«Революция 17 февраля» в Ливии

Режим Каддафи в Ливии никогда особой популярностью на Западе не пользовался. Рейган в 1980-е называл Каддафи «бешеным псом», в 1990-е в Джамахирии с завидной регулярностью проходили восстания⁸⁴, часто организованные извне. Но вот в 2000-е ситуация начала меняться. Связано это было с тем, что Каддафи официально отказался от попыток создания ОМУ. Таким образом, в Ливию стали приходить западные инвесторы, западные технологии, режим стал куда менее изолированным⁸⁵. Ярким свидетельством потепления отношений Ливии и Запада могут служить хотя бы многочисленные фотографии Муаммара Каддафи с Саркози, Берлускони и американскими официальными лицами⁸⁶.

В контексте общего улучшения отношений Ливии с Западом стоит отдельно затронуть ливийско-французские отношения. С избранием в 2007 году президентом Франции Николя Саркози, торгово-экономические отношения двух стран стали набирать обороты. Были заключены соглашения на десятки миллиардов евро⁸⁷. Однако соглашение – не контракт. После заключения соглашения еще является уместной процедура торга, чем и воспользовался лидер Ливии. Тем более что у него было поле для маневра: контракты в области атомной энергетики и закупок оружия, заключенные с Россией, были бы для Ливии выгоднее. Для Саркози же ситуация торга была совершенно неуместна, поскольку он воспринимал соглашения как твердые. Для президента Франции позиция «главного бедуина» была шоком, поскольку первый уже пообещал французскому бизнесу в Ливии «молочные реки и кисельные берега». Бизнес же, в свою очередь, пообещал Саркози поддержку на президентских выборах, в том числе и финансовую. Таким образом, вопрос заключения ливийско-французских контрактов стал для Николя Саркози вопросом возможности переизбрания на второй срок.

В это время как нельзя кстати внутри ливийского истэблишмента зрело несогласие с лидером Джамахирии: никто не был против Каддафи, но большая часть была против того, чтобы преемником Муаммара Каддафи стал один из его сыновей, например, Сейф аль-Ислам, которого Каддафи-старший прочил в наследники⁸⁸. Результатом этого противоречия стал заговор высших государственных деятелей Ливии, план которых подразумевал использование иностранной помощи, без которой им было бы не продержаться более нескольких недель. Надеясь на помощь Запада, сигналы от заговорщиков стали поступать во все европейские столицы, но первым отреагировал именно Париж: для Саркози помощь мятежникам была хорошим шансом поменять власть в Ливии в свою сторону, а помимо этого провести пресловутую «маленькую победоносную войну». Именно этими соображениями можно объяснить ту чрезмерную активность Франции, которую она проявила во время самой острой фазы ливийского кризиса. К примеру, Франция стала первой страной в мире, признавшей Переходный национальный совет в качестве представителя ливийского народа⁸⁹. В результате, Ливия пала жертвой очередной «гуманитарной интервенции», одна из причин которой – неуемные политические амбиции Николя Саркози, который, кстати, все же проиграл президентские выборы в 2012 году.

Таким образом, Саддам Хусейн и Муаммар Каддафи попали в схожую ловушку «доверия» к западным странам. Хусейн, желая моментальной выгоды для Ирака, не учел желания Америки контролировать регион. Каддафи, чувствуя совершенную умиротворенность внутри страны, никак не влиял на вероятных заговорщиков, хотя чувствовал возможность реализованного в 2011 году сценария еще с конца ХХ века. Западные страны же, в первую очередь США, прикрываясь благими намерениями, легко пошли на нарушения всех договоренностей с предыдущими режимами ради своих выгод в регионе. Такое поведение ведущих держав не может не вызывать беспокойства, поскольку в мире еще много недемократических режимов⁹⁰, обладающих ценными ресурсами или важным геостратегическим положением, и лидеры которых не хотят закончить как Хусейн или Каддафи. Единственной, на сегодняшний день, защитой от «гуманитарных интервенций» является атомное оружие. Вместе с тем, ядерное нераспространение – одна из ключевых задач XXI века, с которой невозможно справиться, если между странами в мире нет доверия. А его будет становиться все меньше и меньше, если дипломатия западных стран будет и дальше действовать по отработанным лекалам насаждения «демократии» в любой части света. Невозможно стремиться к безъядерному миру, сметая на своем пути неугодные режимы и их лидеров, расправляясь с последними самыми варварскими способами.

Помимо всего прочего, история знает немало примеров, когда правители государств начинали с тирании и автократии, а заканчивали демократическими реформами и добровольным уходом в отставку⁹¹, что невозможно сделать без политики «открытых дверей» для инвесторов и технологий, в том числе с Запада. Однако негативный опыт Каддафи, безусловно, станет еще одним поводом для современных недемократических лидеров задуматься: стоит ли начинать идти по извилистой дорожке реформ и преобразований или продолжать удерживать власть в стране путем насилия и всеобщего контроля?