12.4. Решение проблем и прогресс научного знания

Прежде чем выдвинуть какую-либо проблему, необходимо по­нять ту трудность, которая возникла в науке. Ведь именно трудно­сти, как мы видели, создают проблемы, которые характеризуют не­соответствие, или противоречие в развитии науки, конкретно вы­ражающееся в неспособности старых теорий и методов объяснить новые факты. Такое противоречие, как говорилось выше, ни в коем случае нельзя отождествлять с логическим противоречием между суждениями. В данном же случае термин «противоречие» использу­ется для. обозначения несоответствия между новыми фактами и старыми способами их объяснения посредством прежних гипотез, законов и теорий.

Осознание этого несоответствия происходит постепенно, шаг за шагом, и поэтому до постановки и четкой формулировки проблемы обычно мало что знают о нем и даже не представляют, в чем имен­но оно состоит. Более того, в истории науки известны случаи, когда ученый стремился решить одну проблему, а в действительности ре­шал другую. Так, например, И. Кеплер, увлекавшийся астрологией, стремился решить проблему гармонии мирового порядка, но в дей­ствительности открыл законы движения планет вокруг Солнца.

Каким же образом происходит процесс осознания и понимания проблем?

Поскольку проблема означает трудность, то в первую очередь необходимо, очевидно, понять эту трудность. Как справедливо за­мечает В. Гейзенберг, «все всегда начинается с весьма специальной, узко ограниченной проблемы, не находящей решения в традицион­ных рамках. Революцию делают ученые, которые пытаются дейст­вительно решить эту специальную проблему, но при этом еще и стремятся вносить как можно меньше изменений в прежнюю науку. Как раз желание внести как можно меньше изменений в прежнюю науку и делает очевидным, что к введению нового нас вынуждает сам предмет, что сами явления, сама природа, а не какие-либо че­ловеческие авторитеты заставляют нас изменить структуру мышле­ния»¹. А для этого нет иного пути, как предпринять попытку ее ре­шения. Сначала можно выдвинуть сравнительно слабое предполо­жение и попытаться проверить его с Цомощью тех фактов, которые были не в состоянии объяснить старые гипотезы или теории. Если это предположение будет опровергнуто, то исследователь получит более ясное представление о степени трудности проблемы и постара­ется найти более сильное предположение, чтобы устранить расхож­дение между предположением и фактами. По мнению К. Поппера, такой процесс непрерывного выдвижения все новых предположе­ний и догадок и их последовательного опровержения и исключения есть единственно верный путь решения проблем, приводящий к росту научного знания. Общую схему такого процесса он представ­ляет в следующем виде.

Р} —>Т8 ->ЕЕ ->Р₂,

где Р} обозначает исходную проблему; Т8 — пробное решение (гипоте­зу или теорию); ЕЕ — устранение ошибок и Р₂ —новую проблему.

Обычно для первоначального решения проблемы выдвигается несколько пробных предположений или гипотез. Поэтому приве­денная выше схема приобретает более сложный характер.

Р, ► Т8₂ —►ЕЕ- ►Рз

Рис Л

Подобная схема более адекватно отражает стадию первоначаль­ного поиска решения, когда предлагаются, оцениваются и критиче­ски обсуждаются пробные гипотезы для объяснения фактов. Эта стадия скорее характеризует процесс поиска решения проблемы на­учным коллективом, члены которого предлагают для обсуждения несколько вариантов гипотез. Поскольку возникновение проблемы Р₂ в приведенной выше схеме потребует нового пробного объясне­ния и его проверки, а для устранения ошибок — выдвижения сле­дующей проблемы Р₃ и т.д., то процесс исследования можно пред­ставить в виде непрерывного возобновления повторяющихся все новых и новых циклов, но на более высоком уровне. В содержа­тельном плане это означает, что прогресс познания сопровождается выдвижением и разрешением все новых и новых проблем. Основы­ваясь на этом, Поппер делает вполне справедливый вывод, что «рост знаний идет от старых проблем к новым проблемам, посредст­вом предположений и опровержений».¹

Но каким образом осуществляется этот непрерывный процесс предположений и опровержений? Как научное познание движется к достижению объективно истинного знания?

По мнению Поппера, развитие знания происходит по аналогии с дарвиновской теорией эволюции живых организмов. В процессе познания между гипотезами возникает своеобразная борьба «за су­ществование», в которой выживают те из них, которые оказываются наиболее приспособленными для решения поставленной проблемы. Критически обсуждая и проверяя эти гипотезы, мы исключаем те из них, которые решают наши проблемы хуже, и выбираем лучшие, которые решают их более эффективно и адекватно. «При этом, — пишет Поппер, — я опираюсь на неодарвинистскую теорию эволю­ции, но в новой формулировке, в которой «мутации» интерпрети­руются как метод более или менее случайных ошибок, а «естест­венный отбор» — как один из способов управления ими с помощью устранения ошибок»².

Таким образом, эволюция знания происходит с одной стороны, с помощью случайного способа выдвижения догадок, предположе­ний и гипотез, а с другой — исключения тех из них, которые при проверке оказались ошибочными. Но можно ли таким способом приблизиться к истине, существование которой Поппер не только признает, но даже считает регулирующим принципом познания? Ответ на этот вопрос может быть только отрицательным. Действи­тельно, если для решения проблемы объяснения какого-либо явле­ния в принципе можно выдвинуть бесчисленное множество гипо­тез, то, исключив конечное число ошибочных из них, мы никогда не можем приблизиться к истине. Ведь для этого не хватило бы да­же астрономического числа времени. Между тем успехи науки сви­детельствуют о том, что она не только раскрывает нам истину об объективном мире, но и темпы научного прогресса со временем возрастают. С точки же зрения Поппера, прогресс научного позна­ния был бы невозможен или крайне маловероятен. Поэтому сам он вынужден был признать, что «даже в предположении (которое я раз­деляю), что наши поиски знаний пока успешны, и что мы теперь кое-что знаем о нашей Вселенной, этот успех оказывается удиви­тельно маловероятным и потому необъяснимым»¹. ;

В связи с этим возникает вопрос: нельзя ли объяснить успехи познания, если отказаться от случайного характера проб и ошибок при решении проблем? Действительно, если мы признаем, что при выборе гипотез исследователь не будет считать все гипотезы одина­ково возможными, а, напротив, некоторые из них — более перспек­тивными, многообещающими и приближающими нас к истине, то­гда мы можем избежать трудности. В этом случае процесс выбора гипотез становится более рационально обоснованным и не сведется к проверке бесчисленного множества мало перспективных гипотез. Реальная практика научного исследования действительно показыва­ет, что исследователи после сравнительно небольшого числа проб попадают именно на перспективную гипотезу. Предпринималось множество попыток объяснить это явление. Одни ученые, как на­пример, Ч. Пирс пытались объяснить это способностью человека стремиться к истине, своего рода инстинктом, который, однако, от­личается от других инстинктов тем, что действует не безошибочно, а с определенной частотой ошибок. Другие ученые ссылаются на существование врожденного знания. Большинство же других уче­ных способность правильного выбора гипотез и новых идей связы­вают с интеллектуальной интуицией, механизмы которой остаются пока еще не выясненными. В противовес этому немногие из спе­циалистов по методологии науки пытаются привлечь внимание к анализу и поиску эвристических и регулятивных приемов и мето­дов, облегчающих такой цоиск. В целом же эта проблема имеет фундаментальный и комплексный характер и требует привлечения усилий философов, психологов, нейрофизиологов, специалистов по искусственному интеллекту и других ученых.