72. В.И. Ленин: «… спорный вопрос… продавать ли вино за границу… я думаю, что это надо сделать и быстро.»

Записка В.И. Ленина – В.И. Самарину. 15 ноября 1921 г.^{I, 4}

т. Самарин!

Мне сообщают абсолютно честные и бывшие в Крыму люди, что вино воруют в с е. Верх-де безобразия, взяток, спаивания. Вы отвечаете за беспристрастную и полную проверку. Кстати: спорный вопрос между НКВТ и НКздравом, продавать ли вино за границу (я думаю, что это надо сделать и быстро) или оставить для больниц. Надо Вам собрать весь материал по этому вопросу быстро. В случае чего экстренного телеграфируйте мне прямо. Совсем краткие депеши жду еженедельно.

Председатель СНК

В. Ульянов (Ленин)

^I Постановлением СТО от 4 ноября 1921 г. В.И. Самарин был утвержден особоуполномоченным для посылки в Крым в целях прекращения хищения вин и налаживания правильного учета их.

Ленин В.И. Полн. Собр. Соч. – Т.54. – С.18.

73. В.И. Ленин – а.М. Горькому: «Голодным попадет тогда побольше. А голод сильный.»

Письмо В.И. Ленина – А.М. Горькому. 6 декабря 1921 г.

Дорогой А.М.!^A

Очень извиняюсь, что пишу наскоро. Устал дьявольски. Бессонница. Еду лечиться.

Меня просят написать Вам: не пишите ли Бернарду Шоу, чтобы он съездил в Америку, и Уэллсу, который теперь в Америке, чтобы они оба взялись для нас помогать сборам в помощь голодающим?

Хорошо бы, если бы Вы им написали.

Голодным попадет тогда побольше.

А голод сильный.^I

Отдыхайте и лечитесь получше ^B.

Привет! Ленин.

^I В ответ на письмо В.И. Ленина А.М. Горький сообщил, что он написал находящемуся в Америке Г. Уэллсу и просил его переговорить с соответствующими организациями и лицами о помощи голодающим. «Ответа от Уэллса я не имею, - писал Горький, - но уверен, что мое письмо застало его в Америке, ибо в одной из своих статей он цитировал фразы из моего письма…» (В.И. Ленин и А.М. Горький. Письма, воспоминания, документы. Изд. 2, 1961, стр. 184-186).

В.И.Ленин. Полн. Собр. Соч. – Изд. 5. – Т. 54. – М. 1983. – С. 62-65, 577-578.

74. В.И.Ленин:»Своих-то профессоров у нас нет по этой части, а буржуазные такую историю покажут…»

Ленин у руля страны Советов. 1921год

Из доклада в.И.Ленина о замене разверстки натуральным налогом на х съезде ркп(б) 15 марта 1921 г.

Товарищи, вопрос о замене разверстки налогом является прежде всего и больше всего вопросом политическим, ибо суть этого вопроса состоит в отношении рабочего класса к крестьянству. Постановка этого вопроса означает, что мы должны отношения этих двух главных классов, борьба между которыми или соглашение между которыми определяют судьбы всей нашей революции, подвергнуть новому или, я бы сказал, пожалуй, более осторожному и правильному дополнительному рассмотрению и известному пересмотру…

…Во всяком случае мы не должны стараться прятать что-либо, а должны говорить прямиком, что крестьянство формой отношений, которая у нас с ним установилась, недовольно, что оно этой формы отношений не хочет и дальше так существовать не будет. Это бесспорно. Эта воля его выразилась определенно. Это – воля громадных масс трудящегося населения. Мы с этим должны считаться, и мы достаточно трезвые политики, чтобы говорить прямо: давайте нашу политику по отношению к крестьянству пересматривать. Так, как было до сих пор, - такого положения дольше удерживать нельзя…

Я приглашаю вас иметь в виду основное: что разработка в деталях и толкованиях, это – работа нескольких месяцев. А сейчас нам надо иметь в виду основное: нам нужно, чтобы о принятом вечером же было оповещено по радио во все концы мира, что съезд правительственной партии в основном заменяет разверстку налогом, давая этим целый ряд стимулов мелкому земледельцу расширять хозяйство, увеличивать засев, что съезд, вступая на этот путь, исправляет систему отношений между пролетариатом и крестьянством и выражает уверенность, что этим путем будет достигнуто прочное отношение между пролетариатом и крестьянством.

Из речи В.И. Ленина на Всероссийском съезде транспортных рабочих 27 марта 1921 г.

На почве усталости и истощения рождается известное настроение, а иногда отчаяние. Как всегда, у революционных элементов это настроение и отчаяние выражается в анархизме. Так было во всех капиталистических странах, так происходит и у нас. Мелкобуржуазная стихия переживает кризис, потому что последние годы ей достались тяжело, хотя не так тяжело, как пролетариату достался 1919 год, но все же тяжело. Крестьянство должно было спасти государство, пойти на разверстку без вознаграждения, но оно уже не может выдерживать такого напряжения, и потому в нем растерянность духа, колебания, шатания, и это учитывает враг-капиталист, который говорит: лишь бы колебнуть, шатнуть, а потом уж покатится. Вот что значит кронштадтские события, освещенные с точки зрения учета классовых сил во всероссийском и в международном масштабе. Вот что значит один из последних и решительных боев, который мы ведем, потому что эту мелкобуржуазно-анархическую стихию мы не победили и от победы над нею сейчас зависит ближайшая судьба революции. Если мы ее не победим, мы скатимся назад, как французская революция.

Из брошюры В.И. Ленина «О продовольственном налоге (Значение новой политики и ее условия)»

Продналог есть одна из форм перехода от своеобразного «военного коммунизма», вынужденного крайней нуждой, разорением и войной, к правильному социалистическому продуктообмену. А этот последний, в свою очередь, есть одна из форм перехода от социализма с особенностями, вызванными преобладанием мелкого крестьянства в населении, к коммунизму…

… Правильной политикой пролетариата, осуществляющего свою диктатуру в мелкокрестьянской стране, является обмен хлеба на продукты промышленности, необходимые крестьянину. Только такая продовольственная политика отвечает задачам пролетариата, только она способна укрепить основы социализма и привести к его полной победе.

Продналог есть переход к ней. Мы все еще так разорены, так придавлены гнетом войны (бывшей вчера и могущей вспыхнуть, благодаря алчности и злобе капиталистов, завтра), что не можем дать крестьянину за весь нужный нам хлеб продукты промышленности. Зная это, мы вводим продналог, то есть минимально необходимое (для армии и для рабочих), количество хлеба берем как налог, а остальное будем обменивать на продукты промышленности.

При этом надо еще не забывать следующее. Нужда и разорение таковы, что восстановить сразу крупное, фабричное, государственное, социалистическое производство мы не можем…

… Значит, необходимо в известной мере помогать восстановлению мелкой промышленности, которая не требует машин, не требует ни государственных, ни крупных запасов сырья, топлива, продовольствия, - которая может немедленно оказать известную помощь крестьянскому хозяйству и поднять его производительные силы.

Против разрухи и голода

Л.Б. Красин:

Значение внешней торговли при начале наших заграничных сношений сводилось первоначально к срочному снабжению нашего транспорта и главнейших отраслей добывающей промышленности наиболее необходимыми материалами, запасными частями и инструментом: телеграфные аппараты для разрушенных гражданской войной железнодорожных станций, насосные станции, проволока, гвозди, топоры, пилы, напильники, инструментальная сталь, ремни и т.п. Основная директива, в утверждении которой участвовал Владимир Ильич, состояла в том, чтобы закупать только орудия и средства производства, сводя к минимуму закупку предметов потребления.

Катастрофическая засуха 1921 года и голод на Волге и в других областях, явившийся ее результатом, заставили в корне изменить эту директиву. Когда я летом 1921 года приезжал из Лондона в Москву и пришел к Владимиру Ильичу в его кабинет, я застал его в тревожном настроении, он все время поглядывал на знойное, раскаленное небо, очевидно в ожидании, не появится ли наконец долгожданное дождевое облако, и много раз спрашивал меня: «А сможем ли мы закупить за границей хлеб? Пропустит ли хлеб в Россию Антанта?»

Весь наш импортный план был опрокинут, и по возвращении в Англию пришлось в больших размерах организовать закупку хлеба и семян, разумеется за счет золотого запаса, так как вывоза у нас в то время еще почти никакого не было. Владимир Ильич лично следил чуть ли не за каждым отходящим из-за границы пароходом и буквально бомбардировал нас телеграммами и записками, настаивая сделать все возможное, чтобы скорее помочь голодающим районам.

Из доклада В.И. Ленина о новой экономической политике на VII Московской губпартконференции 29 октября 1921 г.

Задача перехода к новой экономической политике в том и состоит, что после опыта непосредственного социалистического строительства в условиях, неслыханно трудных, в условиях гражданской войны, в условиях, когда нам буржуазия навязывала формы ожесточенной борьбы, - перед нами весной 1921 года стало ясное положение: не непосредственное социалистическое строительство, а отступление в целом ряде областей экономики к государственному капитализму, не штурмовая атака, а очень тяжелая, трудная и неприятная задача длительной осады, связанной с целым рядом отступлений. Вот что необходимо для того, чтобы подойти к решению экономического вопроса, т.е. обеспечения экономического перехода к основам социализма…

… Целый ряд декретов и постановлений, громадное количество статей, вся пропаганда, все законодательство с весны 1921 года было приспособлено к поднятию товарообмена. Что заключалось в этом понятии? Каков, если можно так выразиться, предполагаемый этим понятием план строительства? Предполагалось более или менее социалистически обменять в целом государстве продукты промышленности на продукты земледелия и этим товарообменом восстановить крупную промышленность, как единственную основу социалистической организации. Что же оказалось? Оказалось, - сейчас вы это все прекрасно знаете из практики, но это видно и из всей нашей прессы, - что товарообмен сорвался: сорвался в том смысле, что он вылился в куплю-продажу. И мы теперь вынуждены это сознать, если не хотим прятать голову под крыло, если не хотим корчить из себя людей, не видящих своего поражения, если не боимся посмотреть прямо в лицо опасности. Мы должны сознать, что отступление оказалось недостаточным, что необходимо произвести дополнительное отступление, еще отступление назад, когда мы от государственного капитализма переходим к созданию государственного регулирования купли-продажи и денежного обращения. С товарообменом ничего не вышло, частный рынок оказался сильнее нас, и вместо товарообмена получилась обыкновенная купля-продажа, торговля.

Потрудитесь приспособиться к ней, иначе стихия купли-продажи, денежного обращения захлестнет вас!

Вот почему мы находимся в положении людей, которые все еще вынуждены отступать, чтобы в дальнейшем перейти наконец в наступление. Вот почему в данный момент сознание того, что прежние приемы экономической политики ошибочны, должны быть среди нас общепризнанным…

Теперь мы очутились в условиях, когда должны отойти еще немного назад, не только к государственному капитализму, а и к государственному регулированию торговли и денежного обращения. Лишь таким, еще более длительным, чем предполагали, путем можем мы восстанавливать экономическую жизнь. Восстановление правильной системы экономических отношений, восстановление мелкого крестьянского хозяйства, восстановление и поднятие на своих плечах крупной промышленности. Без этого мы из кризиса не выберемся. Другого выхода нет; а, между тем, сознание необходимости этой экономической политики в нашей среде еще недостаточно отчетливо. Когда, например, говоришь: перед нами задача, чтобы государство стало оптовым торговцем или научилось вести оптовую торговлю, задача коммерческая, торговля, - это кажется необычайно странным, а некоторым и необычайно страшным.

П.С. Заславский:

В памяти очень живо сохранилась Московская партийная губернская конференция, созванная в октябре 1921 года, на которой обсуждался доклад Ленина о новой экономической политике.

Конференция проходила в Колонном зале Дома Союзов. Неподалеку от меня сидел ответственный работник Московского областного совета профессиональных союзов Семков. Я его хорошо знал еще по Николаеву, куда его выслали в 1908 году из Одессы за организацию забастовки портовых грузчиков.

– Владимир Ильич, – спрашивал он, – что значит торговать? Нас в тюрьме этому не учили.

Ленин молниеносно откликнулся…

Из заключительного слова В.И. Ленина на VII Московской губпартконференции 29 октября 1921 г.

Если бы тов. Семкова не было или если бы он сегодня не говорил, то, что действительно, могло бы получиться впечатление: не выдумал ли этот Ленин ошибки? А тов. Семков очень ясно сказал: «Что вы говорите о государственной торговле! В тюрьмах нас торговать не учили». Тов. Семков, это правильно, что нас в тюрьмах торговать не учили! А воевать нас в тюрьмах учили? А государством управлять в тюрьмах учили? А примирять различные наркоматы и согласовывать их деятельность – такой, весьма неприятной, штуке учили нас когда-нибудь и где-нибудь? Нигде нас этому не учили, В лучшем случае в тюрьмах не нас учили, а мы учились марксизму, истории революционного движения и пр. С этой точки зрения очень многие просидели в тюрьмах недаром. Когда нам говорят: «Нас в тюрьмах торговать не учили», то в этих словах видно именно ошибочное понимание практических задач сегодняшней нашей борьбы и деятельности партии. И это как раз такая ошибка, которая состоит в перенесении приемов, подходящих к «штурму», на период «осады». Тов. Семков обнаружил ошибку, которая есть в рядах партии. Эту ошибку надо сознать и исправить…

…Надо учиться государственному регулированию коммерческих отношений – задача трудная, но невозможного в ней ничего нет. И мы эту задачу решим, потому что мы решали задачи, не менее для нас новые, нужные и трудные.

П.С. Заславский:

Вскоре после Московской губернской партийной конференции Владимир Ильич выступал с докладом о новой экономической политике на фракции ВЦИК. Он подробно аргументировал, чем вызывается необходимость замены продразверстки продналогом.

После доклада один из членов ВЦИК, белорус с рыжей бородкой, решительно и громко заявил:

– Владимир Ильич, я эту меру предлагал еще в прошлом году, да меня и слушать не хотели…

– В прошлом году, - тут же ответил Ленин, - за такое предложение надо было расстрелять! Советская страна была в кольце врагов, четырнадцать держав наседали на нее со всех сторон, и такое предложение означало бы срыв снабжения армии и городов, оно было бы на руку только врагам Советской власти…

Каждое выступление Владимира Ильича, каждое заседание, которое он вел, было для нас, партийных работников, подлинным университетом марксизма. Оно учило нас также ленинскому стилю руководства, бережному, заботливому отношению к людям.

А.М.Горький:

Неприхотливый, чуждый привычки к вину, табаку, занятый с утра до вечера сложной, тяжелой работой, он (Ленин. – Ред.) совершенно не умел заботиться о себе, но зорко следил за жизнью товарищей. Сидит за столом у себя в кабинете, быстро пишет и говорит, не отрывая пера от бумаги:

– Здравствуйте, как здоровье? Я сейчас кончу. Тут один товарищ, в провинции, скучает, видимо – устал. Надо поддержать. Настроение – не малая вещь!

Как-то в Москве прихожу к нему, спрашивает:

– Обедали?

– Да.

– Не сочиняете?

– Свидетели есть, - обедал в кремлевской столовой.

– Я слышал – скверно готовят там.

– Не скверно, а – могли бы лучше.

Он тотчас же подробно допросил: почему плохо, как может быть лучше?

И начал сердито ворчать:

– Что же они там, умелого повара не смогут найти? Люди работают буквально до обморока, их нужно кормить вкусно, чтобы они ели больше. Я знаю, что продуктов мало и плохи они, – тут нужен искусный повар. – И – процитировал рассуждения какого-то гигиениста о роли вкусных приправ в процессе питания и пищеварения. Я спросил:

– Как это вы успеваете думать о таких вещах?

Он тоже спросил:

– О рациональном питании?

И тоном своих слов дал мне понять, что мой вопрос неуместен …

Может быть, я ошибаюсь, но мне казалось, что беседовать со мною Владимиру Ильичу было приятно. Он почти всегда предлагал:

– Приедете – позвоните, повидаемся.

А однажды сказал:

– Потолковать с вами всегда любопытно, у вас разнообразнее и шире круг впечатлений.

Расспрашивал о настроении интеллигенции, особенно внимательно об ученых, – я в то время работал с А. Халатовым в «Комиссии по улучшению быта ученых». Интересовался пролетарской литературой:

– Чего вы ждете от нее?

Я говорил, что жду много, но считаю совершенно необходимым организацию литвуза с кафедрами по языкознанию, иностранным языкам – Запада и Востока, – по фольклору, по истории всемирной литературы, отдельно – русский.

– Гм-гм, – говорил он, прищуриваясь и похохатывая. – Широко и ослепительно! Что широко – я не против, а вот ослепительно будет, а? Своих-то профессоров у нас нет по этой части, а буржуазные такую историю покажут … Нет, сейчас нам этого не поднять. Годика три, пяток подождать надо.

Ленин у руля Страны Советов 1920, 1921, 1922, 1923, 1924. По воспоминаниям современников и документам. – Т. 2 – М., 1980. – С.99-102, 105-109, 112-119, 124-126, 143, 145-147, 163-164.