16.1. Типы и методы научного объяснения

Объяснение как исторически, так и логически является исход­ной и важнейшей функцией научного, а отчасти и обыденного по­знания. Приступая к изучению неизвестного раньше явления или неожиданного события, мы прежде всего задаемся вопросом: поче­му оно возникло или как произошло? Древний человек, встречаясь с грозными силами природы, пытался одухотворить их и объяснить действия природы по аналогии с собственными действиями и пове­дением. Если море бурное, значит, рассердился бог морей Нептун. Такой анимистический подход, по сути дела, представляет собой попытку объяснить неизвестное через известное и знакомое. По- видимому, в качестве остатка такого отжившего представления не­редко можно встретить мнение, что объяснение есть сведение неиз­вестного к известному. Однако никакого обоснования и даже убеди­тельных примеров в пользу такого мнения не приводится. Напротив, историческая практика объяснений, как в обыденном познании, так и особенно в науке, явно противоречит подобному представлению.

В науке объяснением называют дедуктивный вывод утверждений о факте из обобщений, законов и теорий, а также тех начальных условий, — называемых также граничными условиями, — которые относятся к характеристике данного факта. Часто объяснение рас­сматривают и как подведение высказывания о событии или явлении, под некоторое общее утверждение: гипотезу, закон или теорию. По­добный взгляд на объяснение защищается всеми рационально мыс­лящими философами науки.

Исторически причинные объяснения являются простейшими по типу и поэтому широко используются в повседневном мышлении. Чтобы объяснить данное явление, обычно ссылаются на другое яв­ление, которое предшествует ему и вызывает или порождает данное явление. Предшествующее явление называют причиной, а данное явление следствием, хотя правильнее было бы называть его дейст­вием, чтобы не путать с логическим отношением основания и след­ствия. Однако причинное объяснение не сводится только к указанию предшествующего и последующего явлений. Ведь одно явление, например, день, хотя и предшествует наступлению другого — ночи, но никто не назовет день причиной ночи. У этих явлений есть об­щая причина: суточное вращение Земли. Для причинного объясне­ния обязательно следует определить тот общий причинный закон, который устанавливает регулярную, необходимую связь между при­чиной и следствием.

В период становления классической науки, когда в эксперимен­тальном естествознании господствовали принципы механического детерминизма, не только механические движения и процессы, но и другие явления природы пытались объяснить с помощью простей­ших каузальных, или причинных законов. Такая модель объяснения использовалась еще Г. Галилеем для опровержения прежних натур­философских попыток объяснения явлений природы с помощью разного рода скрытых качеств и загадочных сил. В противополож­ность этому, Галилей при объяснении движения, в частности сво­бодного падения тел, рассматривал в качестве причины реальную внешнюю силу — силу тяжести. Следствием этой причины было изменение состояния тела: его ускорение под действием силы тяго­тения. Дальнейшее развитие подход Галилея к объяснению явлений природы получил в трудах И. Ньютона и его последователей. В ис­тории науки такой подход к объяснению характеризуют обычно как галилеевскую традицию,в объяснении.

В середине XIX в. Джон Стюарт Милль предпринял попытку связать причинные объяснения с индуктивными методами исследо­вания. Следовательно, само объяснение в этом случае сводилось к дедукции высказываний о фактах из эмпирических причинных за­конов. В своей «Системе логики» он писал: «объяснением единич­ного факта признают указание его причины, т.е. установление того закона или тех законов причинной связи, частным случаем которо­го или которых является этот факт»¹. Поскольку сами причинные связи устанавливались с помощью индуктивных методов, то их объ­яснительная сила была невысока. Поэтому такие объяснения можно было использовать только на предварительной стадии исследования. Переход на более глубокий уровень познания, связанный с возник­новением и широким применением теоретических законов различ­ной степени общности и глубины привел к необходимости расшире­ния и обобщения прежней причинной модели научного объяснения.