- •Тема 1. Предмет и основные концепции современной философии науки
- •1. Три аспекта науки. Предмет философии науки.
- •Эволюция подходов к анализу науки
- •2. Становление и развитие философии науки: неопозитивизм, поспозитивизм
- •Наука в культуре современной цивилизации
- •Тема 2. Возникновение науки и основные стадии ее исторической эволюции
- •1. Возникновение науки
- •2. Античная наука
- •З. Наука средневековья
- •З. Формирование идеалов науки Нового времени
- •Глава 4 структура эмпирического знания
- •4.1. Особенности эмпирического уровня познания
- •4.2. Структура эмпирического знания
- •Структура теоретического знания
- •5.1. Абстрагирование и идеализация — начало теоретического познания
- •5.2. Научные факты и их обобщение
- •5.3. Выдвижение, построение и проверка научных гипотез
- •5.4. Научные законы, регулярность и случайность
- •5.5. Научные теории, их структура и классификация
- •Глава 6 основания науки
- •6.1. Структура оснований науки
- •6.2. Идеалы и нормы научного познания
- •6.3. Научная картина мира
- •6.4. Философские основания науки
- •Глава 7 рациональность в научном познании
- •7.1. Основные формы рациональности
- •7.2. Классическая концепция рациональности
- •7.3. Диалектический подход к проблеме рациональности
- •7.4. Нормативно-методологическая интерпретация рациональности
- •7.5. Социологическая интерпретация рациональности
- •7.6. Рациональность как деятельность
- •Глава 8
- •8.1. Экстерналистский и интерналистский взгляды на развитие науки
- •8.2. Кумулятивистский подход к росту науки
- •8.3. Эмпирический взгляд на рост научного знания
- •8.4. Эволюционная концепция роста научного знания
- •8.5. Модель структуры научных революций т. Куна
- •Глава 9 научные традиции и научные революции
- •9.1. Взаимодействие традиций и новаций в развитии науки
- •9.2. Научные революции как перестройка оснований науки
- •9.3. Типология научных революций
- •9.4. Научные революции как точки бифуркации в развитии знания
- •Глава 10 особенности современного этапа развития науки
- •10.1. Современные процессы дифференциации и интеграции наук
- •10.2. Освоение самоорганизующихся, «синергетических» систем и новые стратегии научного поиска
- •10.3. Глобальный эволюционизм как синтез эволюционного и системного подходов
- •10.4. Глобальный эволюционизм и современная научная картина мира
- •10.5. Проблемы биосферы и экологии в современной науке
- •10.6. Усиление взаимосвязи между естественнонаучным и социально-гуманитарным знанием
- •10.7. Современная наука и изменение ее мировоззренческих принципов
- •Глава 11
- •11.1. Общая характеристика методов науки
- •11А Взаимодействие методологии с другими дисциплинами
- •11.6. Анализ исследования и обоснования его результатов
- •12.1. Проблема как связующее звено между наблюдением и теорией
- •12,3. Возникновение проблем в развитии научного знания
- •12.4. Решение проблем и прогресс научного знания
- •12.5. Постановка и разработка научных проблем
- •13.1. Индуктивная модель обоснования науки
- •13.5. Метод математической гипотезы и его применение в науке
- •13.6. Гипотетико-дедуктивная модель науки
- •14.1. Абдукция как альтернатива гипотетико-дедуктивному методу
- •14.2. Абдуктивные рассуждения и их особенности
- •14.3. Возможные способы применения абдуктивных рассуждений
- •14.4. Критика и дальнейшее развитие принципов абдукции
- •14.5. Новые подходы к анализу роли абдукции в научном поиске
- •15.1. Общая характеристика природы и структуры научной теории
- •15.4. Основные функции научной теории
- •16.1. Типы и методы научного объяснения
- •16.2. Дедуктивно-номологическая модель объяснения
- •16.3. Альтернативные модели научного объяснения
- •16.4, Методы и модели исторического объяснения
- •17.1. Проблема понимания в герменевтике
- •17.2. Понимание как семантическая интерпретация
- •17.4. Понимание как процесс развития познания
- •17.5, Особенности понимания в исторической науке
- •18.1. Логическая структура предсказаний
- •18.3. Прогнозирование как особый тип предвидения
- •18.4. Предвидения и пророчества в истории
- •Глава 11 164
4.2. Структура эмпирического знания
Исходной формой любого эмпирического познания исторически служит наблюдение, поскольку именно с него начинается познание. Логически же оно имеет более широкий характер применения, ибо используется как в обыденном, так и в научном познании.
Научные наблюдения и их особенности
Наблюдение в науке существенно отличается от обыденного или случайного наблюдения тем, что представляет собой целенаправленное, систематическое и организованное восприятие изучаемых предметов и явлений. Связь наблюдения с чувственным познанием очевидна, поскольку процесс восприятия действительности связан с переработкой и синтезом тех ощущений, впечатлений образов, которые наблюдатель получает от внешнего мира. Все от являются отображением отдельных чувственно воспринимаем свойств, сторон и отношений наблюдаемых предметов и явлен Иногда наблюдение может относиться также к восприятию переживаний, чувств и других психических состояний самого субъекта. Такое наблюдение называют интроспекцией.
Деятельность сознания в процессе наблюдений не ограничивается только объединением и синтезом ощущений в единый чувственный образ, или восприятие. Активная роль сознания на эмпирической стадии познания проявляется прежде всего в том, что ученый не просто фиксирует встречающиеся ему факты, а сознательно и целенаправленно ищет их, руководствуясь определенно идеей, предположением, гипотезой или теорией. Поэтому часто говорят, что наблюдения в науке «теоретически нагружены», т.е. предполагают взаимодействие с теоретическими представлениями.
Сторонники эмпиризма и позитивизма, чтобы гарантировать чистоту и надежность наблюдений, требуют отказаться при этом какой-либо связи эмпирических фактов с предварительными теоретическими идеями и гипотезами. Логические позитивисты, например, предлагали даже создать «чистый язык наблюдений», не держащий и не предполагающий какой-либо связи с теоретическим языком. Нетрудно, однако, понять, что все подобные программы оказались явно утопическими. Даже в обыденном познании наблюдениях люди опираются на прежние житейские мысли, он и обобщения.
В отличие от простых, повседневных наблюдений, большей частью случайны и неорганизованны, научные наблюдения имеют систематический и упорядоченный характер: одного нескольких случаев наблюдения обычно бывает явно недостаточно, чтобы на этом основании судить, например, о подтверждении или опровержении гипотезы. Наблюдения в науке характеризуются также своей целенаправленностью: предпринимая исследование, каждый ученый ставит перед собой вполне определенную цель: подтвердить или опровергнуть интересующее его гипотезу или теорию. Таким образом, ученый не просто регистрирует любые факты, а осуществляет их селекцию, т.е. сознательно отбирает те из них, которые имеют отношение к поставленной им цели. Взаимосвязь и взаимодействие научных наблюдений с теоретическими представлениями дает возможность не только целенаправленно искать новые факты, но и правильно их истолковывать, а тем самым отделять существенные факты от несущественных. Вот почему в науке редко бывает, чтобы важные открытия делались неспециалистами, хотя бы потому, что случай, как указывал известный французский микробиолог Луи Пастер, может научить чему-то только подготовленный ум.
В научных наблюдениях широко используются также специальные средства и устройства (микроскопы, телескопы, фотокамеры, кино и теле аппараты и т.д.), которые служат для того, чтобы компенсировать природную ограниченность органов чувств человека, повысить точность и объективность результатов наблюдения.
С точки зрения эпистемологии следует обратить особое внимание на следующие особенности научных наблюдений.
Интерсубъективный характер. Поскольку наблюдения в науке служат, с одной стороны, эвристической основой для построения гипотез и теорий, а с другой - средством для их эмпирической проверки, постольку они должны давать результаты, которые не должны зависеть от воли, желаний и намерений субъекта. Эти результаты должны быть воспроизводимы любым исследователем, который знаком с соответствующей проблемой. Часто поэтому говорят, что наблюдения должны информировать нас об объективных свойствах и закономерностях реальных явлений и процессов. Более точнее нам кажется говорить в данном случае об интерсубъективности результатов наблюдений, т.е. об их независимости от индивидуального исследователя, возможности их повторения и воспроизведения другими учеными. Однако достижение такой цели связано с немалыми трудностями и ошибками. Хотя наблюдения основаны на чувственном восприятии, тем не менее эти восприятия не являются чисто пассивным созерцанием действительности, поскольку сознание не только отражает мир, но и творит его. В процессе такого активного, творческого освоения мира даже на чувственной ступени познания возможны ошибки, заблуждения и даже простые иллюзии, связанные с деятельностью органов чувств. Всем хорошо известно, например, что палка, опущенная в воду, кажется сломанной. Ошибочность такой иллюзии опровергается опытом, а теоретически объясняется законом преломления света на границе двух сред. 3начительно труднее обстоит дело с такими ошибками наблюдения, которые связаны с предвзятыми представлениями, ошибочными исходными установками и другими субъективными факторами, особенно при косвенных наблюдениях. Поэтому первым необходимыми, хотя и недостаточным условием получения верных результатов наблюдения является требование, чтобы эти результаты имели интерсубъективный характер, и могли быть получены другими наблюдателями.
С этой точки зрения становится ясным, что непосредственные данные чувственного опыта отдельного субъекта, так называем sепsе dаtа, которые выдвигались эмпиристами в качестве подлинно верного источника знаний, имеют небольшую ценность в науке именно потому, что индивидуальные ощущения и восприятия поддаются объективному контролю и проверке. При научном подходе к исследованию интерсубъективность служит важным этапом на пути достижения объективно истинного знания. Но и в случае результаты наблюдений разных исследователей тщательно анализируются в свете существующих теоретических представлен а их точность и достоверность проверяется с помощью специальных приборов и регистрирующих устройств.
На первый взгляд может показаться, что использование приборов наблюдения, усиливающих точность наблюдений, целиком исключает, если не ошибки, то субъективизм в процессе наблюден Нетрудно, однако, понять, что данные, фиксируемые прибора сами по себе еще ни о чем не говорят. Они требуют соответствующей интерпретации, которая осуществляется на основе соответствующих теоретических представлений.
Интерпретация данных наблюдения. Термин «данные наблюдения» может породить ошибочное впечатление, что они даются и наблюдателю чуть ли не в готовом виде. Такое впечатление в какой-мере соответствует обыденному представлению о результатах наблюдения, но явно противоречит научной практике. Как правило в науке данные представляют собой результат длительного, тщательного и продуманного исследования.
Во-первых, поскольку данные получаются отдельными исследователями, то они должны быть освобождены от различных наслоений и субъективных впечатлений. Как уже отмечалось выше науку интересуют объективные факты, которые допускают контроль и проверку, в то время как непосредственные чувственные впечатления являются исключительно достоянием субъекта.
Во-вторых, в качестве данных в науку входят не просто ощущения и восприятия от наблюдаемых предметов и явлений, а результаты их рациональной переработки, включающей стандартизацию данных наблюдения с помощью статистической теории ошибок, а также осмысления их с точки зрения соответствующей теории. Стандартизация предполагает приведение данных к некоторым нормальным (стандартным) условиям наблюдения, чтобы можно было их подвергнуть первичной систематизации. Для этого составляются таблицы, строятся графики и диаграммы. Этот материал может быть использован для выдвижения предварительных обобщений и построения простейших эмпирических гипотез.
В-третьих, подлинная интерпретация данных наблюдения в терминах соответствующей теории проводится тогда, когда они начинают применяться в качестве свидетельств для подтверждения иди опровержения тех или иных гипотез. Необходимым условием для использования таких данных является их релевантность к проверяемой гипотезе, т.е. возможность с их помощью проверить гипотезу, т.е. либо подтвердить, либо опровергнуть ее. Обычно свидетельствами считаются только те данные наблюдения, которые имеют непосредственное отношение к гипотезе и предсказаны определенной теорией. Почему мы считаем туманный след в камере Вильсона свидетельством в пользу того, что он оставлен заряженной микрочастицей? Очевидно, потому, что он предсказан теорией ионизации. Точно также наблюдение Эрстедом отклонения магнитной стрелки над проводником, по которому идет ток, натолкнуло его мысль на то, что в данном случае ток образует магнитное поле. Этот пример показывает, что хорошо подготовленные и осмысленные наблюдения могут служить не только для проверки готовых гипотез и теорий, но и служить средством эвристического поиска новых теорий. Приведенные примеры показывают, что данные наблюдения сами по себе, без теоретической их интерпретации не могут служить свидетельствами «за» или «против» какой-либо гипотезы. Пока не существует теоретического осмысления данных наблюдения, вновь обнаруженные факты в лучшем случае могут оставаться случайными и непонятными открытиями. К ним можно отнести, например, открытие еще древними греками свойства янтаря, натертого о сукно, притягивать легчайшие тела (то, что называют теперь электризацией трением) или свойства магнитного железняка притягивать металлические предметы (естественный магнетизм). Вплоть до создания электромагнитной теории все эти наблюдения оставались непонятными, несмотря на попытки объяснить их с помощью механических моделей электрических и магнитных жидкостей. Таким образом, отличие научного наблюдения от обыденного состоит не только в объективности и точности результатов наблюдения, но и широком использовании теоретических понятий и законов для их интерпретации и объяснения. Все это служит основанием для признания тезиса о теоретической загруженности наблюдений.
Функции наблюдения в научном исследовании. Наблюдение и эксперимент являются двумя основными формами эмпирического знания в науке, без которых невозможно получить ни исходную информацию для дальнейших теоретических построений, ни их последующую проверку. Существенное отличие наблюдения от эксперимента заключается в том, что оно осуществляется без какого-либо изменения изучаемых явлений и вмешательства наблюдателя нормальный процесс их протекания. Эту особенность научных наблюдений очень ясно выразил известный французский ученый Клод Бернар: наблюдение, указывал он, происходит в естественных условиях, которыми мы не можем распоряжаться. Это, конечно, вовсе не означает, что научные наблюдения являются пассивным отражением всего, что попадает в сферу непосредственного восприятия органов чувств. Мы уже отмечали, что они представляют целесообразно организованный, контролируемый и теоретически направляемый процесс. Поэтому речь здесь идет не об отсутствии активности субъекта вообще, а активности практической, связанной невозможностью непосредственного воздействия на наблюдаемые предметы и явления. Чаще всего мы вынуждены ограничиться наблюдениями и исследовать их в естественных условиях протекания потому, что они недоступны для практического воздействия. Та обстоит дело с большинством астрономических явлений, хотя в последние десятилетия в связи с широким развертыванием космических исследований и в этой сфере начинает применяться научный эксперимент. И все же наблюдение с помощью все более совершенных инструментов останется и в будущем важнейшим методом исследования звезд, туманностей, галактик и других объектов Вселенной.
При изучении социальных явлений нередко прибегают к так называемому включенному наблюдению, когда социолог включается работу соответствующего коллектива в качестве его члена, чтобы исследовать вопрос с большей объективностью и без особых помех на поведение и действия членов коллектива. Непосредственное наблюдение со стороны, а тем более социальный эксперимент в этом случае значительно исказили бы реальную картину.
Эксперимент как важнейший способ эмпирического познания
В отличие от наблюдения ученый, когда ставит эксперимент, сознательно вмешивается в ход процесса, чтобы получить боле точные и надежные результаты. Вот почему экспериментальный метод получил такое широкое распространение в научном познании. Современная наука, как мы теперь знаем, по существу берет свое начало после появления первых блестящих экспериментов Г. Галилея, которые убедительно продемонстрировали преимущества опытного изучения природы во взаимодействии с теорией. Без преувеличения можно утверждать, что громадные успехи в изучении природы за последние четыре столетия были достигнуты прежде всего благодаря эксперименту.
Характерная особенность эксперимента как специального эмпирического метода исследования заключается в том, что он обеспечивает возможность активного практического воздействия на изучаемые явления и процессы. Исследователь здесь не ограничивается пассивным наблюдением явлений, а сознательно вмешивается в естественный ход их протекания. Он может осуществить это, либо, изолировав исследуемые явления от некоторых внешних факторов, либо изменив определенные условия, в которых они происходят. И в том, и в другом случае результаты испытаний точно фиксируются и контролируются. Таким образом, дополнение простого наблюдения активным воздействием на изучаемый процесс, превращает эксперимент в весьма эффективный метод эмпирического исследования. Этому способствует в первую очередь более тесная связь эксперимента с теорией.
«Экспериментирование, — пишут И. Пригожий и И. Стенгерс, — означает не только достоверное наблюдение подлинных фактов, не только поиск эмпирических зависимостей между явлениями, но и предполагает систематическое взаимодействие между теоретическими понятиями и наблюдением»1
Идея эксперимента, план его проведения и интерпретация результатов в гораздо большей степени зависят от теории, чем поиск и интерпретация данных наблюдения. В настоящее время экспериментальный метод используется не только в тех опытных науках, которые по традиции относят к точному естествознанию (механика, физика, химия и другие), но и в науках, изучающих живую природу, особенно в тех из них, которые применяют современные физические и химические методы исследования (генетика, молекулярная биология, физиология и другие).
Своими достижениями наука обязана эксперименту именно потому, что с его помощью удалось органически связать мысль и опыт, теорию и практику. По сути дела, эксперимент представляет собой вопрос, обращенный к природе. Ученые убедились, что природа отвечает на правильно поставленные ей вопросы. Поэтому со времен Галилея эксперимент стал важнейшим средством диалога между человеком и природой, способом проникновения в глубокие ее тайны и средством открытия законов, которые управляют наблюдаемыми явлениями.
Структура эксперимента. Поскольку существующие в науке эксперименты различаются большим разнообразием как по своим целям, так и конкретным содержанием, то при рассмотрении их структуры возникает немало трудностей, связанных с выделением общих их признаков. Поэтому при анализе общей структуры эксперимента ограничиваются обычно выявлением наиболее общих, характерных черт построения эксперимента. Прежде всего устанавливают цель эксперимента, которая может состоять либо в проверке определенной гипотезы или теории, либо в поиске некоторой эмпирической зависимости между величинами, описывающими некоторый процесс. Большей частью эксперимент используется для проверки научных гипотез. Поэтому при постановке цели точно указывают, какие следствия из гипотезы подлежат опытной проверке, в какой форме, — качественной или количественной, — эти следствия необходимо представить, как точно определить те существенные факторы, от которых зависит результат эксперимента.
Вторая стадия эксперимента состоит в контроле над его проведением, который заключается в обеспечении его «чистоты», связанной с изоляцией от влияния таких факторов, которые могут заметно изменить результат эксперимента.
Третья стадия эксперимента связана с интерпретацией полученных данных и статистической обработкой результатов измерения соответствующих величин.
Планирование эксперимента. Уже в. процессе научного наблюдения ученый руководствуется определенными теоретическими представлениями о наблюдаемых фактах. В гораздо большей степени зависимость от теории проявляется в эксперименте. Прежде чем поставить эксперимент, надо располагать не только общим его замыслом, но и тщательно продумать план его проведения, т.е. теоретическую схему построения отдельных его стадий. Выбор типа эксперимента, как и конкретный план его построения, в первую очередь определяется той научной проблемой, которую предстоит решить с его помощью. Одно дело, когда эксперимент предназначен для качественной оценки и проверни гипотезы, т.е. простого установления зависимости между факторами исследуемого явления. Совсем другое дело, когда ставится задача определения количественной зависимости между этими факторами в математической форме, т.е. поиска функций, уравнений и других математических структур, которые адекватно отобразили бы количественные отношения между факторами. Все это свидетельствует о том, что план
проведения каждого конкретного эксперимента обладает своими особенностями. Поэтому не существует какого-либо общего шаблона юга схемы, с помощью которых можно было бы построить эксперимент для решения любой проблемы в каждой экспериментальной науке. Самое большее, что можно здесь сделать, — это наметить стратегию исследования и дать некоторые общие рекомендации по построению и планированию эксперимента.
После того, как будет точно сформулирована цель эксперимента, необходимо выделить сначала те факторы, которые оказывают существенное влияние на его проведение. Выявление таких факторов зависит как от степени теоретической зрелости соответствующей науки, так и особенно от интуиции и опыта исследователя. В своих экспериментах по изучению свободного падения тел Галилей, как мы видели, не учитывая влияния сопротивления воздуха, неоднородности поля тяготения, не говоря уже о температуре или строении тел на результат опытов. Все эти факторы не оказывают какого-либо существенного влияния на падение тел вблизи земной поверхности, где сопротивление воздуха незначительно, а ноле тяготения практически можно считать однородным, хота во времена Галилея не существовало теории, объясняющей это явление. Когда имеется достаточно разработанная общая теория, тоща выявить существенные факторы планируемого эксперимента не слишком трудно. Если же исследование только начинается, а область изучаемых явлений совсем новая, тогда отделить существенные факторы от несущественных представляет трудную проблему. Ведь любой фактор в принципе может оказаться существенным и поэтому без предварительного исследования и проверки заранее его исключить нельзя. С другой стороны, проверить, являются ли все факторы существенными, также невозможно. Следовательно, перед исследователем здесь возникает проблема выбора: если он сделает правильный выбор, то эксперимент даст ему возможность успешно решить проблему.
История науки дает нам множество примеров, когда верный выбор существенных факторов при проведении экспериментов помог ученым открыть важные законы природы. Известно, что Роберт Боиль, впервые сформулировавший закон об обратной пропорциональности между давлением и объемом «идеальных» газов, считал температуру несущественным фактором. Впоследствии французские физики Жак Шарль и Гей Люссак предположили, что температура газа служит существенным его фактором и экспериментально доказали закон о прямой пропорциональной зависимости между объемом и температурой газа. Все это свидетельствует о том, что фактор, считавшийся несущественным в одних экспериментах, становится существенным в других экспериментах.
Следующая стадия при проведении эксперимента сводится изучению зависимостей между существенными факторами при сохранении несущественных факторов неизменными или постоянны». Если в качестве существенных выявлены факторы М1, М2, Мз .... М, то сначала будет изучена зависимость между двумя факторами, например, М1 и М2. Все остальные при этом будут предполагаться постоянными. Изменяя в эксперименте фактор М/2, можно уставить, в какой зависимости от него изменяется фактор М1, например, как меняется объем газа с изменением его давления. Затем аналогично экспериментируют с другими парами, тройками, четверками и т.д. факторов. Именно таким способом в конечном итоге устанавливают взаимозависимость между всеми факторами, которую можно выразить с помощью математических формул или уравнений. Так, в рассмотренных выше примерах, после того, как были установлены частные законы Бойля-Мариотта и Шарля — Гей Люсакка, удалось сформулировать общий закон, выражающий связь между давлением, объемом и температурой идеального газа в уравнения Клапейрона: P.V=R.T,
где Р обозначает давление; V — объем; Т — температуру в шкале и R — универсальную газовую постоянную.
Интерпретация результатов эксперимента. Зависимость эксперимента от теории проявляется не столько при его планировании сколько при истолковании его результатов. При интерпретации данных эксперимента исследователь может встретиться с двумя альтернативами.
Во-первых, он может объяснить эти результаты в терминах известных теорий или гипотез. Поскольку такая проверка состоит в сопоставлении утверждений, выражающих данные эксперимента выводами теории, то возникает необходимость в получении таких логических следствий из теории, которые допускают эмпирическую проверку. Это требует интерпретации по крайней мере некоторых понятий и утверждений теории.
Во-вторых, в ряде случаев ученый не располагает готовой теорией или гипотезой, с помощью которых он смог бы объяснить результаты своего эксперимента. Иногда такие эксперименты даже противоречат теоретическим представлениям, которые доминируют в той или иной отрасли науки. Об этом свидетельствовали, например, многочисленные результаты экспериментов, полученные в конце XIX начале XX вв., которые явно не укладывались в старых классических представлений физики. В 1900 г. Макс Планк убедившись в невозможности объяснить экспериментальные данные по тепловому излучению абсолютно черного тела с позиций классической физики, предложил рассматривать излучение не как непрерывный, а дискретный процесс испускания энергии отдельными порциями, или квантами. Эта интерпретация впоследствии помогла объяснить опытные результаты фотоэффекта и многих других экспериментов. В дальнейшем она сыграла важнейшую роль при создании квантовой механики.
«Долгий двадцатилетний период накануне появления квантовой механики, — указывал один из создателей этой механики М. Борн, — характеризуется накоплением все новых эмпирических данных в пользу реальности этого кванта и полной неприспособленности классических понятий для оперирования с ним»1.
Разумеется, не всякая интерпретация экспериментальных данных приводит к революционным изменениям в науке. Однако любая интерпретация предъявляет определенные требования к существующим теориям, начиная от пересмотра некоторых их элементов и кончая модификацией исходных допущений и принципов.
Функции эксперимента в научном исследовании. Преимущество эксперимента перед наблюдениями заключается в том, что он дает возможность активно и целенаправленно исследовать возникающие в науке проблемы. Ученый может по своему желанию изучать интересующие его явления в самых различных условиях их протекания, упрощать ситуации, строго контролируя при этом ход и результаты процесса. Часто эксперимент уподобляют вопросу, который обращен к природе. Хотя такой метафорический способ выражения и не свободен от недостатков, тем не менее он удачно выражает основную цель эксперимента -— получить ответ на вопрос, заданный природе, проверить гипотезы и теории, описывающие закономерности явлений природы. В обычных, естественных условиях эти процессы крайне сложны и запутаны и поэтому не поддаются точному контролю и управлению. В связи с этим и возникает задача проведения такого их исследования, при котором можно было бы наблюдать ход процесса «в чистом виде».
В этих целях в эксперименте четко отделяют существенные факторы от несущественных и тем .самым значительно упрощают ситуацию. Но такое упрощение, хотя и отдаляет нас сначала от действительности, в конечном итоге способствует более глубокому ее пониманию. При экспериментировании исследователь сосредоточивает внимание на изучении лишь наиболее важных и существенных факторов процесса, стараясь свести к минимуму возмущающее действие второстепенных факторов. Отсюда естественно напрашивается аналогия между экспериментом и абстрагированием. Подобно тому как при абстрагировании мы отвлекаемся от несущественных свойств явлений, при экспериментировании также стремятся выделить и исследовать те существенные факторы, которые детерминируют изучаемый процесс. К числу важнейших задач, которые требуют привлечения экспериментального метода, относится прежде всего опытная проверка гипотез и теорий. Это самая известная наиболее существенная функция эксперимента, которая служит показателем уровня зрелости и точности научного исследования опытных науках. Ни в античности, ни в средние века не было эксперимента в точном смысле этого слова, так как там целью оп скорее был сбор эмпирических данных, чем проверка теоретических идей. Галилей, решительно порвавший с натурфилософскими и схоластическими традициями прежней физики, впервые стал проверять свои гипотезы с помощью эксперимента. Огромные успехи в развитии механики в Новое время были связаны именно с тем, что разработка новых ее гипотез и теорий шла рука об руку с их экспериментальной проверкой. Постепенно такой метод проверки новь теоретических идей проник во все отрасли естествознания, а в н« время используется также и в других науках.
Важную роль эксперимент играет и при формировании новых гипотез и теоретических представлений. Эвристическая роль эксперимента при генерировании новых гипотез заключается в использовании опыта для уточнения и исправления первоначальных допущений и предположений. Если исследователь располагает готовой гипотезой, тогда он использует эксперимент для ее подтвержден или опровержения. Если же он выдвигает новую гипотезу, то обращается к эксперименту, чтобы проверить и уточнить свои первоначальные допущения. Обычно в ходе исследования поисковый и проверочный эксперимент осуществляются одновременно, поскольку ученый не только уточняет свои первоначальные допущения и предположения, но и доводит их до уровня научной гипотезы, а выводит из нее эмпирически проверяемые следствия, которые проверяет с помощью эксперимента.
Однако, какой бы эксперимент ни проводился, он всегда служит лишь определенным звеном в общей цепи научного исследования. Поэтому его нельзя рассматривать как самоцель, а тем более противопоставлять теории. Если эксперимент ставит вопрос природе то такой вопрос может возникнуть лишь в сфере идей и при достаточно высоком уровне развития теоретического знания. Без теории ее направляющих идей невозможно никакое научное экспериментирование, поскольку как само планирование эксперимента, так интерпретация его результатов, требуют обращения к теории.
За четыре столетия своего существования экспериментальный метод продемонстрировал свою высокую эффективность как важнейшего способа эмпирического исследования. Его эффективность непрерывно возрастала по мере усовершенствования экспериментальной техники и степени зрелости теоретической мысли, а также усиления взаимодействия между теорией и опытом. От простейших опытов, представлявших по сути дела усложненные наблюдения до создания целых индустриальных систем для ускорения заряженных частиц, получения высоких и сверхвысоких температур и давлений, мощных радиотелескопов и космических лабораторий — вот далеко не полный перечень того гигантского скачка, который характеризует развитие экспериментальной техники.
Возникает вопрос: если экспериментальный метод является столь эффективным методом эмпирического исследования, то почему он не применяется во всех науках?
Как уже показано выше, применение эксперимента в науке связано прежде всего с возможностью активного взаимодействия исследователя с изучаемым объектом, при котором он является не пассивным наблюдателем происходящих процессов, а изучает их в желательном для него виде, изолируясь от влияния второстепенных факторов. В такой науке, как астрономия, такое вмешательство оказывается принципиально невозможным по практическим соображениям, и поэтому ученые ограничиваются в ней систематическими наблюдениями. Правда, с развитием космических исследований становятся возможными локальные эксперименты по изучению технических процессов и поведения живых организмов в условиях невесомости. Но астрофизика и космология не могут проверять свои гипотезы с помощью экспериментов над небесными телами. Иногда в лаборатории можно создать некоторые условия, подобные, скажем, условиям на Солнце, и выяснить, что при этом происходит, но это будет уже не астрономический, а чисто физический эксперимент. Поэтому осуществление термоядерного синтеза в земных условиях было бы проверкой соответствующей физической, а не астрономической или космологической теории.
В науках, изучающих исторические процессы, происходившие на нашей планете (геология, палеонтология, археология и другие), не только эксперимент, но и непосредственные наблюдения невозможны в силу того, что эти процессы и события уже завершились.
В социальных науках проведение экспериментов с большими группами людей наталкивается на серьезное их сопротивление. Попробуйте, например, провести эксперимент, сознательно нарушив подачу воды, электричества или газа даже для небольшого городского района. Люди возмутятся этим и потребуют запретить такой эксперимент, противоречащий нормам морали и прав гражданского обществу. Поэтому в социологии обычно ограничиваются изучением поведения людей в малых группах, причем наблюдение и в случае не должно противоречить нормам нравственности, политическим, юридическим, экономическим и другим правам людей в гражданском обществе, хотя журналисты и раньше и теперь продолжают писать о «великих социальных экспериментах». Но здесь мы в лучшем случае встречаемся с метафорой, а не проведением) экономических или политических экспериментов.
Эмпирические зависимости и факты. Любое научное исследование опирается на факты, но факты эти настолько многочисленны, что без их анализа, классификации и — главное обобщения — невозможно не только предвидеть тенденции развития явлений и процессов реальной жизни, но просто-напросто разобраться в них. Поэтому классификация и систематизация фактов представляют ее важную стадию научного исследования.
При анализе фактов необходимо избегать двух крайностей: первых, не сводить эмпирический факт к непосредственному чувственному восприятию, во-вторых, не рассматривать его как эмпирическое или теоретическое обобщение. Об ошибочности первой точки зрения было сказано выше. Что касается второй ошибки, то она часто встречается в речи ученых, когда они называют фактами простейшие эмпирические обобщения или законы науки, которые представляются им такими же очевидными фактами, как и результаты наблюдений или экспериментов. Поэтому им кажется, что они не требуют дополнительного анализа. Однако в отличие от фактов эмпирические законы выражают регулярные, устойчивые связи жду объектами. Сходство же между фактами и их эмпирическими обобщениями и законами состоит в том, что они, так же как и величины, которые они описывают, можно наблюдать либо непосредственно, либо с помощью приборов. Например, силу тока моя измерить амперметром, но электроны, создающие ток, нельзя наблюдать с помощью приборов: они вводятся с помощью теории. Хотя граница между наблюдаемыми и ненаблюдаемыми объектами является относительной, тем не менее следует четко отделять эмпирические факты от их обобщений и законов.
Эмпирические законы выражают определенную регулярность в функционировании или поведении эмпирических объектов. Эта регулярность может иметь необходимый и устойчивый характер, когда выявляется, например, причинная или функциональная связь между эмпирическими объектами. Так, эмпирический причинный закон устанавливает связь между двумя непосредственно следующими по времени явлениями и событиями, когда одно из них, называемое причиной, вызывает другое, называемое следствием. Такая ев имеет регулярный, устойчивый и необходимый характер.
Чаще всего эмпирические законы выражают регулярную и обходимую связь между свойствами или отношениями эмпирических объектов, например, между температурой тела и его размерами. В рыночной экономике эмпирический характер имеет закон спроса и предложения, согласно которому с увеличением спроса на товар его цена повышается, а с уменьшением — падает. Этот закон можно наблюдать на любом конкурентном рынке.
В простейших стохастических, или вероятностно-статистических, эмпирических законах описываемая регулярность имеет не необходимый, а лишь случайный характер. Поэтому вероятность в них характеризует не каждое, отдельное случайное событие, а только определенный их ансамбль или класс. Например, если известно, что процент заболевших гриппом в данной местности составляет 25%, то отсюда не следует, что каждый житель этой местности имеет такую же вероятность заболеть гриппом.
Обычно для логического выражения общих эмпирических высказываний или законов используются универсальные кванторы, а для частных — экзистенциальные кванторы, или кванторы существования. Например, универсальный эмпирический закон «все металлы при нагревании расширяются» с помощью символической логики можно представить так: (\/х) М(х) \=\ Р(х)
где (\/х) обозначает универсальный квантор М(х) — свойство быть металлом; \=\ знак импликации, или логического следования, а Р(х) — свойство или способность расширяться.
Для представления частного эмпирического закона следует использовать квантор существования (Зх).
Как открываются или устанавливаются эмпирические законы? Каким способом, например, было найден приведенный выше закон «все металлы при нагревании расширяются»? Поскольку все эмпирические законы являются законами о наблюдаемых свойствах и величинах, постольку очевидно необходимо было начинать с наблюдения и измерения взаимосвязи между изменением таких свойств металлов, как их температура и размеры (длина или объем). Поэтому сначала, например, наблюдали, как изменяется объем железного бруска при его нагревании до определенной температуры и в результате измерения этих величин приходили к заключению, что при повышении температуры бруска с Т! до Т2 его объем Увеличился с уо до Уу.
Эту эмпирически установленную зависимость можно выразить с помощью функции:
Ут = уо [1 + а( Т2 - ТО].
Найденную зависимость затем проверяли с помощью брусков, сделанных из меди, алюминия, цинка и других металлов. Если она оказывалась верной, то путем индуктивного заключения приходили к открытию эмпирического закона, который выражен приведенной выше формулой, где а обозначает коэффициент теплового расширения для каждого вида металла. Из него в качестве факта можно вывести и тем самым объяснить отдельный факт, например, расширение объема бруска железа, подставив вместо а коэффициент его теплового расширения. Таким образом, простейшие эмпирические законы устанавливаются с помощью индуктивного обобщения эмпирических фактов, которые описывают наблюдаемые свойства или измеряемые величины предметов. Именно поэтому такие законы часто называют законами о наблюдаемых объектах.
Эмпирические факты, таким образом, служат основой для открытия эмпирических законов, а с помощью этих законов можно объяснить факты. В свою очередь с помощью эмпирических законов можно построить эмпирическую теорию, которую часто феноменологической (от гречи рhеnomenоп - явление), Такие теории обычно возникают при систематизации эмпирической накопленной информации на начальной стадии развития науки. К числу таких эмпирических теорий можно отнести геометрическую оптику или значительно позднее возникшую классическую термодинамику. Феноменологические теории помогают изучать и систематизировать эмпирические законы. Например, классическая термодинамика систематизировала явления и процессы передачи и распространения тепла, обобщила их с помощью двух основных законов или начал феноменологической термодинамики: сохранения энергии и возрастания энтропии в закрытых системах.
Однако перенос индуктивного заключения с исследованных случаев на неисследованные случаи всегда связан с риском ошибки. Поэтому заключения индукции имеют не достоверно истинный, только правдоподобный, или вероятный, характер. Типичным примером необоснованного обобщения, приводимого обычно в учебниках логики, является индуктивное умозаключение «все лебеди — белые>, оказавшееся опровергнутом после обнаружения в Австралии черных лебедей. Вот почему индуктивные заключения в науке тщательно проверяют не только с помощью сходных фактов, но и фактов, заметно отличающихся от них. В общем случае, чем больше будет найдено общее количество подтверждающих фактов, и чем будут разнообразнее по характеру, тем выше будет степень вероятности индуктивного обобщения.
Кроме тщательного изучения фактов, обобщения в науке проверяются также с помощью противоположного способа рассуждения, который называют дедукцией, т.е. выводом следствий из обобщения. В дальнейшем эти следствия сопоставляются с результатами непосредственного наблюдения новых фактов, которые могут твердить или опровергнуть обобщение.
