируя структуру языка пропозициональной логики, т. е.

отождествляя ее со структурой реального мира, Витгенштейн делает ту

структуру общей для всего научного знания. Если действительность

представляет собой лишь комбинацию элементов одного уровня — фактов,

то наука должна быть комбинацией предложений, отображающих факты и их

разнообразные сочетания. Все, что претендует на выход за пределы этого

"одномерного" мира фактов, все, что апеллирует к связям фактов или к

глубинным сущностям, определяющим их наличие или отсутствие, должно

быть изгнано чз науки.

Конечно, в языке науки очень много предложений, которые

непосредственно как будто не отображают фактов, но это обусловлено тем,

что "язык переодевает мысли", он передает их в искаженной форме. К тому

же в языке науки, естественном языке и особенно в языке философии

большое число предложений действительно не говорят о фактах и является

попросту бессмысленным. "Большинство предложений и вопросов, —

полагает Витгенштейн, — высказанных по поводу философских проблем, не

ложны, а бессмысленны. Поэтому мы вообще не можем отвечать на такого

рода вопросы, мы можем только установить их бессмысленность" . Для

наглядной демонстрации того, что язык науки действительно имеет

структуру языка пропозициональной логики, нужен логический анализ этого

языка, который должен выявить подлинную структуру утверждений науки и

изгнать из нее бессмысленные предложения. Это объясняет чрезвычайную

важность логического анализа языка в методологическом исследовании

науки ".

Вот эти идеи Витгенштейна были подхвачены и развиты в

позитивистском духе членами Венского кружка, которые к учению

Витгенштеина о структуре мира добавили определенные гносеологические

предпосылки. Если Витгенштейн "онтологизировал" структуру языка

пропозициональной логики, то логические позитивисты "гносеологизировали" ее.

К.Поппер о природе научного знания:

Рассматривая наиболее характерную особенность науки в фальси-

фицируемости ее теорий, Поппер приходит к специфическому истолкованию

научного знания и научного метода. Свое понимание знания он

противопоставляет зссенциализму, который был наиболее распространен в

XV111—XIX вв., и инструментализму, широко распространившемуся в XX

в.

а) Эссенциализм. Эссенциалистское истолкование научного знания

восходит, по мнению Поппера, к Галилею и Ньютону. Его суть можно

выразить в трех следующих тезисах.

1. Ученые стремятся получить истинное описание мира.

2. Истинная теория описывает "сущности", лежащие в основе

наблюдаемых явлений.

3. Поэтому, если теория истинна, то она не допускает никакого сомнения

и не нуждается в дальнейшем объяснении или изменении.

Поппер принимает первый тезис. Он не хочет оспаривать и второго

тезиса, хотя не принимает его: "Я вполне согласен с эссенциализмом

относительно того, что много от нас скрыто и что многое из того, что скрыто,

может быть обнаружено... Я даже не склонен критиковать тех, кто пытается

понять 'сущность мира'". Идею сущности Поппер отвергает лишь потому, что

из нее вытекает третий тезис, с которым он решительно не согласен. Если мы

признаем наличие последней сущности мира, то мы должны признать и

возможность окончательного объяснения, не нуждающегося в исправлении и

улучшении. Ясно, что Поппер не может допустить в науке никаких

окончательных объяснений. Такое объяснение нельзя было бы

фальсифицировать, поэтому, согласно его критерию демаркации, оно было

бы ненаучным.

Поппер критикует эссенциализм, показывая, что вера в сущности и в

окончательные объяснения препятствует развитию науки. Например,

последователи Ньютона эссенциалистски интерпретировали его механику.

По их убеждению, Ньютон открыл, что каждая частица материи обладает

тяжестью, т. е. присущей ей способностью притягивать другие материальные

частицы, и инерцией — внутренней способностью сопротивляться

изменению состояния движения. Тяжесть и инерция были объявлены

существенными свойствами материи. Законы движения Ньютона описывают

проявления этих существенных свойств. С помощью этих законов можно

объяснить наблюдаемое поведение материальных тел. Но можем ли мы

попытаться объяснить саму теорию Ньютона с помощью некоторой другой,

более глубокой теории? По мнению эссенциалистов, это не нужно и

невозможно. Эссенциалистская вера в то, что теория Ньютона описала

последнюю глубинную сущность мира и дала его окончательное объяснение,

в значительной мере, считает Поппер, виновна в том, что эта теория

господствовала до конца XIX в. и не подвергалась критике. Влиянием этой

веры можно объяснить то обстоятельство, что никто не ставил таких

вопросов, как "Какова причина гравитации?", обсуждение которых могло бы

ускорить научный прогресс. Отсюда Поппер делает вывод о том, что "вера в

сущности (истинные или ложные) может создавать препятствия для

мышления — для постановки новых и плодотворных проблем" .

Выступление Поппера против эссенциализма и понятия сущности дало

некоторым его критикам повод сближать его позицию в этом вопросе с

логическим позитивизмом. Так Б. С. Грязнов в своем критическом анализе

методологии Поппера замечает: "В этом отношении позиция Поппера

полностью совпадает со всей традицией позитивизма:

не существует того, что в философии называют 'сущностью'. Задача

науки — отвечать на вопрос 'как?', а не 'что?' и 'почему?'". Сейчас с мнением

Б. С. Грязнова уже трудно согласиться. Сходство позиции Поппера с

логическом позитивизмом здесь по-видимому чисто внешнее. Логический

позитивизм не признает сущностей потому, что сводит мир к одной

"плоскости" чувственных впечатлений или наблюдаемых фактов. Поппер же

допускает в физическом мире существование целой иерархии различных

структурных уровней. С понятием сущности он воюет лишь потому, что ему

кажется, будто это понятие обязательно должно приводить к признанию

окончательных объяснений. Если бы он осознал, что можно использовать

понятие сущности и в то же время отвергать окончательные объяснения в

науке, он, возможно, не стал бы бороться с этим понятием.

б) Инструментализм. Поппер дает чрезвычайно ясное и простое

изложение инструменталистской концепции и ее отличия от эссенциализма.

С точки зрения последнего мы должны проводить различие между:1)

универсумом сущностей; 2) универсумом наблюдаемых феноменов;3)

универсумом языка. Каждый из них можно представить в виде плоскости:

Здесь а и в — наблюдаемые феномены; А, В — соответствующие

сущности; ? и ? — символические представления или описания этих

сущностей; Е представляет существенную связь между А и Д; Т — теория,

описывающая связь Е. Из а и Т мы можем вывести р. Это означает, что с

помощью теории мы можем объяснить, почему появление а вызывает

появление в. Инструментализм отбрасывает плоскость (1), т. е. универсум

сущностей. Тогда а и Р непосредственно относятся к наблюдаемым

феноменам а и в, а Т вообще ничего не описывает и представляет собой

инструмент, помогающий дедуцировать ? из а.

Поппер согласен с инструменталистами в том, что научные теории

являются инструментами для получения предсказаний. Но когда

инструменталисты говорят, что теории есть только инструменты и не

претендуют на описание чего-то реального, они ошибаются. Научные теории

всегда претендуют на то, что они описывают нечто существующее и

выполняют не только инструментальную, но и дескриптивную функцию.

Поппер показывает это следующим образом.

Инструментализм уподобляет научные теории правилам вычисления.

Чтобы показать ошибочность инструменталистского понимания науки,

нужно продемонстрировать отличие теорий от вычислительных правил.

Поппер это делает, отмечая, во-первых, что научные теории подвергаются

проверкам с целью их фальсификации, т. е. в процессе проверки мы

специально ищем такие случаи и ситуации, в которых теория должна

оказаться несостоятельной. Правила и инструменты не подвергаются таким

проверкам. Бессмысленно пытаться искать случаи, когда, скажем,

отказывают правила умножения.

Во-вторых, теория в процессе фальсифицируется, т. е. отбрасывается как

обнаружившая свою ложность. В то же время, правила и инструменты нельзя

фальсифицировать. Если, например, попытка побриться топором терпит

неудачу, то это не означает, что топор плох и его следует выбросить, просто

бритье не входит в сферу его применимости. "Инструменты и даже теории в

той мере, в которой они являются инструментами, не могут быть

опровергнуты. Следовательно, инструмен-талистская интерпретация не

способна понять реальных проверок, являющихся попытками опровержения,

и не может пойти дальше утверждения о том, что различные теории имеют

разные области применения" .

И, наконец, в-третьих, инструментализм, рассматривая теории как

правила, спасает их от опровержения, истолковывая фальсификации как

ограничения сферы применимости теорий-инструментов. Тем самым

инструментализм тормозит научный прогресс, способствуя консервации

опровергнутых теорий и препятствуя их замене новыми, лучшими теориями.

Таким образом, "отвергая фальсификацию и подчеркивая применение,

инструментализм оказывается столь же обскурантистской философией,

как и эссенциализм"