6.4. Философские основания науки

На всем протяжении истории науки философские идеи и прин­ципы играли значительную роль в ее развитии. Правда, начиная с 30-х гг. XX века, сторонники неопозитивизма приложили немало усилий, чтобы освободить науку от бессмысленной с их точки зре­ния метафизики или философии¹. С этой целью они выдвинули программу демаркации науки и философии, согласно которой идеи и принципы философии объявляются лишенными реального со­держания псевдоутверждениями, ибо они эмпирически не верифи­цируемы. Но в таком случае такими же псевдоутверждениями, как мы уже знаем, будут также утверждения чистой математики и даже общие принципы теоретического естествознания. На самом деле эмпирическая неверифицируемость общих и отвлеченных утвержде­ний философии и абстрактных наук не лишают их реального

1Еще раз напоминаем, что под термином «метафизика» на Западе обозначают восходящее к Аристотелю название философии, а не антидиалектику, как у Гегеля и Маркса.

содержа­ния. Она свидетельствует лишь о том, что философия и абстрактные науки не принадлежат к области эмпирических или фактуальных наук.

Со времени своего возникновения философии всегда был при­сущ умозрительный характер, поскольку она анализирует универ­сальные проблемы, касающиеся устройства мира, места, занимае­мого в нем человеком, а самое главное — возможности и трудности познания им окружающего мира. Поскольку же с этими проблема­ми в той или иной мере сталкивается каждая наука, то вполне по­нятен интерес к проблеме взаимоотношении философии и науки. Эта проблема предполагает, во-первых, рассмотрение влияния фило­софских идей для обоснования науки, во-вторых, выяснение роли философии как эвристического средства научного поиска и, в-третьих, воздействия науки на постановку философских проблем. Все ука­занные компоненты проблемы по-разному ставились и решались на протяжении истории развития научной мысли.

Еще античные философы попытались объяснить огромное многообразие вещей и явлений путем сведения их к единому первоначалу. Родоначальник античной философии Фалес и другие представители его школы отождествляли первичные элементы мира или «стихии с чувственно воспринимаемыми вещами (у Фалеса с водой, Анакеимена с воздухом), Гераклит же считал основой вещей огонь. Несмотря на наивный характер подобных объяснений, они содержали рациональное зерно, заключающееся в сведении многообразия мира к чему-то общему, единому, которое, однако, выступало у них в форме чувст­венной вещи. Поэтому подобные формы объяснения можно рассматривать как первые примитивные формы использования теории или скорее общей картины мира, из которой в дальнейшем возникли подлинно теоретические формы объяснения и обоснования науки.

Роль философии в обосновании научного знания. Обоснование научного знания призвано обеспечить объективную истинность, проверяемость, точность и доказательность результатов исследований. Наиболее важную роль в таком обосновании играют теоретические объяснения, которые, как мы видели, заключаются в выводе эмпирических законов из теоретических путем установлении соответствия между теоретическими и эмпирическими терминами. Особу ценность здесь представляют ранее неизвестные эмпирические коны, с помощью которых открываются новые факты.

Посредством эмпирических законов объясняются конкретные факты, так как они выводятся как частные случаи из обобщений Тем самым не только эмпирические законы, но и факты получают теоретическое объяснение. Но основное значение теоретической объяснения заключается в том, что благодаря выводу из него эмпирических законов оно получает эмпирическое подтверждение. Ведь конкретные факты и эмпирические законы мы можем непосредственно проверить только путем непосредственного наблюдения или специального созданного эксперимента. Таким способом теор» получает реальное обоснование, связанное с практикой, специфической формой которой в науке служит опыт и эксперимент.

Философские принципы обоснования не ограничиваются, конечно, только объяснениями теоретических законов с помощью эмпирических. Они охватывают широкий круг логических принципов доказательных и правдоподобных рассуждений, определения понятий и методов аргументации. Но для развития науки, обобщения ее теории экстраполяции их на новые области исследования первостепенное значение приобретают именно теоретические объяснения.

Эвристическая и прогностическая роль философии в развитии нау­ки. Будучи основой мировоззрения, философия с самого начала своего возникновения занялась обсуждением проблем строения и происхождения окружающего человека мира, причин возникнове­ния существующих в нем вещей и явлений и трудностей, связанных с их решением. Хотя эти обсуждения специально не контролирова­лись опытом, а опирались на чистое умозрение и логику, тем не менее, в отдельных случаях они приводили к гениальным догадкам, которые на многие столетия предопределили развитие науки. Речь в первую очередь идет об идее строения материи, выдвинутой Демок­ритом. Своим острием его учение было направлено не столько про­тив стихийно-материалистических воззрений первых античных фи­лософов, сколько против отрицания движения и изменения в ре­альном мире, с которым выступил Парменид в своей онтологии единого, неподвижного и нераздельного бытия. По его мнению, сама идея изменения логически противоречива, поскольку она рас­сматривает любую вещь, с одной стороны, существующей, а с дру­гой — не существующей, если предположить, что за определенное время она уже в чем-то изменилась. Отсюда он сделал вывод, что понятие изменения неприменимо к миру: нам только кажется, что мир изменился, в действительности же он остается неизменным, неподвижным и не состоящим из частей.

Против такой картины мира и выступил Демокрит, который ут­верждал, что все вещи состоят из мельчайших неделимых матери­альных частиц — атомов (от греч. Atoms-неделимый). Эти атомы постоянно движутся в пустом пространстве и различным образом комбинируются друг с другом, образуя всевозможные вещи. Любое изменение в мире сводится поэтому в конечном итоге к различной комбинации атомов.

Эта гениальная философская идея Демокрита об атомном строе­нии материи в дальнейшем стала основополагающей программой ис­следований ученых, где атомы стали рассматриваться как первонача­ла всех вещей. В классической механике и физике они уподоблялись материальным точкам, в которых сосредоточена вся масса вещества. После открытия их сложного строения атомы стали рассматриваться как объекты, состоящие из элементарных частиц, обладающих про­тивоположными корпускулярными и волновыми свойствами.

Таким образом, решение чисто философской проблемы о воз­можности изменения и движения в мире послужило источником для реализации грандиозной программы поиска объяснения свойств и закономерностей наблюдаемых вещей и явлений с помощью ненаблю­даемых атомов и молекул. Таким путем в физике и химии удалось объяснить такие эмпирические законы, как обратную пропорцио­нальность между объемом газа и его давлением (закон Бойля-Мариотта), прямую пропорциональность между температурой и

объемом газа (закон Шарля — Гей-Люссака), закон постоянства со­става в химии и некоторые другие.

После открытия сложного строения атомов и установления свя­зи между массой вещества и его энергией ученым удалось исполь­зовать эту энергию на пользу человечеству. Еще более грандиозные перспективы обещает овладение энергией синтеза ядер атомов в термоядерной реакции. Все это свидетельствует о том, как чисто умозрительная философская идея о существовании мельчайшей частицы материи могла привести к таким неожиданным, не только теоретическим, но и грандиозным практическим результатам. Но атомы оказались ни мельчайшими, ни неделимыми частицами ма­терии, поскольку сами они состоят из элементарных частиц.

В настоящее время эти частицы считаются неделимыми и бесструктурными объектами, хотя высказываются и противоположные мнения. Но, как говорил еще древнегреческий философ Анаксагор,; при бесконечном делении исчезнет сама материя. Вот почему еще в античной философии возникла противоположная атомизму идея о едином, взаимосвязанном, целостном мире. Хотя эта идея выражалась в ней в общей форме и не доказывалась в частностях в силу отсутствия у греков конкретных наук, тем не менее, она в неявной форме стала программой будущих перспективных исследований. Возникшее в XVII веке экспериментальное естествознание, а позднее и общественные науки, стали открывать и исследовать взаимосвязи! вещей и явлений в различных отдельных областях мира, что способствовало значительной дифференциации научного знания, к его углублению и уточнению. Однако постепенно это привело также к разобщению ученых разных специальностей, потере ими единого, целостного взгляда на мир и утрате взаимопонимания между ними.

Чтобы преодолеть эти негативные тенденции, научное познание вынуждено было вернуться к античной идее единого, взаимосвязанного, целостного мира. В результате этого появились интегративный и междисциплинарные методы исследовании, ориентированные изучение реальных явлений и процессов в их взаимосвязи и взаимодействии. В наше время эта идея нашла свое конкретное воплощение в современном интегративном подходе к научному познании который получил свое теоретическое обоснование в системном методе исследования.

Прогностическая роль философии в развитии научного познания, как мы видим, получает свою конкретную реализацию тогда, когда сама наука начинает осознавать необходимость использования новых философских идей для решения своих конкретных проблем и задач. Часто это происходит стихийно под влиянием логики развития самих научных идей. Так произошло с применение идей атомизма в физике, химии и других отраслях естествознании. Нечто аналогичное происходит с использованием идеи о мире, едином целом, в теории глобальной эволюции, экологии, самоорга­низации и других отраслях науки.

Влияние науки на постановку философских проблем. Отмечая про­гностическую роль философии в развитии научного познания, не сле­дует забывать об обратном воздействии науки на постановку и разра­ботку философских проблем. В силу своей общности и абстрактности философские идеи обычно укоренены в конкретных науках. Поэтому постановка многих философских проблем происходит под воздействи­ем трудностей, возникающих в научном познании. Действительно, ученые чаще всего начинают философствовать, когда в науке возни­кают эпистемологические и методологические проблемы, связанные с кризисом прежних мировоззренческих и философских идей и принци­пов, переходом к изучению новых явлений и процессов реального мира.

В связи с этим заслуживает внимания позиция К. Поппера, изло­женная в статье «Природа философских проблем и их корни в науке»¹. В ней он резко критикует позитивистские взгляды Л. Витгенштейна, который отрицал наличие философских проблем, считая их псевдо­проблемами. На конкретном анализе учения Платона о формах или идеях он подробно показывает, что они возникли у него в связи с кри­зисной ситуацией, возникшей в греческой математике после открытия доказательства иррациональности квадратного корня из двух. Вера в рациональное устройство мира и существование рациональный чисел вызвала не только кризис оснований греческой математики, но и по­шатнула принципы мировоззрения античных греков. Именно это об­стоятельство заставило Платона заняться решением философской проблемы, возникшей в конкретной науке. К этому историческому примеру можно было бы добавить другие случаи, когда источником постановки философских проблем явились трудности, возникавшие в различных отраслях научного знания. Основываясь на этом, Поппер утверждает, что «подлинно философские проблемы всегда вырастают из проблем, возникающих вне философии, и они умирают, если эта связь прерывается»². Нельзя думать, что такие проблемы возникают только в науке: они появляются и в политике, и в праве, и в морали, и в искусстве, и в социально-экономической жизни в целом. Пока фи­лософия сохраняет связь с различными сферами духовной жизни и культуры вообще, реагирует на трудности их развития, она оказывает­ся в состоянии ставить и решать подлинные философские проблемы. Хотя источником возникновения философских проблем служат труд­ности, появляющиеся вне рамок самой философии — в науке и других сферах культуры и общественной жизни — это не превращает их в ча­стные проблемы, так как их решение приобретает общий мировоз­зренческий смысл, одинаково интересный и для конкретных наук и различных сфер общественной жизни.