7.5. Социологическая интерпретация рациональности

В социологии понятия рациональности и ценности впервые на­чал исследовать Макс Вебер. Он обратил внимание на то, что в разных типах обществ, существовавших в истории, эти понятия ис­толковываются и применяются по-разному. Если в традиционном обществе, например, родово-племенном, главным регулятором от­ношений между людьми служат ценностные семейно-родственные установки, то в современном капиталистическом обществе господствует полная рациональность, расчет и выгода. Соответственно этому, Вебер характеризует традиционное общество как ценностное, а капиталистическое — как целерационалъное. В то время как в тра­диционном обществе распределение материальных благ и оценка деятельности людей происходит согласно той роли, которую они играют в обществе, в классическом капиталистическом обществе, согласно Веберу, главное значение приобретают результаты целесо­образно организованного труда и хорошо продуманной технологи­ческой организации производства.

Понятие целерационалъной деятельности, введенное Вебером, достаточно ясно подчеркивает, прежде всего, роль цели в достиже­нии намеченного результата. Но эта цель должна быть реализована с помощью рациональной деятельности, под которой в экономике подразумевается наиболее целесообразный способ производства то­варов с использованием наименьшего количества ограниченных ре­сурсов общества. Именно для этого производство должно быть ос­новано на новейшей технологической базе с применением послед­них достижений науки.

Однако Вебер не считает экономическую рациональность мате­риальной основой развития общества. В работе «Протестантская эти­ка и дух капитализма» он, напротив, доказывает, что возникновение европейского капитализма обязано протестантской религии и этике, которые воспитывали у людей такие качества, как трудолюбие, чест­ность, бережливость и расчет. Рассматривая различные религиозные системы, Вебер утверждает, что они в специфической форме опреде­ляют соответствующие типы рациональности, как это произошло с протестантизмом. Однако по мере дальнейшего расширения и углуб­ления процесса рационализации возникает своеобразный парадокс, связанный с упадком религиозной веры.

Вместо того, чтобы стать опорой западного общества, религия непрерывно утрачивает свои позиции, а ее место постепенно зани­мает наука. Современное ему западное общество Вебер рассматри­вает как типичное целерациональное общество, которое противо­стоит всем традиционным обществам прошлого именно потому, что в нем все, начиная от производства и кончая религией и моралью, пронизано идеей рациональности. Вебер сравнивает такое общество с «чудовищным космосом, в котором каждый отдельный человек ввергнут с момента своего рождения и границы которого остаются для отдельного индивида как такового раз навсегда данными и не­изменными»¹. Однако идея рациональности во многом носит у него абстрактный характер, и поэтому на ее основе трудно построить различные типы рациональности в обществе. Признак, по которому можно различать такие типы, является неопределенным, и потому его трудно применить к конкретным социальным системам и струк­турам. Действительно, в процессе развития социальной системы воз­никает множество целей, которые трудно согласуются друг с другом. Кроме того, в социальной деятельности обычно учитываются лишь ближайшие результаты рациональной деятельности, а отдаленные последствия, часто оказывающие решающее воздействие на систему, чаще всего никак не учитываются. В этом отношении социальная деятельность мало чем отличается от других видов деятельности.