114. «Летом 1923 года Сталин попытался отменить запрет на торговлю водкой…»

В недавно созданном Советском Союзе ситуация обострялась не только тяжелым экономическим положением и разрухой после Гражданской войны, не только многочисленными сильными врагами вне и внутри страны, но и тем, что тяжело заболевший Ленин был одновременно и лидером партии, ставшей единственной правящей, и руководителем государства. Судьба СССР во многом зависела от того, кто станет во главе партии, государства.

1923 год начался в России тревожно. Было известно, что Ленин заболел. Но массы беспартийных и коммунистов не представляли себе всей тяжести этой болезни. За дверями руководящих кабинетов знали о ней гораздо больше…

В апреле 1923 года открылся XII съезд РКП (б), на месяц позже намеченного срока. Для многих его делегатов было ясно, что мартовский инсульт надолго, если не насовсем, вывел вождя из строя. Еще в феврале Ворошилов писал Сталину, что разделяет предлагаемые Лениным изменения в руководстве партией и государством. Но отмечал, что они вряд ли понравятся «старикам».

То есть Зиновьеву и Каменеву. Троцкого Климент Ефремович, как большевик с дореволюционным стажем, вообще выносил за рамки партии. Прежде всего Ворошилов имел в виду предложение В.И. Ленина о массовом вливании в ряды ЦК партии «рабочих от станка» и «крестьян от сохи», в дополнение (а то и вместо) тем «цекистам», чье рабоче-крестьянское происхождение уже приняло чисто формальный характер, уступая место начавшемуся (только еще) элитарно-бюрократическому перерождению. Против ленинских предложений дружно выступили «старики» и примкнувший к ним Л.Д. Троцкий. «Патриархом бюрократии» называла его еще в 1920 году «децистская» оппозиция.

«Старикам» не возражал и Сталин. Новый штаб большевистской партии 12-го созыва резко отличался от ЦК 11-го, последнего ленинского созыва. Предложения Ильича были отброшены. Целый ряд деятелей, входивших в состав предыдущего ЦК, оказался не переизбранным, среди них такие, как И. Кутузов, В. Михайлов, которых Ленин поднял очень высоко, их имена канули в Лету.

Поразительно сходство с судьбой ЦК 19-го, последнего сталинского созыва, избранного в октябре 1952 года. Пономаренко, которого Сталин предполагал своим преемником, Пегов, кому он поручал руководство кадрами, и многие другие были отодвинуты в тень сразу после сталинской смерти.

Но дело было не только в персональных изменениях. Главная цель Ленина состояла во вливании свежих сил, еще не испорченных высоким положением, дабы предотвратить партийный раскол.

Место действительных рабочих и крестьян заняли заслуженные, но уже пропитанные клановостью сторонники Зиновьева, Каменева, Сталина, Рыкова, Троцкого. Близился раскол, которого так опасался Ленин.

Л.Д. Троцкий решил укрепить свои очень ослабленные в 1921 – 1922 годах позиции, 15 октября 1923 года было опубликовано «письмо 46» с изложением платформы, оппозиционной большинству ЦК. Его подписали не только троцкисты, но и ранее враждовавшие с ними члены «рабочей оппозиции», и даже «децисты», которые прежде ненавидели Троцкого, называвшего их «земцами» – тяжелое оскорбление для большевиков начала 1920-х годов. Так Троцкий пошел на беспринципный союз (как и в 1926 году со своими лютыми врагами зиновьевцами). К этому союзу примкнули и более мелкие оппозиционные организации.

В 1923 году возник «трест оппозиций», что очень усилило политическое влияние Льва Давыдовича. Троцкисты и их союзники установили тесное взаимодействие с «национал-уклонистами». С последними уже давно воевал Сталин, которых довел дело даже до репрессий (к примеру, дело Султан-Галиева).

Позиции этих коммунистов, представителей национальных окраин, были особенно сильны в Грузии и на Украине. Их возглавляли такие авторитетные и влиятельные большевики, как Б. Мдивани, М. Окуджава, Ф. Махарадзе, Н.А. Скрыпник, Х.Г. Раковский. Они выступали за национальную обособленность республик.

Накануне важнейших политических пертурбаций в правящих кругах страны решался вроде бы второстепенный, но отчего-то почти всегда роковой вопрос – о государственной торговле водкой.

Ленин сохранил запрет Николая II на торговлю водкой и другими высокоградусными напитками, который царское правительство ввело после начала Первой мировой войны. Но вскоре самогонное море захлестнуло страну. Владимир Ильич начал отступление в войне с «зеленым змием» (сам вождь коммунистов был искренним и убежденным трезвенником). В декабре 1919 года он разрешил производство и продажу виноградных вин крепостью до 12 градусов, а в начале 1921 года уже увеличил количество разрешенных градусов до 14. В декабре того же года крепость выпускаемых напитков была поднята до 20 градусов; началось производство пива.

Летом 1923 года Сталин попытался отменить запрет на торговлю водкой и другими крепкими напитками. Он вынес проект постановления по этому вопросу на июньский пленум ЦК РКП(б). Это вызвало резкий письменный протест Троцкого, отвергавшего саму возможность легализации водочной торговли. Пленум не поддержал по этому вопросу ни Сталина, ни Троцкого. Как писал Зиновьев Сталину в июле 1923 года из Кисловодска: «Беда в том, что и наши – Серго, Ворошил(ов), Бух(арин) – сильно колеблются… Даже Молот(ов), кажется, имеет большие сомнения».

Политбюро приняло решение, предлагавшее воздержаться от помещения в «Правде» дискуссионных статей о продаже водки… С этим решением не согласился троцкист Е.А. Преображенский – член редколлегии «Правды». Сталин провел на Политбюро постановление о снятии Преображенского. Одновременно в отсутствие Бухарина, главного редактора, была назначена новая редакционная коллегия. Зиновьеву это очень не понравилось, и он обвинил Сталина в самоуправстве.

Сразу после этого Зиновьев отправил из Кисловодска в Москву письмо Л.Б. Каменеву. Возмущаясь самоуправством, он упрекал Каменева в том, что тот позволяет Сталину «прямо издеваться» над собой. Письмо заканчивалось словами: «Либо будет найден серьезный выход, либо полоса борьбы неминуема. Ну, для тебя это не ново. Ты сам не раз говорил то же. Но что меня удивило – так это то, что Ворошил(ов), Фрунзе и Серго думают почти так же».

Однако борьба внутри тройки вождей тогда еще не началась. Слишком велика была угроза усилившегося троцкизма. Не менее опасным было недовольство партийных низов.

Осенью 1923 года произошло очень важное, знаковое событие: впервые (если не считать Кронштадтского мятежа в 1921 году) были проведены массовые аресты коммунистов. Взяли несколько десятков человек – не просто членов партии, а рабочих от станка с большим партстажем, представителей партийной гвардии. Тех самых, кого трагически одинокий Ленин хотел сделать большинством в новом ЦК.

Политбюро успело вовремя. Репрессии обрушились на конспиративные группы рабочих-большевиков как раз накануне их объединения. Теоретиками этих оппозиционеров был и крупный мыслитель Александр Богданов – один из лидеров РСДРП в дореволюционный период и Давид Рязанов – образованнейший марксист.

А больной Ильич оставался в Горках в положении, похожем на пленника Политбюро. Ведь даже в быту он был не совсем свободен. Ответственным за быт больного Ленина Политбюро назначило Л.Б. Каменева. Но несмотря на аресты членов «Рабочей группы» и «Рабочей правды», всю осень и зиму 1923 года в Москве прошли яростные внутрипартийные дискуссии. Репрессии не запугали, а только «подхлестнули» недовольных всех направлений. Рабочие партячейки кипели.

Споры перекинулись на страницу печати. Троцкисты воспользовались усложнившейся обстановкой. С.Т. Минаков пишет: «Вероятно, именно 22-23 декабря 1923 года и состоялись переговоры В. Антонова-Овсеенко (начальника ПУ РККА. – Авт.) и командующего Западным фронтом (Тухачевского. – Авт.)… По Свидетельству К. Радека, В. Антонов-Овсеенко предложил план, в соответствии с которым «Михаил Тухачевский… должен был взять на себя осуществление переворота» после того, как вопрос этот будет согласован с Л. Троцким».

Р. Баландин, С. Миронов. Заговоры и борьба за власть. От Ленина до Хрущева. Москва. «Вече». 2003. – С. 37, 43-46.