138. «…Письмо-платформа тов. Троцкого… проникло уже, вопреки желанию Политбюро разрешить вопрос исключительно внутри Цека, в широкие партийные круги…»

Письмо В.М. Молотова и М.П. Томского – членам Политбюро ЦК РКП(б) с пометками Л.Д. Троцкого, Н.И. Бухарина и выпиской из протокола № 40 политбюро ЦК РКП(б). 15 октября 1923 г.

Строго секретно

Из прилагаемого постановления бюро МК ^I видно, что письмо тов. Троцкого пошло гораздо шире, чем это могло предполагать Политбюро ЦК (11-го октября), обсуждая этот вопрос, и грозит в самый кратчайший срок стать предметом обсуждения районов московской организации. Ввиду этого предлагаем Политбюро принять нижеследующее постановление и немедленно разослать письмо тов. Троцкого, согласно его первоначального желания, всем членам ЦК и ЦКК.

Предлагаем принять следующее постановлёние:

Ввиду того, что письмо-платформа тов. Троцкого, как выяснилось, проникло уже, вопреки желанию Политбюро разрешить вопрос исключительно внутри Цека, в широкие партийные круги, Политбюро считает нелояльным по отношению к членам ЦК и ЦКК задерживать рассылку им этого письма, и возлагая всю ответственность на тов. Троцкого, видит себя вынужденным немедленно разослать его письмо всем членам ЦК и ЦКК.

Томский, Молотов

«ЗА» – М. Калинин

«ЗА» – А. И. Рыков.

Я немедленно, согласно уговора на прошлом Политбюро, принял меры к тому, чтобы письмо не получило дальнейшего распространения до заседания Политбюро. Если оно кем-либо распространяется, то не по моей воле (не пошло ли оно через технический аппарат Секретариата ЦК, – прошу проверить). Против рассылки письма членам ЦК не возражаю, разумеется ^II.

Л. Троцкий.

P.S. Я считаю исключенной возможность распространения по московской организации — тем более для подписей – моего письма теми товарищами, которые с ним ознакомились.

«ЗА» – Н. Бухарин. Проверить относительно Секретариата (просьба тов. Троцкого) на всякий случай тоже необходимо. Мне известно также, что содержание письма стало достоянием широких парткругов вне всякой связи с Секретариатом.

Н. Бухарин.

Выписка из протокола № 40 заседания Политбюро ЦК от 15/Х – 23 г.

СЛУШАЛИ:	ПОСТАНОВИЛИ:
Предложение т.т. Молотова и Томского от 15/Х-23 г. в связи с письмами A тов. Троцкого от 8/Х-23 г. и постановлением ПБ от 11/Х-23 г. протокол № 39.	Принять.

Секретарь Цека – В. Молотов.

^I Имеется в виду постановление Бюро МК РКП(б) от 14 октября 1923 г.

^II Вопрос о каналах распространения письма Л. Д. Троцкого требует дополнительного изучения. Можно предположить, что копии с письма для членов ЦК и ЦКК были сняты еще до принятия официального постановления Политбюро ЦК о его рассылке.

Известия ЦК КПСС. – 1990. – № 5(304). – С. 177-178.

139. «…Налицо имеется пассивность партийной мысли, все сто процентов беспрекословного согласия с тем, что скажут «старшие»…»

Письмо А.Г. Белобородова – в Политбюро ЦК РКП(б). 15 октября 1923 г.

Совершенно секретно.

В Политбюро Центрального Комитета РКП(б).

11 октября я подписал вместе с другими товарищами письмо в Политбюро^I, касающееся вопросов внутрипартийных отношений и деятельности ЦК. Свою подпись я поставил с оговоркой о несогласии с некоторыми пунктами письма, заявив вместе с тем, что партия подошла ныне к таким вопросам, которые ранее применявшимися методами она разрешить уже не в состоянии. Это особенно наглядно, по моему мнению, показали всероссийское совещание 26/IX и московское совещание 3/X^II.

Формально считается, что оба эти совещания приняли участие в разрешении огромнейшей важности вопросов междупартийного характера^B. Но надо быть ура-оптимистом, чтобы не придти после^C этих совещаний к самым удручающим выводам о характере того отношения к разрешению сложнейших вопросов, которое (отношение) в партии установилось. Ведь не случайно, что по докладу т. Зиновьева на всероссийском совещании высказался, кажется, один (т. Сосновский) или двое; на московском совещании «записавшихся не было». Может быть, это свидетельствует о поразительном единодушии, с которым партия приступает к разрешению стоящих перед ней международных задач? Это верно, пожалуй, только наполовину. Не подлежит сомнению, что партия отдает ясный отчет себе об обязательствах, накладываемых на нее событиями в Германии^III, но есть и другая сторона задачи: вопрос о тех внутренних предпосылках, которые позволили бы ей эти обязательства выполнить (подразумевается положение в стране и в самой партии). Было бы наивно думать, что здесь все ясно, понятно, все решено и говорить не о чем, и решений никаких не нужно. Эти задачи докладчик ЦК поставил в плоскость агитационную и как агитационные их, конечно, едва ли нужно было дискутировать. Но положение страны и партии требует не только развертывания агитации (даже такой, которая далеко, по мнению докладчиков, превышает обычно силы наших агитпропов), но и подхода вплотную к вопросам взаимоотношений крестьянства с государством, рабочего класса с партией, партии с ее руководящей верхушкой.

Остановилась ли на этих вопросах партийная мысль, продуманы ли они до конца, сделаны ли все выводы и намечены ли необходимые меры? Нет, этих вопросов коснулись только мимоходом, вскользь. А они имеют, бесспорно, решающее значение в деле подготовки к активной роли в европейских событиях. И то обстоятельство, что этих вопросов не коснулись, что совещания кончились на редкость «единодушно», скоро и прошло гладко, вовсе не свидетельствует о благополучии в партии и в стране. Все знают, что это не так. Это свидетельствует лишь о том, что налицо имеется пассивность партийной мысли, все сто процентов беспрекословного согласия с тем, что скажут «старшие», готовность принять и осуществить любую директиву в порядке партдисциплины.

Если бы дела в стране и в партии шли по-иному, лучшего нельзя было бы и требовать, это в нашей партии было бы в порядке вещей. Возьмем к примеру взаимоотношения партии и рабочего класса. Не кажется ли вам, товарищи, что наши партийные организации, несмотря на те организационные успехи в построении аппарата, которые отметил XII съезд^IV, несмотря на великолепно действующий сверху донизу партаппарат, проглядели последнее стачечное движение^V. Проглядели не в том, конечно, смысле, что его не видели, а в том, что о стачках узнавали тогда, когда они вспыхивали. То же относится, конечно, и к профорганизациям. У нас есть дорогостоящий, поглощающий большие силы аппарат в виде завкомов, ответственных и технических секретарей ячеек, групоргов^VI и т. д.; и вот оказывается, что под носом у него развертывается стачечное движение и он, не говоря уже о том, что не может предотвратить этого движения, но даже не знает об этом.

ЦКК к партсовещанию приготовила письмо о борьбе с излишествами^VII. Очень хорошо, краснощековщина^VIII должна выжигаться огнем, об этом нет спора; но неужели эти излишества так-таки до сих пор остаются последним словом мудрости ЦКК? Задачи партсектора ЦКК^IX давно уже переросли и эту борьбу с излишествами, и выкидку из партии тех десятков и сотен прохвостов, которые в ней оказались.

Недавно на открытом заседании одной ячейки я был очевидцем такого случая: одна беспартийная работница, услышав о событиях в Германии и необходимости помощи немецким рабочим, заявила: «Да долго ли это будет? Что же это… Ходим здесь босые, жалованья на ботинки не хватает». Секретарь ячейки, когда она уходила с собрания, попросил ее зайти назавтра к нему, чтобы поговорить. Этот секретарь хотел ей обстоятельно объяснить, почему она не должна так относиться к германским событиям. А работница ему ответила: «Да вы меня, пожалуй, там еще арестуете». Не так же ли бастующие рабочие относятся к ячейкам, как эта работница? Почему у работницы посещение ячейки ассоциируется с арестом? А позволено будет спросить у всех КК^X вместе взятых, что опаснее: Краснощековы (тогда, когда о них даются интервью и когда не даются^XI) или вышеприведенное опасение работницы?

В ЦК и ЦКК внимание партии сосредоточивается на краснощековщине, а хватит ли мужества поставить вопрос о том, чтобы работница не боялась, что ее арестуют в ячейке?

О тех же арестах как способе ликвидации некоторых внутрипартийных дел: дан ли анализ чрезвычайно характерному явлению партийной жизни – мясниковщине?

Партия имеет следственный материал по этому «делу», этот материал свидетельствует о том, что Мясников, исключенный из партии, связи с нею не порвал, т.е. продолжает и не без успеха вести работу, организуя внутрипартийную группировку. Мясникова высылают в Германию, но его группа остается в России, обнаруживается и арестовывается ГПУ. Мясниковцы ставят по-своему, сумбурно и безграмотно, ряд больных для рабочего класса вопросов, имеют успех среди членов партии, сбивая неустойчивых и объединяя вокруг себя недовольных. В партийном арсенале находится одно оружие – арест и высылка. Фабрикуются мученики мясниковщины, и все это движение в глазах рабочих и партийцев окружается ореолом страданий. ЦК обращается к членам партии за помощью в деле обнаружения преступников и объявляется принадлежность к «Рабочей группе» несовместимым с званием члена партии. Но совершено очевидно, что все репрессии бьют по оглоблям, а не по коню, ибо партия медлит с самым жестоким ударом – идейным – и репрессии не оставляют места для этого удара.

У парторганов не хватает ни осведомленности о положении дел внутри организации, ни решимости разворошить и вытрясти вон мясниковщину, и она продолжает разъедать и разлагать организм партии.

Характерная аналогия: стачечное движение проходит мимо парторганизаций, мясниковщина идет мимо партийных органов, и ЦК должен требовать от членов партии, чтобы они сообщали о группировках, иначе это пройдет мимо ЦК и ЦКК.

Смысл всего этого заключается в том, что события идут мимо нас, аппарат партии работает во многом «вхолостую», так же как «вхолостую» идет наша агитация в смысле связи города с деревней. И разница в оценке причин этих событий между мной и авторами заявления, указанного в начале этого письма^A, заключается в том, что там причиной является политика ЦК и Политбюро, для меня же совершенно бесспорно, что здесь вся партия в целом как часть рабочего класса испытывает глубочайший кризис и руководящим органам партия может бросить упрек в том, что явления этого кризиса недостаточно полно и всесторонне учитываются и вопросы борьбы с последствиями его разрешаются таким порядком, который не дает и тени уверенности в успехе.

Наконец, от партии нельзя скрыть и не удастся скрыть тех явлений, которые происходят в верхних слоях партийной атмосферы^XII. Мне думается, что эти явления стоят в прямой логической и исторической связи с тем отношением ЦК и ЦКК к внутрипартийному положению, о котором речь шла выше.

Их, эти явления, нельзя обойти, они создают в партии напряженную обстановку групповой борьбы и, протекая под покровом внешнего единства, грозят деморализацией и осложнением для наших рядов.

А. Белобородов.

Это письмо было написано до того, как состоялись выступления т. Зиновьева 12 октября и т. Молотова 13 октября^XIII. По выступлению тов. Молотова можно судить, что за время, протекшее от партсовещания, взгляды ЦК на некоторые вопросы изменились. Я сужу об этом по некоторым местам речи т. Молотова в Замоскворецком Клубе («мы “Рабочую группу” недооценили», «“Рабочая группа” не получила должного идейного отпора», «перенажим на рабочий класс» и т.д.). Суть дела, по-моему, теперь заключается вовсе не в том, чтобы признать прошлые ошибки, а в том, что борьба с «Рабочей группой» теперь поставлена в обстановку, созданную репрессиями по отношению к членам партии из «Рабочей группы». Не видеть этого может только политически слепой человек.

Я считаю, что все вопросы, поставленные перед партией последними событиями, должны подвергнуться деловому обсуждению, но предпосылкой к деловой постановке должен быть отказ от постоянного расточения угроз об исключении из партии. Перед партией в целом поставлена задача добиться, чтобы рабочие партийцы не отходили от нее, а с исключением тех, кого нужно исключить, поверьте, партия справится.

А.Б.^B

^I А.Г.Белобородов, назначенный в июле 1923 г. Народным комиссаром внутренних дел РСФСР, в числе других подписал заявление 46-ти.

^II Речь идет о созванном ЦК всероссийском совещании заведующих агитационно-пропагандистскими отделами партийных комитетов (агитпропов), агитаторов и пропагандистов. Аналогичное совещание с идеологическими работниками Москвы провел и агитпроп Московского комитета партии. Такие совещания, как правило, будут проводиться в партии ежегодно и приурочиваться к началу занятий коммунистов в системе политического просвещения. На упоминаемых собраниях речь шла о задачах партии в связи с событиями в Германии.

^III К осени 1923 г. в Германии поднялась новая волна рабочего движения. В Саксонии и Тюрингии образовались рабочие правительства, в ряде районов Германии появились вооруженные «пролетарские сотни». События в Германии, пик которых приходился на конец октября 1923 г., рождали у руководства РКП(б) и Коминтерна надежду на продолжение мировой революции. Поэтому, следуя большевистской концепции интернационализма, партийное руководство считало своим долгом готовить и партию, и армию к оказанию революционной помощи германскому пролетариату.

^IV XII съезд РКП(б), состоявшийся в апреле 1923 г., в резолюциях «По отчету ЦК» и «По организационному вопросу» отметил улучшение всей организационной работы ЦК и поручил ему еще выше поднять роль ведающего кадрами Учетно-распорядительного отдела «с целью обеспечения за партией действительного руководства во всех без исключения областях управления».

^V Имеется в виду волна рабочих забастовок летом – осенью 1923 г.

^VI Речь идет об аппарате профсоюзов: заводские комитеты (завкомы), секретари первичных профсоюзных организаций, групповые организаторы в цеховых ячейках (групорги).

^VII Поскольку совещание состоялось сразу же после сентябрьского Пленума ЦК, то можно предположить, что в основу упоминаемого письма были положены материалы комиссии Ф.Э. Дзержинского; они же были использованы и при подготовке циркуляра № 58 от 19 октября о борьбе с излишествами.

^VIII В условиях резко обострившейся проблемы материального неравенства партийных «верхов» и «низов» руководство РКП(б), для того чтобы сбить волну растущего недовольства, должно было оперативно представить доказательства собственной борьбы с «излишествами». В осенние месяцы 1923 г. громкое судебное дело директора Всероссийского торгово-промышленного банка СССР (Промбанка), члена партии с 1917 г. А.М. Краснощекова («краснощековщина»), привлеченного за использование служебного положения в целях личного обогащения, было представлено в общественном мнении как бескомпромиссная борьба партии с разлагающим влиянием нэпа (см. также примечание XI).

^IX Имеется в виду Партийная коллегия (Партколлегия) ЦКК, в задачу которой входило рассмотрение дел по нарушению партийной этики, Устава и Программы РКП(б).

^X Контрольные комиссии (КК), избираемые местными партийными организациями (республиканскими, областными, губернскими, окружными), целью которых, как и Центральной контрольной комиссии (ЦКК), было укрепление единства партии, вовлечение в ее ряды новых членов, борьба с нарушениями коммунистами партийной этики, Программы и Устава РКП(б) и др.

^XI Речь идет об интервью, которое дал «Правде» Председатель ЦКК, нарком Рабоче-крестьянской инспекции В.В. Куйбышев в связи с арестом директора Всероссийского торгово-промышленного банка СССР А.М. Краснощекова. В интервью подчеркивалось, что ревизия не обнаружила серьезных нарушений в оперативно-финансовой деятельности банка; вскрытые же факты нарушений финансовой дисциплины были связаны с работой хозяйственного отдела банка и недостаточным контролем со стороны директора за деятельностью его сотрудников. В интервью также отмечалось, что А.М. Краснощекову, помимо этого, предъявляются обвинения в «преступном использовании средств хозяйственного отдела Промбанка в личных целях», что, по мнению В.В. Куйбышева, явилось «уродливым проявлением нэпа».

Сам А.М. Краснощеков, имевший юридический и экономический дипломы Чикагского университета, вскрытые ревизией факты считал мелкими и обусловленными неизбежными издержками организационного становления банка. Обвинения в обогащении и широком образе жизни он не признавал. Состоявшийся в марте 1924 г. суд приговорил А.М. Краснощекова к 6 годам лишения свободы. Однако спустя полгода (сначала по состоянию здоровья) он был фактически освобожден, что было и официально подтверждено ВЦИК в январе 1925 г. С 1926 г. работал в системе Наркомата земледелия. В 1937 г. незаконно репрессирован как «троцкист», в 1956 г. – реабилитирован.

^XII Речь идет о групповой фракционной борьбе, развернувшейся в ЦК партии по инициативе «тройки» (Зиновьев, Каменев, Сталин) против Троцкого. А.Г. Белобородов справедливо ставит это явление в прямую зависимость от того, какими методами (репрессии по отношению к инакомыслящим) ЦК и ЦКК РКП(б) добивается формального единства партии.

^XIII Г.Е. Зиновьев выступал 12 октября 1923 г. на торжественном заседании, посвященном 30-летию создания Московской партийной организации (Рабочая Москва. 1923. 14 октября). В.М. Молотов выступал на районном собрании Замоскворецкой парторганизации 13 октября 1923 г.

РКП(б). Внутрипартийная борьба в двадцатые годы. Документы и материалы. 1923 г. Москва. РОССПЭН. 2004. – С. 187-192.