Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
РУЗАВ ИФН зачерненный.doc
Скачиваний:
9
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
2 Мб
Скачать
☆

4.2. Структура эмпирического знания

Исходной формой любого эмпирического познания исторически служит наблюдение, поскольку именно с него начинается познание. Логически же оно имеет более широкий характер применения, ибо используется как в обыденном, так и в научном познании.

Научные наблюдения и их особенности

Наблюдение в науке существенно отличается от обыденного или случайного наблюдения тем, что представляет собой целенаправленное, систематическое и организованное восприятие изучаемых предметов и явлений. Связь наблюдения с чувственным познанием очевидна, поскольку процесс восприятия действительности связан с переработкой и синтезом тех ощущений, впечатлений образов, которые наблюдатель получает от внешнего мира. Все от являются отображением отдельных чувственно воспринимаем свойств, сторон и отношений наблюдаемых предметов и явлен Иногда наблюдение может относиться также к восприятию переживаний, чувств и других психических состояний самого субъекта. Такое наблюдение называют интроспекцией.

Деятельность сознания в процессе наблюдений не ограничивается только объединением и синтезом ощущений в единый чувственный образ, или восприятие. Активная роль сознания на эмпирической стадии познания проявляется прежде всего в том, что ученый не просто фиксирует встречающиеся ему факты, а сознательно и целенаправленно ищет их, руководствуясь определенно идеей, предположением, гипотезой или теорией. Поэтому часто говорят, что наблюдения в науке «теоретически нагружены», т.е. предполагают взаимодействие с теоретическими представлениями.

Сторонники эмпиризма и позитивизма, чтобы гарантировать чистоту и надежность наблюдений, требуют отказаться при этом какой-либо связи эмпирических фактов с предварительными теоретическими идеями и гипотезами. Логические позитивисты, например, предлагали даже создать «чистый язык наблюдений», не держащий и не предполагающий какой-либо связи с теоретическим языком. Нетрудно, однако, понять, что все подобные программы оказались явно утопическими. Даже в обыденном познании наблюдениях люди опираются на прежние житейские мысли, он и обобщения.

В отличие от простых, повседневных наблюдений, большей частью случайны и неорганизованны, научные наблюдения имеют систематический и упорядоченный характер: одного нескольких случаев наблюдения обычно бывает явно недостаточно, чтобы на этом основании судить, например, о подтверждении или опровержении гипотезы. Наблюдения в науке характеризуются так­же своей целенаправленностью: предпринимая исследование, каж­дый ученый ставит перед собой вполне определенную цель: под­твердить или опровергнуть интересующее его гипотезу или теорию. Таким образом, ученый не просто регистрирует любые факты, а осуществляет их селекцию, т.е. сознательно отбирает те из них, ко­торые имеют отношение к поставленной им цели. Взаимосвязь и взаимодействие научных наблюдений с теоретическими представле­ниями дает возможность не только целенаправленно искать новые факты, но и правильно их истолковывать, а тем самым отделять существенные факты от несущественных. Вот почему в науке редко бывает, чтобы важные открытия делались неспециалистами, хотя бы потому, что случай, как указывал известный французский микробио­лог Луи Пастер, может научить чему-то только подготовленный ум.

В научных наблюдениях широко используются также специаль­ные средства и устройства (микроскопы, телескопы, фотокамеры, кино и теле аппараты и т.д.), которые служат для того, чтобы ком­пенсировать природную ограниченность органов чувств человека, повысить точность и объективность результатов наблюдения.

С точки зрения эпистемологии следует обратить особое внима­ние на следующие особенности научных наблюдений.

Интерсубъективный характер. Поскольку наблюдения в науке служат, с одной стороны, эвристической основой для построения гипотез и теорий, а с другой - средством для их эмпирической проверки, постольку они должны давать результаты, которые не должны зависеть от воли, желаний и намерений субъекта. Эти ре­зультаты должны быть воспроизводимы любым исследователем, ко­торый знаком с соответствующей проблемой. Часто поэтому гово­рят, что наблюдения должны информировать нас об объективных свойствах и закономерностях реальных явлений и процессов. Более точнее нам кажется говорить в данном случае об интерсубъективно­сти результатов наблюдений, т.е. об их независимости от индивиду­ального исследователя, возможности их повторения и воспроизве­дения другими учеными. Однако достижение такой цели связано с немалыми трудностями и ошибками. Хотя наблюдения основаны на чувственном восприятии, тем не менее эти восприятия не являются чисто пассивным созерцанием действительности, поскольку созна­ние не только отражает мир, но и творит его. В процессе такого ак­тивного, творческого освоения мира даже на чувственной ступени познания возможны ошибки, заблуждения и даже простые иллюзии, связанные с деятельностью органов чувств. Всем хорошо известно, например, что палка, опущенная в воду, кажется сломанной. Ошибочность такой иллюзии опровергается опытом, а теоретически объясняется законом преломления света на границе двух сред. 3начительно труднее обстоит дело с такими ошибками наблюдения, которые связаны с предвзятыми представлениями, ошибочными исходными установками и другими субъективными факторами, особенно при косвенных наблюдениях. Поэтому первым необходимыми, хотя и недостаточным условием получения верных результатов наблюдения является требование, чтобы эти результаты имели интерсубъективный характер, и могли быть получены другими наблюдателями.

С этой точки зрения становится ясным, что непосредственные данные чувственного опыта отдельного субъекта, так называем sепsе dаtа, которые выдвигались эмпиристами в качестве подлинно верного источника знаний, имеют небольшую ценность в науке именно потому, что индивидуальные ощущения и восприятия поддаются объективному контролю и проверке. При научном подходе к исследованию интерсубъективность служит важным этапом на пути достижения объективно истинного знания. Но и в случае результаты наблюдений разных исследователей тщательно анализируются в свете существующих теоретических представлен а их точность и достоверность проверяется с помощью специальных приборов и регистрирующих устройств.

На первый взгляд может показаться, что использование приборов наблюдения, усиливающих точность наблюдений, целиком исключает, если не ошибки, то субъективизм в процессе наблюден Нетрудно, однако, понять, что данные, фиксируемые прибора сами по себе еще ни о чем не говорят. Они требуют соответствующей интерпретации, которая осуществляется на основе соответствующих теоретических представлений.

Интерпретация данных наблюдения. Термин «данные наблюдения» может породить ошибочное впечатление, что они даются и наблюдателю чуть ли не в готовом виде. Такое впечатление в какой-мере соответствует обыденному представлению о результатах наблюдения, но явно противоречит научной практике. Как правило в науке данные представляют собой результат длительного, тщательного и продуманного исследования.

Во-первых, поскольку данные получаются отдельными исследователями, то они должны быть освобождены от различных наслоений и субъективных впечатлений. Как уже отмечалось выше науку интересуют объективные факты, которые допускают контроль и проверку, в то время как непосредственные чувственные впечатления являются исключительно достоянием субъекта.

Во-вторых, в качестве данных в науку входят не просто ощущения и восприятия от наблюдаемых предметов и явлений, а результаты их рациональной переработки, включающей стандартизацию данных наблюдения с помощью статистической теории ошибок, а также осмысления их с точки зрения соответствующей теории. Стандартизация предполагает приведение данных к некоторым нормальным (стандартным) условиям наблюдения, чтобы можно было их подвергнуть первичной систематизации. Для этого состав­ляются таблицы, строятся графики и диаграммы. Этот материал может быть использован для выдвижения предварительных обоб­щений и построения простейших эмпирических гипотез.

В-третьих, подлинная интерпретация данных наблюдения в тер­минах соответствующей теории проводится тогда, когда они начи­нают применяться в качестве свидетельств для подтверждения иди опровержения тех или иных гипотез. Необходимым условием для использования таких данных является их релевантность к прове­ряемой гипотезе, т.е. возможность с их помощью проверить гипоте­зу, т.е. либо подтвердить, либо опровергнуть ее. Обычно свидетель­ствами считаются только те данные наблюдения, которые имеют непосредственное отношение к гипотезе и предсказаны определен­ной теорией. Почему мы считаем туманный след в камере Вильсона свидетельством в пользу того, что он оставлен заряженной микро­частицей? Очевидно, потому, что он предсказан теорией иониза­ции. Точно также наблюдение Эрстедом отклонения магнитной стрелки над проводником, по которому идет ток, натолкнуло его мысль на то, что в данном случае ток образует магнитное поле. Этот пример показывает, что хорошо подготовленные и осмыслен­ные наблюдения могут служить не только для проверки готовых ги­потез и теорий, но и служить средством эвристического поиска но­вых теорий. Приведенные примеры показывают, что данные наблю­дения сами по себе, без теоретической их интерпретации не могут служить свидетельствами «за» или «против» какой-либо гипотезы. Пока не существует теоретического осмысления данных наблюде­ния, вновь обнаруженные факты в лучшем случае могут оставаться случайными и непонятными открытиями. К ним можно отнести, например, открытие еще древними греками свойства янтаря, натер­того о сукно, притягивать легчайшие тела (то, что называют теперь электризацией трением) или свойства магнитного железняка притя­гивать металлические предметы (естественный магнетизм). Вплоть до создания электромагнитной теории все эти наблюдения остава­лись непонятными, несмотря на попытки объяснить их с помощью механических моделей электрических и магнитных жидкостей. Та­ким образом, отличие научного наблюдения от обыденного состоит не только в объективности и точности результатов наблюдения, но и широком использовании теоретических понятий и законов для их интерпретации и объяснения. Все это служит основанием для признания тезиса о теоретической загруженности наблюдений.

Функции наблюдения в научном исследовании. Наблюдение и эксперимент являются двумя основными формами эмпирического знания в науке, без которых невозможно получить ни исходную информацию для дальнейших теоретических построений, ни их последующую проверку. Существенное отличие наблюдения от эксперимента заключается в том, что оно осуществляется без какого-либо изменения изучаемых явлений и вмешательства наблюдателя нормальный процесс их протекания. Эту особенность научных наблюдений очень ясно выразил известный французский ученый Клод Бернар: наблюдение, указывал он, происходит в естественных условиях, которыми мы не можем распоряжаться. Это, конечно, вовсе не означает, что научные наблюдения являются пассивным отражением всего, что попадает в сферу непосредственного восприятия органов чувств. Мы уже отмечали, что они представляют целесообразно организованный, контролируемый и теоретически направляемый процесс. Поэтому речь здесь идет не об отсутствии активности субъекта вообще, а активности практической, связанной невозможностью непосредственного воздействия на наблюдаемые предметы и явления. Чаще всего мы вынуждены ограничиться наблюдениями и исследовать их в естественных условиях протекания потому, что они недоступны для практического воздействия. Та обстоит дело с большинством астрономических явлений, хотя в последние десятилетия в связи с широким развертыванием космических исследований и в этой сфере начинает применяться научный эксперимент. И все же наблюдение с помощью все более совершенных инструментов останется и в будущем важнейшим методом исследования звезд, туманностей, галактик и других объектов Вселенной.

При изучении социальных явлений нередко прибегают к так называемому включенному наблюдению, когда социолог включается работу соответствующего коллектива в качестве его члена, чтобы исследовать вопрос с большей объективностью и без особых помех на поведение и действия членов коллектива. Непосредственное наблюдение со стороны, а тем более социальный эксперимент в этом случае значительно исказили бы реальную картину.

Эксперимент как важнейший способ эмпирического познания

В отличие от наблюдения ученый, когда ставит эксперимент, сознательно вмешивается в ход процесса, чтобы получить боле точные и надежные результаты. Вот почему экспериментальный метод получил такое широкое распространение в научном познании. Современная наука, как мы теперь знаем, по существу берет свое на­чало после появления первых блестящих экспериментов Г. Галилея, которые убедительно продемонстрировали преимущества опытного изучения природы во взаимодействии с теорией. Без преувеличения можно утверждать, что громадные успехи в изучении природы за последние четыре столетия были достигнуты прежде всего благода­ря эксперименту.

Характерная особенность эксперимента как специального эм­пирического метода исследования заключается в том, что он обес­печивает возможность активного практического воздействия на изу­чаемые явления и процессы. Исследователь здесь не ограничивает­ся пассивным наблюдением явлений, а сознательно вмешивается в естественный ход их протекания. Он может осуществить это, либо, изолировав исследуемые явления от некоторых внешних факторов, либо изменив определенные условия, в которых они происходят. И в том, и в другом случае результаты испытаний точно фиксируются и контролируются. Таким образом, дополнение простого наблюде­ния активным воздействием на изучаемый процесс, превращает эксперимент в весьма эффективный метод эмпирического исследо­вания. Этому способствует в первую очередь более тесная связь эксперимента с теорией.

«Экспериментирование, — пишут И. Пригожий и И. Стенгерс, — означает не только достоверное наблюдение подлинных фактов, не только поиск эмпирических зависимостей между явлениями, но и предполагает систематическое взаимодействие между теоретически­ми понятиями и наблюдением»1

Идея эксперимента, план его проведения и интерпретация ре­зультатов в гораздо большей степени зависят от теории, чем поиск и интерпретация данных наблюдения. В настоящее время экспери­ментальный метод используется не только в тех опытных науках, которые по традиции относят к точному естествознанию (механика, физика, химия и другие), но и в науках, изучающих живую приро­ду, особенно в тех из них, которые применяют современные физи­ческие и химические методы исследования (генетика, молекулярная биология, физиология и другие).

Своими достижениями наука обязана эксперименту именно по­тому, что с его помощью удалось органически связать мысль и опыт, теорию и практику. По сути дела, эксперимент представляет собой вопрос, обращенный к природе. Ученые убедились, что при­рода отвечает на правильно поставленные ей вопросы. Поэтому со времен Галилея эксперимент стал важнейшим средством диалога между человеком и природой, способом проникновения в глубокие ее тайны и средством открытия законов, которые управляют наблю­даемыми явлениями.

Структура эксперимента. Поскольку существующие в науке эксперименты различаются большим разнообразием как по своим целям, так и конкретным содержанием, то при рассмотрении их структуры возникает немало трудностей, связанных с выделением общих их признаков. Поэтому при анализе общей структуры экспе­римента ограничиваются обычно выявлением наиболее общих, ха­рактерных черт построения эксперимента. Прежде всего устанавли­вают цель эксперимента, которая может состоять либо в проверке определенной гипотезы или теории, либо в поиске некоторой эм­пирической зависимости между величинами, описывающими неко­торый процесс. Большей частью эксперимент используется для проверки научных гипотез. Поэтому при постановке цели точно указывают, какие следствия из гипотезы подлежат опытной провер­ке, в какой форме, — качественной или количественной, — эти следствия необходимо представить, как точно определить те суще­ственные факторы, от которых зависит результат эксперимента.

Вторая стадия эксперимента состоит в контроле над его прове­дением, который заключается в обеспечении его «чистоты», связан­ной с изоляцией от влияния таких факторов, которые могут замет­но изменить результат эксперимента.

Третья стадия эксперимента связана с интерпретацией получен­ных данных и статистической обработкой результатов измерения соответствующих величин.

Планирование эксперимента. Уже в. процессе научного наблюде­ния ученый руководствуется определенными теоретическими пред­ставлениями о наблюдаемых фактах. В гораздо большей степени за­висимость от теории проявляется в эксперименте. Прежде чем по­ставить эксперимент, надо располагать не только общим его замыслом, но и тщательно продумать план его проведения, т.е. тео­ретическую схему построения отдельных его стадий. Выбор типа эксперимента, как и конкретный план его построения, в первую очередь определяется той научной проблемой, которую предстоит решить с его помощью. Одно дело, когда эксперимент предназна­чен для качественной оценки и проверни гипотезы, т.е. простого установления зависимости между факторами исследуемого явления. Совсем другое дело, когда ставится задача определения количест­венной зависимости между этими факторами в математической форме, т.е. поиска функций, уравнений и других математических структур, которые адекватно отобразили бы количественные отно­шения между факторами. Все это свидетельствует о том, что план

проведения каждого конкретного эксперимента обладает своими особенностями. Поэтому не существует какого-либо общего шаб­лона юга схемы, с помощью которых можно было бы построить эксперимент для решения любой проблемы в каждой эксперимен­тальной науке. Самое большее, что можно здесь сделать, — это на­метить стратегию исследования и дать некоторые общие рекомен­дации по построению и планированию эксперимента.

После того, как будет точно сформулирована цель эксперимен­та, необходимо выделить сначала те факторы, которые оказывают существенное влияние на его проведение. Выявление таких факто­ров зависит как от степени теоретической зрелости соответствую­щей науки, так и особенно от интуиции и опыта исследователя. В своих экспериментах по изучению свободного падения тел Галилей, как мы видели, не учитывая влияния сопротивления воздуха, неод­нородности поля тяготения, не говоря уже о температуре или строе­нии тел на результат опытов. Все эти факторы не оказывают какого-либо существенного влияния на падение тел вблизи земной поверх­ности, где сопротивление воздуха незначительно, а ноле тяготения практически можно считать однородным, хота во времена Галилея не существовало теории, объясняющей это явление. Когда имеется достаточно разработанная общая теория, тоща выявить существен­ные факторы планируемого эксперимента не слишком трудно. Если же исследование только начинается, а область изучаемых явлений совсем новая, тогда отделить существенные факторы от несущест­венных представляет трудную проблему. Ведь любой фактор в принципе может оказаться существенным и поэтому без предварительного исследования и проверки заранее его исключить нельзя. С другой стороны, проверить, являются ли все факторы существенными, так­же невозможно. Следовательно, перед исследователем здесь возни­кает проблема выбора: если он сделает правильный выбор, то экс­перимент даст ему возможность успешно решить проблему.

История науки дает нам множество примеров, когда верный выбор существенных факторов при проведении экспериментов по­мог ученым открыть важные законы природы. Известно, что Роберт Боиль, впервые сформулировавший закон об обратной пропорцио­нальности между давлением и объемом «идеальных» газов, считал температуру несущественным фактором. Впоследствии французские физики Жак Шарль и Гей Люссак предположили, что температура газа служит существенным его фактором и экспериментально дока­зали закон о прямой пропорциональной зависимости между объе­мом и температурой газа. Все это свидетельствует о том, что фак­тор, считавшийся несущественным в одних экспериментах, стано­вится существенным в других экспериментах.

Следующая стадия при проведении эксперимента сводится изучению зависимостей между существенными факторами при сохранении несущественных факторов неизменными или постоянны». Если в качестве существенных выявлены факторы М1, М2, Мз .... М, то сначала будет изучена зависимость между двумя факторами, например, М1 и М2. Все остальные при этом будут предполагаться постоянными. Изменяя в эксперименте фактор М/2, можно уставить, в какой зависимости от него изменяется фактор М1, например, как меняется объем газа с изменением его давления. Затем аналогично экспериментируют с другими парами, тройками, четверками и т.д. факторов. Именно таким способом в конечном итоге устанавливают взаимозависимость между всеми факторами, которую можно выразить с помощью математических формул или уравнений. Так, в рассмотренных выше примерах, после того, как были установлены частные законы Бойля-Мариотта и Шарля — Гей Люсакка, удалось сформулировать общий закон, выражающий связь между давлением, объемом и температурой идеального газа в уравнения Клапейрона: P.V=R.T,

где Р обозначает давление; V — объем; Т — температуру в шкале и R — универсальную газовую постоянную.

Интерпретация результатов эксперимента. Зависимость эксперимента от теории проявляется не столько при его планировании сколько при истолковании его результатов. При интерпретации данных эксперимента исследователь может встретиться с двумя альтернативами.

Во-первых, он может объяснить эти результаты в терминах известных теорий или гипотез. Поскольку такая проверка состоит в сопоставлении утверждений, выражающих данные эксперимента выводами теории, то возникает необходимость в получении таких логических следствий из теории, которые допускают эмпирическую проверку. Это требует интерпретации по крайней мере некоторых понятий и утверждений теории.

Во-вторых, в ряде случаев ученый не располагает готовой теорией или гипотезой, с помощью которых он смог бы объяснить результаты своего эксперимента. Иногда такие эксперименты даже противоречат теоретическим представлениям, которые доминируют в той или иной отрасли науки. Об этом свидетельствовали, например, многочисленные результаты экспериментов, полученные в конце XIX начале XX вв., которые явно не укладывались в старых классических представлений физики. В 1900 г. Макс Планк убедившись в невозможности объяснить экспериментальные данные по тепловому излучению абсолютно черного тела с позиций классической физики, предложил рассматривать излучение не как непрерывный, а дискретный процесс испускания энергии отдель­ными порциями, или квантами. Эта интерпретация впоследствии помогла объяснить опытные результаты фотоэффекта и многих дру­гих экспериментов. В дальнейшем она сыграла важнейшую роль при создании квантовой механики.

«Долгий двадцатилетний период накануне появления квантовой механики, — указывал один из создателей этой механики М. Борн, — характеризуется накоплением все новых эмпирических данных в пользу реальности этого кванта и полной неприспособленности клас­сических понятий для оперирования с ним»1.

Разумеется, не всякая интерпретация экспериментальных дан­ных приводит к революционным изменениям в науке. Однако лю­бая интерпретация предъявляет определенные требования к сущест­вующим теориям, начиная от пересмотра некоторых их элементов и кончая модификацией исходных допущений и принципов.

Функции эксперимента в научном исследовании. Преимущество эксперимента перед наблюдениями заключается в том, что он дает возможность активно и целенаправленно исследовать возникающие в науке проблемы. Ученый может по своему желанию изучать инте­ресующие его явления в самых различных условиях их протекания, упрощать ситуации, строго контролируя при этом ход и результаты процесса. Часто эксперимент уподобляют вопросу, который обра­щен к природе. Хотя такой метафорический способ выражения и не свободен от недостатков, тем не менее он удачно выражает основную цель эксперимента -— получить ответ на вопрос, заданный природе, проверить гипотезы и теории, описывающие закономерности явле­ний природы. В обычных, естественных условиях эти процессы крайне сложны и запутаны и поэтому не поддаются точному контро­лю и управлению. В связи с этим и возникает задача проведения та­кого их исследования, при котором можно было бы наблюдать ход процесса «в чистом виде».

В этих целях в эксперименте четко отделяют существенные факторы от несущественных и тем .самым значительно упрощают ситуацию. Но такое упрощение, хотя и отдаляет нас сначала от дей­ствительности, в конечном итоге способствует более глубокому ее пониманию. При экспериментировании исследователь сосредоточи­вает внимание на изучении лишь наиболее важных и существенных факторов процесса, стараясь свести к минимуму возмущающее дей­ствие второстепенных факторов. Отсюда естественно напрашивается аналогия между экспериментом и абстрагированием. Подобно тому как при абстрагировании мы отвлекаемся от несущественных свойств явлений, при экспериментировании также стремятся выделить и исследовать те существенные факторы, которые детерминируют изучаемый процесс. К числу важнейших задач, которые требуют привлечения экспериментального метода, относится прежде всего опытная проверка гипотез и теорий. Это самая известная наиболее существенная функция эксперимента, которая служит показателем уровня зрелости и точности научного исследования опытных науках. Ни в античности, ни в средние века не было эксперимента в точном смысле этого слова, так как там целью оп скорее был сбор эмпирических данных, чем проверка теоретических идей. Галилей, решительно порвавший с натурфилософскими и схоластическими традициями прежней физики, впервые стал проверять свои гипотезы с помощью эксперимента. Огромные успехи в развитии механики в Новое время были связаны именно с тем, что разработка новых ее гипотез и теорий шла рука об руку с их экспериментальной проверкой. Постепенно такой метод проверки новь теоретических идей проник во все отрасли естествознания, а в н« время используется также и в других науках.

Важную роль эксперимент играет и при формировании новых гипотез и теоретических представлений. Эвристическая роль эксперимента при генерировании новых гипотез заключается в использовании опыта для уточнения и исправления первоначальных допущений и предположений. Если исследователь располагает готовой гипотезой, тогда он использует эксперимент для ее подтвержден или опровержения. Если же он выдвигает новую гипотезу, то обращается к эксперименту, чтобы проверить и уточнить свои первоначальные допущения. Обычно в ходе исследования поисковый и проверочный эксперимент осуществляются одновременно, поскольку ученый не только уточняет свои первоначальные допущения и предположения, но и доводит их до уровня научной гипотезы, а выводит из нее эмпирически проверяемые следствия, которые проверяет с помощью эксперимента.

Однако, какой бы эксперимент ни проводился, он всегда служит лишь определенным звеном в общей цепи научного исследования. Поэтому его нельзя рассматривать как самоцель, а тем более противопоставлять теории. Если эксперимент ставит вопрос природе то такой вопрос может возникнуть лишь в сфере идей и при достаточно высоком уровне развития теоретического знания. Без теории ее направляющих идей невозможно никакое научное экспериментирование, поскольку как само планирование эксперимента, так интерпретация его результатов, требуют обращения к теории.

За четыре столетия своего существования экспериментальный метод продемонстрировал свою высокую эффективность как важ­нейшего способа эмпирического исследования. Его эффективность непрерывно возрастала по мере усовершенствования эксперимен­тальной техники и степени зрелости теоретической мысли, а также усиления взаимодействия между теорией и опытом. От простейших опытов, представлявших по сути дела усложненные наблюдения до создания целых индустриальных систем для ускорения заряженных частиц, получения высоких и сверхвысоких температур и давлений, мощных радиотелескопов и космических лабораторий — вот далеко не полный перечень того гигантского скачка, который характеризу­ет развитие экспериментальной техники.

Возникает вопрос: если экспериментальный метод является столь эффективным методом эмпирического исследования, то почему он не применяется во всех науках?

Как уже показано выше, применение эксперимента в науке свя­зано прежде всего с возможностью активного взаимодействия иссле­дователя с изучаемым объектом, при котором он является не пассив­ным наблюдателем происходящих процессов, а изучает их в желатель­ном для него виде, изолируясь от влияния второстепенных факторов. В такой науке, как астрономия, такое вмешательство оказывается принципиально невозможным по практическим соображениям, и поэтому ученые ограничиваются в ней систематическими наблюде­ниями. Правда, с развитием космических исследований становятся возможными локальные эксперименты по изучению технических процессов и поведения живых организмов в условиях невесомости. Но астрофизика и космология не могут проверять свои гипотезы с помощью экспериментов над небесными телами. Иногда в лаборато­рии можно создать некоторые условия, подобные, скажем, условиям на Солнце, и выяснить, что при этом происходит, но это будет уже не астрономический, а чисто физический эксперимент. Поэтому осуществление термоядерного синтеза в земных условиях было бы проверкой соответствующей физической, а не астрономической или космологической теории.

В науках, изучающих исторические процессы, происходившие на нашей планете (геология, палеонтология, археология и другие), не только эксперимент, но и непосредственные наблюдения невоз­можны в силу того, что эти процессы и события уже завершились.

В социальных науках проведение экспериментов с большими группами людей наталкивается на серьезное их сопротивление. По­пробуйте, например, провести эксперимент, сознательно нарушив подачу воды, электричества или газа даже для небольшого город­ского района. Люди возмутятся этим и потребуют запретить такой эксперимент, противоречащий нормам морали и прав гражданского обществу. Поэтому в социологии обычно ограничиваются изучением поведения людей в малых группах, причем наблюдение и в случае не должно противоречить нормам нравственности, политическим, юридическим, экономическим и другим правам людей в гражданском обществе, хотя журналисты и раньше и теперь продолжают писать о «великих социальных экспериментах». Но здесь мы в лучшем случае встречаемся с метафорой, а не проведением) экономических или политических экспериментов.

Эмпирические зависимости и факты. Любое научное исследование опирается на факты, но факты эти настолько многочисленны, что без их анализа, классификации и — главное обобщения — невозможно не только предвидеть тенденции развития явлений и процессов реальной жизни, но просто-напросто разобраться в них. Поэтому классификация и систематизация фактов представляют ее важную стадию научного исследования.

При анализе фактов необходимо избегать двух крайностей: первых, не сводить эмпирический факт к непосредственному чувственному восприятию, во-вторых, не рассматривать его как эмпирическое или теоретическое обобщение. Об ошибочности первой точки зрения было сказано выше. Что касается второй ошибки, то она часто встречается в речи ученых, когда они называют фактами простейшие эмпирические обобщения или законы науки, которые представляются им такими же очевидными фактами, как и результаты наблюдений или экспериментов. Поэтому им кажется, что они не требуют дополнительного анализа. Однако в отличие от фактов эмпирические законы выражают регулярные, устойчивые связи жду объектами. Сходство же между фактами и их эмпирическими обобщениями и законами состоит в том, что они, так же как и величины, которые они описывают, можно наблюдать либо непосредственно, либо с помощью приборов. Например, силу тока моя измерить амперметром, но электроны, создающие ток, нельзя наблюдать с помощью приборов: они вводятся с помощью теории. Хотя граница между наблюдаемыми и ненаблюдаемыми объектами является относительной, тем не менее следует четко отделять эмпирические факты от их обобщений и законов.

Эмпирические законы выражают определенную регулярность в функционировании или поведении эмпирических объектов. Эта регулярность может иметь необходимый и устойчивый характер, когда выявляется, например, причинная или функциональная связь между эмпирическими объектами. Так, эмпирический причинный закон устанавливает связь между двумя непосредственно следующими по времени явлениями и событиями, когда одно из них, называемое причиной, вызывает другое, называемое следствием. Такая ев имеет регулярный, устойчивый и необходимый характер.

Чаще всего эмпирические законы выражают регулярную и обходимую связь между свойствами или отношениями эмпирических объектов, например, между температурой тела и его размерами. В рыночной экономике эмпирический характер имеет закон спроса и предложения, согласно которому с увеличением спроса на товар его цена повышается, а с уменьшением — падает. Этот закон можно наблюдать на любом конкурентном рынке.

В простейших стохастических, или вероятностно-статистических, эмпирических законах описываемая регулярность имеет не необхо­димый, а лишь случайный характер. Поэтому вероятность в них ха­рактеризует не каждое, отдельное случайное событие, а только оп­ределенный их ансамбль или класс. Например, если известно, что процент заболевших гриппом в данной местности составляет 25%, то отсюда не следует, что каждый житель этой местности имеет та­кую же вероятность заболеть гриппом.

Обычно для логического выражения общих эмпирических вы­сказываний или законов используются универсальные кванторы, а для частных — экзистенциальные кванторы, или кванторы существо­вания. Например, универсальный эмпирический закон «все металлы при нагревании расширяются» с помощью символической логики можно представить так: (\/х) М(х) \=\ Р(х)

где (\/х) обозначает универсальный квантор М(х) — свойство быть ме­таллом; \=\ знак импликации, или логического следования, а Р(х) — свой­ство или способность расширяться.

Для представления частного эмпирического закона следует ис­пользовать квантор существования (Зх).

Как открываются или устанавливаются эмпирические законы? Каким способом, например, было найден приведенный выше за­кон «все металлы при нагревании расширяются»? Поскольку все эмпирические законы являются законами о наблюдаемых свойст­вах и величинах, постольку очевидно необходимо было начинать с наблюдения и измерения взаимосвязи между изменением таких свойств металлов, как их температура и размеры (длина или объем). Поэтому сначала, например, наблюдали, как изменяется объем железного бруска при его нагревании до определенной температу­ры и в результате измерения этих величин приходили к заключе­нию, что при повышении температуры бруска с Т! до Т2 его объем Увеличился с уо до Уу.

Эту эмпирически установленную зависимость можно выразить с помощью функции:

Ут = уо [1 + а( Т2 - ТО].

Найденную зависимость затем проверяли с помощью брусков, сделанных из меди, алюминия, цинка и других металлов. Если она оказывалась верной, то путем индуктивного заключения приходили к открытию эмпирического закона, который выражен приведенной выше формулой, где а обозначает коэффициент теплового расши­рения для каждого вида металла. Из него в качестве факта можно вывести и тем самым объяснить отдельный факт, например, расши­рение объема бруска железа, подставив вместо а коэффициент его теплового расширения. Таким образом, простейшие эмпирические законы устанавливаются с помощью индуктивного обобщения эмпирических фактов, которые описывают наблюдаемые свойства или измеряемые величины предметов. Именно поэтому такие законы часто называют законами о наблюдаемых объектах.

Эмпирические факты, таким образом, служат основой для открытия эмпирических законов, а с помощью этих законов можно объяснить факты. В свою очередь с помощью эмпирических законов можно построить эмпирическую теорию, которую часто феноменологической (от гречи рhеnomenоп - явление), Такие теории обычно возникают при систематизации эмпирической накопленной информации на начальной стадии развития науки. К числу таких эмпирических теорий можно отнести геометрическую оптику или значительно позднее возникшую классическую термодинамику. Феноменологические теории помогают изучать и систематизировать эмпирические законы. Например, классическая термодинамика систематизировала явления и процессы передачи и распространения тепла, обобщила их с помощью двух основных законов или начал феноменологической термодинамики: сохранения энергии и возрастания энтропии в закрытых системах.

Однако перенос индуктивного заключения с исследованных случаев на неисследованные случаи всегда связан с риском ошибки. Поэтому заключения индукции имеют не достоверно истинный, только правдоподобный, или вероятный, характер. Типичным примером необоснованного обобщения, приводимого обычно в учебниках логики, является индуктивное умозаключение «все лебеди — белые>, оказавшееся опровергнутом после обнаружения в Австралии черных лебедей. Вот почему индуктивные заключения в науке тщательно проверяют не только с помощью сходных фактов, но и фактов, заметно отличающихся от них. В общем случае, чем больше будет найдено общее количество подтверждающих фактов, и чем будут разнообразнее по характеру, тем выше будет степень вероятности индуктивного обобщения.

Кроме тщательного изучения фактов, обобщения в науке проверяются также с помощью противоположного способа рассуждения, который называют дедукцией, т.е. выводом следствий из обобщения. В дальнейшем эти следствия сопоставляются с результатами непосредственного наблюдения новых фактов, которые могут твердить или опровергнуть обобщение.