8.5. Модель структуры научных революций т. Куна

Книга Т. Куна «Структура научных революций» была опублико­вана в 1970 г. и сразу же обратила на себя внимание и ученых и философов науки. Вокруг нее возникли многочисленные споры и дискуссии, которые были вызваны нетрадиционным подходом автора к проблемам развития научного знания и истории науки в целом. В ней Т. Кун обращает внимание прежде всего на то, что представле­ния об истории науки, встречающиеся в современных учебниках, ис­кажают реальную картину научных открытий, возникновения новых идей и теорий; В них развитие науки рассматривают как исключи­тельно эволюционный процесс накопления все новых и новых ис­тин и не обращают внимания на радикальные, революционные из­менения, которые возникают в науке.

«Развитие науки при таком подходе, — писал он, — это посте­пенный процесс, в котором факты, теории и методы слагаются во все возрастающий запас достижений, представляющий собой науч­ную методологию и знание»¹. Другими словами, научный прогресс при таком понимании выступает как чисто кумулятивный процесс накопления научных истин. На конкретных примерах из истории астрономии, физики, химии и других

наук Т. Кун убедительно показывает, что реальный прогресс науки всегда сопровождался коренными изменениями их концептуальной структуры, возникновением новых фундаментальных понятий и теорий, которые он связывает с научными революциями. Такие революции, по его мнению, «являются дополнениями, разрушающими традиции». В соответствии с этими представлениями он и строит свою модель развития науки.

В этой модели он выделяет прежде всего нормальную науку, когда ученые работают в рамках общей парадигмы исследования. Хотя понятие парадигмы остается у него четко не определенным и допускает множество толкований, но из приведенных в книге примеров можно сделать вывод, что под ней он подразумевает большой частью фундаментальную теорию, которой ученые руководствуются в своем исследовании, применяя ее к разным конкретным явлениям. Типичными парадигмами являются например, механика Ньютона, электромагнитная теория Максвелла, эволюционная теория Дарвина и другие. Таким образом, научная деятельность в рамках нормальной науки сводится к разрешению частных проблем или, как говорит сам он, к решению головоломок. Парадигма при этом выступает как образец для их решения, что соответствует первоначальному значению этого слова в древнегреческом языке: (paradeigma - пример, образец). Под влиянием критики Т.Кун во втором издании своей книги сделал уточнения и разъяснения по ряду вопросу, в т.ч. и по поводу парадигмы. Во многих случаях он рассматривал научное сообщество именно как коллектив ученых, придерживающихся общей парадигмы, а парадигму – как то, что объединяет ученых. В дальнейшем под влиянием критики он отказался от таких представлений и признал необходимость социологического определения научного сообщества.

Хотя парадигму, как мы видели, можно для иллюстрации представить как фундаментальную теорию, но Кун считает, что она имеет более общий и комплексный характер, чем теория. Поэтому в дополнении ко второму изданию своей книги он рассматривает парадигму как дисциплинарную матрицу, которая включает в свой состав четыре компонента.

Во-первых, она содержит символические обобщения, с помощью которых формулируются основные законы науки, например второй закон Ньютона F=m.a или закон Ома I=v/r. Такие обобщения используются главным образом в точных науках, где широко используются символы и формулы математики для количественного выражения взаимосвязей между изучаемыми величинами. В других науках обобщения выражаются обычно словами.

Вторым компонентом дисциплинарной матрицы служат общепризнанные представления о природе исследуемых процессов, например, утверждение о том, что теплота представляет кинетическую энергию молекул, из которых состоит тело. Эти представления можно было отобразить с помощью обобщающих концептуальных моделей. По мнению Куна, они составляют метафизическую, или философскую, часть матрицы.

Третьим компонентом дисциплинарной матрицы служат ценности, которых придерживается научное сообщество. Они имеют более широкий характер, чем предшествующие компоненты и поэтому разделяются большим числом ученых. Наиболее укоренившиеся ценности в науке касаются характера ее предсказаний: их надежности, точности, предпочтения количественных методов перед качественными и т.д. Однако эти общие ценности могут по-разному использоваться различными группами ученых, но суждения об их простоте, логичности, вероятности и т.п. у разных групп и лиц могут различаться друг от друга.

Дисциплинарная матрица должна содержать общепризнанный образец для решения проблем нормальной науки. Именно в этом смысле парадигма обычно рассматривалась раньше. В модели Куна она также играет важнейшую роль, т.к. помогает более эффективно решать конкретные проблемы и объединяет ученых в рамках определенного научного сообщества. Поэтому он характеризует нормальную науку как науку, использующую парадигму.

Однако уже в нормальной науке исследователи встречаются с фактами, которые оказываются трудно объяснимыми в рамках существующей парадигмы. Обычно такие аномалии пытаются объяснить путем модификации существующей теории или парадигмы, или уточнения вспомогательных гипотез и даже придумывают особые ad hoc гипотезы для оправдания данного случая. В качестве наиболее интересного исторического примера может служить переход от старой геоцентрической системы Птоломея к гелиоцентрической системе Коперника. Поскольку фактические наблюдения за движением планет все больше расходились с предсказаниями геоцентрической системы, то Птоломей и его последователи к основным их круговым движениям добавляли движения по эпициклам, чтобы согласовать свои теоретические предсказания с реальными наблюдениями. Гелиоцентрическая система Коперника отбросила такого рода ad hoc гипотезы, поместив в центр планетной системы Солнце, а Землю отнесла к разряду планет.

Многочисленные примеры не только из прошлого, но и из не­давней истории науки свидетельствуют о том, что доминирующие в науке фундаментальные теории, выступающие как парадигмы ис­следования, сталкиваясь с противоречиями и аномалиями, в конце концов уступают свое место новым парадигмам. Переход от классической механики к механике квантовой, а от теории гравитации Ньютона к общей теории относительности Эйнштейна могут слу­жить убедительным подтверждением развития современной науки через изменение ее парадигм исследования.

Таким образом, по мере увеличения аномальных фактов, проти­воречащих принятой парадигме, возрастает сомнение в ее правиль­ности, которое в конечном счете выливается в явный кризис преж­них принципов и методов исследования. На смену нормальному периоду развития науки приходит кризисный период. «Переход от парадигмы в кризисный период к новой парадигме, от которой мо­жет родиться новая традиция нормальной науки, — писал Кун, — представляет собой процесс далеко не кумулятивный и не такой, который мог бы быть осуществлен посредством более четкой разра­ботки или расширения самой парадигмы»¹.

В подчеркивании качественных изменений в развитии науки, существования в ней наряду с периодами относительно спокойных, «нормальных» этапов, коренных, фундаментальных сдвигов и кон­цептуальных изменений, сопровождающихся революционными из­менениями, состоит одна из важных заслуг модели развития науки Т.Куна. Такая модель не сводит развитие науки к простому количе­ственному росту знания, к накоплению все новых и новых фактов и научных истин, как считают сторонники кумулятивистского подхода. В противоположность этому в новой модели развитие науки рас­сматривается как такой процесс, в котором постепенные, количест­венные изменения, которые характерны для периода нормальной науки, переходят в изменения коренные, качественные или револю­ционные. С точки зрения Т. Куна, научная революция представляет собой поэтому переход от старой парадигмы к новой. Этому пере­ходу обычно предшествует кризис в науке.

Такой подход хотя и вполне согласуется с диалектической кон­цепцией развития, но его необходимо было подтвердить и обосно­вать фактическими данными из истории науки. Однако в историо­графии науки, начиная с работ П. Дюгема, преобладал кумулятивистский взгляд. Другая заслуга Куна состоит в том, что он попытался взглянуть на развитие науки с точки зрения тех профессиональных групп, которые создают науку и составляют научное сообщество.

Такой подход означал выход за рамки интерналистский концепции, в которой все внимание обращается на изучение чисто внутренних, логико-методологических и специальных теоретических проблем науки. Исследование деятельности научного сообщества и научных школ как социологических коллективов открывает возможность для изучения более широкого круга проблем взаимодействия науки с обществом, культурой, техникой и экономикой. Однако Кун созна­тельно ограничился исследованием только научного сообщества, которое создает науку.

Несмотря на эти и другие достоинства модель и концепция раз­вития науки Т. Куна подверглась основательной критике как со стороны ученых, так и особенно философов науки. Большинство возражений встретило его понятие нормальной науки, деятельность которой Кун сводит к применению существующей парадигмы к ча­стным случаям данной области исследования, или решению голо­воломок. Многие ученые, хотя и допускают возможность существо­вания такого периода в развитии науки, но считают его застойным, догматическим и консервативным по существу, а отнюдь не нор­мальным явлением в науке. Они считают, что дух сомнений, кри­тики и творчества присущ науке на всех стадиях ее развития.

Жесткие рамки парадигмы сковывают свободу действий учено­го, так как в этих условиях он не в состоянии предложить новые идеи в существующей дисциплинарной матрице, а тем более ис­пользовать плодотворные методы исследования, доказавшие свою эффективность в других науках. Между тем современные биологи широко применяют новейшие методы физики и химии для раскры­тия тайн жизни. Современный опыт науки показывает, что тенден­ция к расширению контакта и взаимодействия между разными уче­ными, использования методов исследования одних наук а других, возникновение новых междисциплинарный направлений исследо­ваний, таких, как кибернетика и синергетика — все это во многом идет на пользу каждой отдельной науке и в конечном итоге способ­ствует научному прогрессу в целом. Поэтому модель науки, ориен­тирующая на изоляцию отдельных научных теорий и дисциплин в рамках жестких парадигм, их строгих и обязательных предписаний, вряд ли может считаться адекватной действительному положению дел ни в конкретном научном исследовании, ни в развитии научно­го познания в целом.

Существенный недостаток модели Куна заключается также в отсутствии четкого представления о переходе от нормального пе­риода развития науки к революционному, завершающегося сме­ной старой парадигмы новой. Нередко такой переход Кун объясняет субъективными и волевыми факторами, такими, например, как изменение индивидуальной веры, точки зрения, убеждений и ценностных установок членов научного сообщества. «Ни с помо­щью логики, ни с помощью теории вероятности невозможно пе­реубедить тех, кто отказывается войти в круг (сторонников новой парадигмы - Г.Р.). Логические посылки и ценности, общие для двух лагерей при спорах о парадигмах, — подчеркивает он, — не­достаточно широки для этого. Как в политических революциях, так и в выборе парадигмы нет инстанции более высокой, чем со­гласие соответствующего сообщества»¹.

Таким образом, не конкретный объективный анализ ситуации, складывающийся в науке вследствие обнаружения несоответствия аномальных фактов старой парадигме, ее неспособности объяснить эти аномалии, а исключительно согласие между членами научного сообщества служит для Куна причиной принятия ими новой пара­дигмы. Многие авторы поэтому критиковали его за то, что он отка­зывается от рационального объяснения причин принятия новой па­радигмы как внутри научного сообщества, так и вне его.

Новый взгляд на историографию науки, представленный Куном в его книге «Структура научных революций, хотя в ряде пунктов спорный, тем не менее способствовал появлению новых моделей и концепций развития науки. Из них заслуживает внимания методология научных исследовательских проблем Имре Лакатоса (пра­вильнее Лакатоша). В отличие от Куна он рассматривает развитие науки в более широком контексте программ исследования, чем па­радигмы. В рамках такой программы он выделяет:

• «жесткое ядро», состоящее из исходных предпосылок, которые в рамках программы считаются неопровержимыми.

• негативную эвристику, или «защитный пояс» ядра программы, который служит для устранения противоречий с аномальными фактами с помощью вспомогательных допущений и гипотез.

• «позитивную эвристику», указывающую путь для изменения и развития «опровержимых вариантов программы», вследствие чего сама программа выступает не как изолированная теория, а как серия модифицированных теорий, причем их основой служат единые принципы.²

Научная революция в концепции И. Лакатоса представляет со­бой переход от одной исследовательской программы к другой и та­кой переход объясняется с помощью рациональных аргументов.

«Программа, — замечает он, — считается прогрессирующей то­гда, когда ее теоретический рост предвосхищает ее эмпирический рост, т.е. когда она с некоторым успехом может предсказывать но­вые факты... Программа регрессирует, если ее теоретический рост отстает от ее эмпирического роста, т.е. когда она дает только запо­здалые объяснения либо случайных открытий, либо фактов, пред­восхищаемых и открываемых конкурирующей программой»¹.

Идея Лакатоса о конкурирующих программах исследования на­поминает конкуренцию гипотез в эволюционной эпистемологии его учителя К. Поппера, но отличается от нее в двух отношениях: во-первых, Поппер говорит о конкуренции отдельных гипотез, в то время как у Лакатоса речь идет о конкуренции целых исследова­тельских программ; во-вторых, если Поппер озабочен фальсифика­цией гипотез, то Лакатос — потенциальной предсказуемостью ис­следовательских программ.

Рассмотренные выше концепции и модели развития науки ин­тересны тем, что в большинстве своем отказываются от эмпириче­ских, кумулятивистских и неопозитивистских взглядов, которые имели широкое распространение среди ученых и философов нау­ки. Ускоренный прогресс науки в условиях современной научно-технической революции настоятельно диктует необходимость пе­ресмотра прежних представлений о развитии научного знания как процесса не только установления все возрастающего числа новых фактов и открытия новых научных истин, но и радикального пре­образования концептуальных научных систем. В связи с этим по­иски новых моделей научного развития, учитывающих качествен­ные изменения в эмпирическом базисе и теоретических структу­рах науки, будут продолжаться.