Глава 9 научные традиции и научные революции

XX век вошел в историю науки как век крупнейших преобразований в науке и применения ее достижений в технологии производства. Именно поэтому его характеризуют как век научно-технической революции, развернувшейся после Второй мировой войны.

Еще в начале прошлого столетия возникла революция в естествознании, связанная с такими эпохальными открытия­ми в физике, как установление делимости и сложного строе­ния атомов, которые до этого считались последними неде­лимыми частицами материи. Возникшая после этого кванто­вая механика доказала, что свойства элементарных частиц микромира радикально отличаются от свойств обычных тел. Теория относительности А. Эйнштейна выявила неразрыв­ную связь пространственно-временных свойств с движущей­ся материей (полями тяготения).

Все эти великие открытия коренным образом изменили прежнюю, классическую научную картину мира и проложили путь к новому неклассическому ее этапу. В таких условиях вполне понятен интерес к анализу революционных преобра­зований в науке, которыми характеризуется прошлый век. Многие исследователи в связи с этим подвергли обоснован­ной критике кумулятивистские взгляды на развитие науки, сводящие такое развитие к простому накоплению научных истин, не затрагивающих их воздействия на изменение прин­ципов, методов и структуры науки. Однако подчеркивая эти коренные, качественные изменения в науке, нередко забы­вают о преемственности в развитии научного знания, которое иногда выступает в виде противопоставления новаторства традициям. Поэтому нам необходимо прежде всего рассмот­реть, как связаны традиции и новаторство в развитии научно­го знания.

9.1. Взаимодействие традиций и новаций в развитии науки

При изучении развития научного знания ученые обычно обра­щают внимание на то, что каждый новый результат в науке возни­кает на основе предшествующих знаний. Иногда эта связь между новым и старым знанием, как мы видели, принимает форму кумулятивизма, при котором новое знание оказывается простым про­должением и расширением старого знания. Согласно такой точке зрения, развитие науки сводится к чисто количественному накоп­лению новых истин, не затрагивающих глубинные ее структуры и основания. Другими словами, процесс научного развития представ­ляется в виде простого, количественного роста достоверно истинно­го знания, не сопровождающегося коренными, качественными из­менениями в системе знания. Поскольку в сложившейся науке уче­ные обычно работают в рамках узкой специальной ее области, постольку они скорее обращают внимание именно на связь своих результатов с прежними знаниями, чем на глубокие коренные из­менения, которые происходят во всей науке значительно реже. В периоды спокойной эволюции науки такой взгляд на ее развитие, при котором подчеркивается, прежде всего, преемственность между старым и новым знанием, кажется вполне естественным.

Сомнения появляются только в переломные периоды развития науки, когда возникают радикально новые взгляды на ее основные понятия и фундаментальные теории. Под влиянием растущей кри­тики такие сомнения перерастают в недооценку, и даже игнориро­вание всего прошлого знания, в отрицание научных традиций во­обще. Так возникает противопоставление традиций новаторству в науке, спокойного периода ее развития революционному периоду.

В качестве иллюстрации обратимся к концепции Т. Куна, кото­рой мы касались в предыдущей главе. Он справедливо критикует кумулятивистский взгляд на развитие науки, но не раскрывает глу­бокой связи между эволюционными и революционными ее измене­ниями. В процессе развития науки он выделяет так называемый нормальный ее период, когда ученые, принадлежащие к определен­ному сообществу, придерживаются существующей парадигмы, и экстраординарный, или революционный период, когда появляются сомнения относительно прежней парадигмы, и начинаются поиски новой парадигмы. Сам переход от нормальной науки к экстраорди­нарной науке, по мнению Куна, происходит путем «переключения гештальта», т.е. существенного изменения прежнего видения изучае­мого мира. Поэтому саму революцию он рассматривает как «смену понятийной сетки, через которую ученые рассматривают мир»¹. По­скольку новации, а тем более, коренные изменения в науке произво­дят наиболее сильное впечатление, то они не остаются незамеченными и привлекают наибольшее внимание не только самих исследователей, но и всего научного сообщества. Напротив, небольшие, незаметные, постепенные изменения, которые иногда характеризуют как количественные и несущественные, остаются вне поля зрения сообщества ученых, а нередко и историков науки. Важно обратить внимание на то, что между нормальной наукой и революцией Кун не видит глу­бокой внутренней связи, как будто последняя не подготовлена всем предшествующим развитием науки.

Такая точка зрения на научные революции нередко встречается и среди других историков и методологов науки. В ее основе лежит противопоставление новаций традициям в науке, при которой тра­диции рассматриваются как нечто отжившее, устаревшее, которое должно быть отвергнуто, чтобы дать дорогу новому. Но в таком случае естественно возникает вопрос: откуда берется новое в науке, как оно возникает? Очевидно, что если бы традиции не содержали, хотя бы и в неразвитой, зародышевой форме, элементы нового, то не могли бы возникнуть и новации, а тем более революции в науке. С другой стороны, традиции, конечно, содержат и устаревшее, инертное и консервативное, которое требует отрицания, устранения и преодоления.

Однако сами ученые неизменно подчеркивают, что наука не может развиваться без связи с теми знаниями, которые наработаны до них, без тех понятий, концепций и методов, которыми пользова­лись их предшественники. Новации поэтому возникают как вос­произведение старых образцов исследования в новых условиях. Имен­но новые условия заставляют ученых критически пересматривать прежние образцы исследования и приспосабливать их к новым ситуа­циям. Поэтому в рамках этого процесса происходит не просто воспро­изведение старых образцов, а их существенное изменение, связанное с генерированием новых идей и открытий. Действительно, в результате применения традиций к новым ситуациям обнаруживается неспособ­ность старых методов и теорий объяснить новые факты. В связи с этим возникают проблемы, для разрешения которых выдвигаются но­вые идеи и гипотезы, которые, однако, не затрагивают все надежно проверенные знания. На это обстоятельство обращает особое внима­ние один из создателей квантовой механики Вернер Гейзенберг.

«...Все всегда начинается с весьма специальной, узко ограничен­ной проблемы, не находящей решения в традиционных рамках. Ре­волюцию делают ученые, которые пытаются решить эту специальную тему, но при этом еще и стремятся вносить как можно меньше из­менений в прежнюю науку. Как раз желание изменить как можно меньше, и делает очевидным, что к введению нового нас вынуждает предмет, что сами явления, сама природа, а не какие-либо человече­ские авторитеты заставляют нас изменить структуру мышления»².

¹ Кун Т. Структура научных революций. М., 1975. С. 135.

² Гейзенберг В. Шаги за горизонт. М., 1987. С. 198.

Сторонники узкого понимания научной революции не видят их связи и преемственности с традициями, рассматривают революции преимущественно как возникновение новых фундаментальных тео­ретических концепций, подобных концепциям Коперника, Ньютона, или Эйнштейна. При таком подходе возникает не только противо­поставление друг другу революций разного типа и масштаба, но и новаторства в науке традициям, революционных изменений эволю­ционным, в чем мы могли убедиться на примере книги Т. Куна. В сущности, по его мнению, в рамках нормальной науки ученый ра­ботает традиционно, придерживаясь существующей парадигмы. В революционный период всякая связь с традицией прерывается и поэтому новая парадигма возникает не в результате критического анализа новых фактов и использования надежно обоснованного старого знания при решении новой проблемы, а достижения согла­сия между членами научного сообщества.

«Как в политических революциях, так и в выборе парадигмы, — пишет он, — нет инстанции более высокой, чем согласие соответ­ствующего сообщества»¹. Таким образом, Кун не рассматривает ре­волюции как неизбежный результат развития объективных процес­сов, совершающихся как в обществе, так в научном познании. В связи с этим многие критики справедливо указывали ему на непра­вомерность аналогии, которую он проводит между политическими и научными революциями.

При анализе научных революций необходимо также учитывать, что они не ограничиваются только концептуальными изменениями, такими, как появление новой парадигмы, фундаментальной теории или концепции, благодаря которым возникает новое видение реаль­ности. Как правило, новым концептуальным изменениям предшест­вует открытие новых объектов исследования. Типичным примером такой революции является переход от изучения законов движения макротел в классической механике к исследованию закономерностей движения микрочастиц материи в квантовой механике. Именно та­кие необычные для обыденного сознания свойства этих частиц, как корпускулярно-волновой дуализм, потребовали коренного пере­смотра классических представлений, согласно которым такие свой­ства не могут быть присущи одному и тому же объекту.

Не менее важные революционные изменения в науке возника­ют при появлении новых средств и методов исследования. Достаточ­но напомнить, какой переворот в биологии был вызван изобрете­нием сначала обычного микроскопа, а потом ультрамикроскопа. Аналогично этому, изобретение оптического телескопа привело к первой революции в астрономии, а радиотелескопа — ко второй ас­трономической революции. Число таких новых изобретений средств наблюдения, измерения и эксперимента в науке, революционизи­рующих науку, можно легко увеличить.

К радикальным изменениям приводит также открытие и приме­нение принципиально новых эмпирических и теоретических методов исследования. Революция в естествознании XVII века была связана, как известно, с применением нового экспериментального метода, так же как м новыми теоретическими методами, включая использование новых математических средств и теорий для построения и проверки естественнонаучных теорий и гипотез. В ходе дальнейшего прогрес­са науки роль теоретических методов и математических моделей анализа изучаемых явлений непрерывно усиливается. Появляется даже специфическая форма синтеза эмпирических и теоретических методов исследования в виде мысленного эксперимента, начало ко­торому положили еще Галилей и Ньютон.

¹ Кун Т. Структура научных революций. С. 126.

Наконец, возникновение принципиально новых идей, концеп­ций, средств и методов исследования формирует качественно от­личный стиль научного исследования, который накладывает свой отпечаток на интеллектуальный климат своей эпохи. Очень часто все эти основные особенности научного развития выступают как взаимосвязанные и взаимообусловленные аспекты научной револю­ции. Но это не исключает революционных сдвигов, характеризую­щих только некоторые аспекты прогресса науки. Однако иногда к научным революциям относят самые различные изменения в разви­тии науки, касаются ли они появления некоторых оригинальных идей частного характера, усовершенствования экспериментальной техники, методики измерений и расчетов и т.п. В результате этого четкие критерии революционных изменений в науке исчезают, и каждый по своему произволу может рассматривать отдельные слу­чаи из истории науки как революционные, а другие — нереволю­ционные. В связи с этим возникает необходимость несколько под­робней остановиться на освещении этого вопроса.