Весьма заметны в процессе развития лит. языка не только обогаще­ние его системы новыми стилистическими средствами, а также сред­ствами и приемами словесной образности и выразительности, синони­мическими, антонимическими и другими ресурсами стиля, но и преоб­разование функц.-стилевой системы языка: формирование стилистико-речевых разновидностей (функц. стилей — см.), их взаимо­действие, шлифовка средств выражения, композиции, развития жан­ров, различных текстовых единиц и т.д. Все это связано с функц. рассло­ением и обогащением литературного языка (см.), чему, в свою очередь, способствовали изменения в материальной, духовной, политической жизни общества, т.е. преобразования в ее социокультурной стороне и др. В частности, формированию науч. функц. стиля способствовало развитие науки, публицистического — появление газеты, журналов и разных жан­ров публицистики; по наблюдениям В.В. Виноградова, развитие реализ­ма в рус. литературе XIX в. тесно связано со стилистическими преобразо­ваниями языка. Теперь уже самоочевидны существенные изменения в стилистике совр. газетной, радио- и телеречи (см.), оф.-деловой в стиле­вом и жанровом отношении под влиянием общественно-политических перемен в России последнего времени. Поэтому изучение проблем исто­рической стилистики особенно явственно показывает взаимосвязи язы­ка и общества (в нашем случае — стиля и общества) и роль динамики экстралингвистических факторов как основы стилевых преобразований. От­метим при этом и влияние изменений стиля мышления на стиль речи, напр., преобразование образной системы средств, лишенных индивиду­альной образности в средневековой литературе (см. Д.С. Лихачев, В.В. Ко- лесов), или науч. стиля в зависимости от стиля эпохи. Ср.: «Стиль — все­гда следствие изменений по линии язык — мышление» (Колесов).

И. с. как сложившаяся дисциплина, особенно ее функц. аспект (изу­чение истории функц. стилей и других речевых разновидностей) — это сравнительно молодая отрасль лингвистики. Сам термин «И. с.» и задачи ее исследования представлены в работе Г.О. Винокура 40-х гг. «О задачах истории языка». Отталкиваясь от фундаментального тезиса о функц. при­роде языка («язык есть только тогда, когда он употребляется»), Г.О. Винокур определяет основы функц. направления стилистики и свя­зывает его с историей языка: «Перед нами новая проблема истории язы­ка, без изучения которой история языка неполна. Она составляет содер­жание лингвистической дисциплины — стилистики, поскольку речь идет об истории языка — исторической стилистики» (1959, с. 222). Правда, позже идеи ученого были «приложены» к стилистике вообще и преиму­щественно синхронической, а также к истории лит. языка (Горшков, 1984). Вообще же функц. стилистика как самостоятельная дисциплина формиру­ется с конца 20-х и в 30-е гг. — прежде всего в трудах В.В. Виноградова — вместе с образованием истории лит. языка и культуры речи. Это в извест­ной степени отразилось в том, что предмет исследования И. с. в истории лит. языка оказался недостаточно четко очерченным и в некоторых ас­пектах эти дисциплины пересекаются, совмещаются.

14 Стилистический энциклопедический словарь русского языка

До настоящего времени нет ясности в вопросе о самостоятельности (отдельности) истории лит. языка и И. е., при общем стремлении ученых различать эти дисциплины. Показателен в этом плане сб. «Историческая стилистика» (1990), авторы двух статей которого неоднозначно трактуют предмет исследования названных дисциплин. Так, В.В. Колесов под ис­торией лит. языка понимает «изучение становления и развития нормы языка» (с. 16), при том, что И. с. «изучает средства речевой выразительнос­ти, в своей совокупности организующие стиль (стили)», или — иначе — «становление и развитие стилистических средств языка» (с. 18). З.К. Тар- ланов понятие И. с. толкует широко, в ряде случаев объединяя проблемы стилистики и истории лит. языка. С одной стороны, автор справедливо замечает, что «стилистический анализ не исчерпывается изучением сти­листически маркированных средств» (с. 14) и что нельзя сводить исто­рию лит. языка к истории стилей, с другой — он относит к И. с. многие традиционные аспекты истории лит. языка, напр. исследование языка древнерусских памятников, «описание территориальных вариантов цер­ковнославянского и чисто русского языков» и др. Известны также раз­ные позиции относительно целесообразности введения в курс истории лит. языка вопроса об особенностях языка и стиля писателя или памят­ника письменности (точка зрения Б.А. Ларина и Г.О. Винокура); иное видим в ранних работах В.В. Виноградова (в отличие от поздних), у

1. И. Ефимова и др. Следует также отметить, что сам термин «стиль» в это время употребляется еще неоднозначно. Позже (в 50—60-е гг.)

2. В. Виноградов разграничивает понятия стилей языка и стилей речи и считает неправомерным употребление термина-понятия «стиль» приме­нительно к донациональному периоду рус. лит. языка, предлагая пользо­ваться термином «тип речи» (ср. иное у А.И. Ефимова, а также обозначе­ние Б.Н. Головиным истории лит. языка как стилелогии).

В итоге, согласно наиболее общепринятой точке зрения, И. с. и ис­тория лит. языка различаются как особые дисциплины. Основным пред­метом второй является определение путей развития норм как одного из существенных признаков литературности языка. Историческая же сти­листика изучает как становление и развитие стилистических средств язы­ка (наиболее традиционный и исследованный аспект, связанный со сти­листикой ресурсов — см.), так и закономерности функционирования язы­ка в различных сферах общения — в функц. стилях и иных речевых разновидностях (типах текста), представляющих стилистико-системные образования, — в процессе их формирования и развития на разных этапах истории языка, создающих стилевую специфику того или иного функц. стиля. Это выражается в кристаллизации стилевой специфики функц. сти­лей, особенностях использования функц.-смысловых типов речи, совер­шенствовании композиции, формировании закономерностей отбора организации языковых средств в целом тексте и группе текстов). Функ стилистический аспект И. с. только еще начинает развиваться (за исключе­нием анализа худож. текстов). В последние годы активному исследованию

в этом плане подвергается науч. стиль, а также публицистический (см. лит.).

Лит:. Ольшки Л. История научной литературы на новых языках. — М.; Л. 1934; Виноградов В.В. Очерки по истории русского литературного языка XVII—XIX вв. — М., 1938 и М. 1982; Винокур Г.О. О задачах истории языка // Избр. работы по рус. языку. — М., 1959; Л е с с к и с Г.А. О размерах предложений в русской научной и худож. прозе шестидеся­тых годов XIXв. — ВЯ. — 1962. — №2;3вегинцев В.А. Теоретические аспекты причинности языковых изменений // НЗЛ. Вып. 3. — М., 1963; Кутина Л.Л. Формирование языка русской науки. — Л., 1964; Сиро­тинина О.Б. Бах С.А., Богданова В.А. К вопросу об изменени­ях дифференциации языка // Язык и общество. — Саратов, 1964; Б у д а - го в Р.А. Лит. языки и языковые стили. — М., 1967; Его же: Что такое развитие и совершенствование языка. — М., 1977; Развитие функц. сти­лей современного русского языка. — М., 1968; Рус язык и советское общество / Ред. В.М. Панов. — М., 1968; Кожина М.Н. О речевой системности научного стиля сравнительно с некоторыми другими. Пермь, 1972; Ее же: О понимании научного стиля и его эволюции в период научно-технич. прогресса // Научно-технич. революция и функ­ционирование языков мира. — М. 1977; Ее же: О некоторых вопросах диахронической стилистики //Лингвостилистические исследования науч­ной речи. — М., 1979; Ларин Б.А. Лекции по истории рус. лит. языка. — М. 1975; Сердобинцев Н.Я. Очерки по истории рус. лит. языка 1-й полов. ХУШ в. — Саратов, 1975; Кубрякова Е.С. Общее языкознание. Формы языкознания, функции, история языка. — М., 1976; Л и н к Н.А. Функционирование некоторых форм глагола и сущ. в научных текстах XVII—первой пол. XVIII вв. (К вопросу о формировании специфики науч­ного стиля): Автореф. дис. канд. филол. наук. — Саратов, 1982; Ге р д А.С. Формирование терм, структуры рус. биологич. текстов. — Л., 1981; Зы­рянова Т.А. Изменения в семантике и функционировании сложно- подч. предложений с прич.-следст. отношениями // Язык и стиль науч­ного изложения. Лингвостилистические исследования. — М., 1983; Котю­рова М.П. Эволюция выражения связности в научном стиле XVIII— XX вв. — Пермь, 1983; Г о р ш к о в А.И. Теория и история рус. лит. языка. — М. 1984; Юдакин А.П. Развитие структуры предложения в связи с развитием структуры мысли. — М., 1984;Ярцева В. К. История англий­ского лит. языка XI—XV вв. — М. 1985; Колесо в В.В. Общие понятия исторической стилистики // Историческая стилистика рус. языка. — Пет­розаводск, 1990; Тарланов З.К. О предмете и задачах исторической стилистики русского языка. Там же; Майданова Л.М. Синтакси­ческие поиски современной газеты // Читатель и газета: проблемы взаи­модействия. — Свердловск, 1990; К айда Л.Г Авторская позиция в пуб­лицистике (функц.-стилистическое исследование совр. газетных жанров): Автореф. дис.... д-ра филол. наук. — М., 1992; Кокорина Е.В. Стилисти­ческие изменения в языке газеты: Автореф. дис. канд. филол. наук. — М. 1992; Ее же: Стилистический облик оппозиционной прессы // Рус. яз. конца XX столетия. — М., 2000; Кожина М.Н., Дускаева Л.Р Лингвостилистические изменения в русской газете последнего десятиле­тия, «31уН51ука-И». — Оро1е, 1993; Кожевникова Н.А. Типологичес­кие характеристики худож. текста на фоне традиций русской литературы XIX—XX вв. // Человек—Текст—Культура. — Екатеринбург, 1994; Кос­томаров В.Г Языковой вкус эпохи. — М. 1994; Очерки по истории науч. стиля рус. лит. языка XVIII—XX вв. Т. 1. — Пермь, 1994; Соловье­ва Г.И. Изменение стиля советских работ по политэкономии в связи с воздействием на них экстралингвистических факторов // Функционирова­ние языка в различных типах текста. — Пермь, 1994; Трошева Т.Б. Формирование рассуждения в процессе развития научного стиля рус­

ского литературного языка XVIII—XX вв. — Пермь, 1999; 8киЬа1апка Т. ШзШгусгпаз^Мука^гука ро1$1аеёо. Ргеекгсуе, \Угос*а\у, 1984; З^уНйука- II (Стилевые перемены) / Ред. 51. Оа^а. — Оро1е, 1993.

М.Н. Кожина

СТИЛИСТИКА КОДИРОВАНИЯ (стилистика от автора, генетичес­кая стилистика) — направление стилистики (преимущественно стилис­тики худож. речи), изучающее речевое произведение в аспекте реализа­ции в нем авторского замысла, а также движущие силы творческого процесса писателя. Противопоставлена стилистике декодирования (см.). С. к. пересекается с теорией и историей литературы, поскольку стилис­тический анализ от автора и обоснованное толкование его намерений требуют обязательного учета литературной, культурной, социальной и политической обстановки эпохи, знания фактов творческой и личной биографии писателя, генезиса произведения, литературно-эстетической традиции. В С. к. предполагается, что читателю уже известна главная идея произведения, и его интерпретация заключается в том, чтобы обнару­жить эту идею в тексте и доказать ее анализом языковых средств.

Основные понятия С. к. заимствованы из теории информации: писа­тель получает разнообразную информацию из окружающей его действи­тельности (источника информации), перерабатывает эту инфор­мацию и воссоздает действительность в худож. произведениях (каналах передачи информации), так организуя их структуру, что они по­лучают способность воздействовать на сознание, чувства, волю читателя (приемника информации). Информация преобразуется в компо­зиции (см.) произведения, системе образов, характерах, обстановке, фабуле и кодируется языковыми средствами так, что сообщение получает свое лексическое и грамматическое выражение. Кодом называ­ется набор значимых единиц и правил их соединения, позволяющий передавать сообщения.

В рамках С. к. исследуется целенаправленная работа писателя над язы­ком его произведений. Специфическим методом анализа текста в С. к. является стилометрический (статистический) метод, который устанав­ливает зависимость слога, манеры речи, отбора лексических единиц и т.п. от особенностей личности писателя.

«

Лит.: Степанов Ю.С. Французская стилистика. — М., 1965; Васильева А.Н. Стилистический анализ языка художественного произведения. — М., 1966; Лотман Ю.М. Структура художественного текста. — М. 1970; Филипьев Ю.А. Сигналы эстетической информации. — М. 1971; Ларин Б.А. Эстетика слова и языка писателя. — Л., 1974; Григорь­ев В.П. Поэтика слова. — М. 1979; Кухаренко В.А. Интерпретация текста. — Л., 1979; Одинцов В.В. Стилистика текста. — М., 1980; Ар­нольд И.В. Стилистика современного английского языка (стилистика декодирования). — М., 1981.

Е.А. Баженова

СТИЛИСТИКА РЕСУРСОВ (структурная, строя языка, стилистичес­ких средств языка, аналитическая, практическая, традиционная) — направ­ление стилистики, изучающее стилистические ресурсы языка. Это наи­более традиционная область стилистики, объектом которой является со­став стилистически окрашенных языковых средств, их выразительные возможности и семантико-функциональные оттенки, а также средства словесной образности (тропы). Иными словами, С. р. — это структур­ный аспект стилистики языка, хотя изначально (в самом объяснении собственно стилистического в языковых единицах) он все-таки ориен­тирован на особенности языкового функционирования.

В своем стремлении описать и систематизировать стилистически ок­рашенные средства С. р. смыкается с практической стилисти­кой как направлением, имеющим целью обучить стилистическим нор­мам родного языка.

Стилистические средства и приемы складываются в языке посте­пенно и представляют собой незамкнутую постоянно меняющуюся (ди­намичную) систему. Первые научные наблюдения за семантико-функ- циональным своеобразием языковых единиц и рекомендации по их ис­пользованию появляются уже в XVII в. а в XIX—XX вв. создаются специальные пособия, представляющие и описывающие стилистичес­кие ресурсы языковой системы.

Известно, что огромное влияние на процесс формирования русско­го литературного языка оказывало взаимодействие двух его форм — пись­менной и устной. Письменная форма в основном обслуживала книжные жанры и находилась под большим влиянием церковнославянского язы­ка, в результате чего языковые средства письменного языка носили ха­рактер торжественности, официальности, строгости и т.п. Устная же форма языка обслуживала живой народный язык и поэтому отличалась непринужденным или даже фамильярным, экспрессивным и спонтан­ным характером. Языковые средства письменной формы языка условно объединяются в группу книжных средств, или книжных стилей; языко­вые средства устной формы составляют группу разговорных (в том числе просторечных) средств, или разгов. стиль, стиль литературного просто­речия. Книжные и разгов. средства имеются на всех уровнях языка: фоне­тическом, лексическом, фразеологическом, словообразовательном, мор­фологическом, синтаксическом.

Описание и систематизация стилистически окрашенных средств, осуществляемые сегодня в рамках С. р. проводятся в основном по двум указанным группам и в соответствии с уровневой специализацией язы­ковых единиц.

Одной из важнейших проблем С. р. является проблема, связанная с изучением и описанием средств словесной образности. В ка­честве основных здесь выступают лексические и синтаксические сред­ства: эпитет, метафора, синекдоха, различные синтаксические фигуры и др. При этом значимыми (стилистически маркированными) прежде всего оказываются образные средства, относящиеся к числу свежих,

новых, оригинальных выражений (в отличие, напр. от окаменелых, стертых метафор типа ножка стола, горлышко бутылки, крыло самолета, рукав реки, зеленая улица, высокие рубежи, ручка двери, черное золото, голубой экран и т.п.).

Больше всего образных средств (все их разновидности) употребля­ется в художественной литературе и публицистике (см.), но и другим стилям средства выразительности тоже не чужды, хотя и менее типичны для них. Метафора и эпитет могут, напр. использоваться в науч. речи, правда, ввиду терминологичности и обязательной однозначности дан­ного стиля, эти средства утрачивают здесь свою образность (клапан сер­дца, оптический обман, смысловые ножницы, усталость металла, головка, муфта, колено; взаимопроникающие факторы, хрящевидная поверхность, тесьмовидные формы). Деловой речи, в силу ее официальности, точнос­ти, терминологичности, безэмоциональности, средства словесной об­разности почти несвойственны, исключая отдельные жанры, например законодательно-публицистические (декреты, праздничные приказы) или некоторые собственно деловые (договоры, соглашения), ср.: синекдоха — официальное лицо, договаривающаяся сторона, клиент гарантирует; мета­фора — несут расходы, ответственность лежит на нанимателе, всту­пать в законную силу. Правда, образность в этих случаях не явная, а стер­тая. Для разгов. речи образные средства вполне характерны, но актив­ность их употребления зависит от ситуации общения, темы разговора, а также индивидуальности общающихся (см. об этом: Г.З. Апресян, А.Н. Ва­сильева,, В.В. Виноградов, Б.Н. Головин, М.Н. Кожина, В.В. Одинцов, Ю.М. Скребнев, Г.Я. Солганик и др.) (см. Стилевые функции речевых раз­новидностей).

Другой важнейшей проблемой С. р. является проблема синони­мии (лексической и грамматической). С синонимией связана возмож­ность выбора из ряда подобных какого-то одного языкового варианта, но именно такого, который является наиболее подходящим в данном контексте. При этом синонимия (= синонимика) в С. р. трактуется широ­ко, как «совпадение по основному значению (обычно при сохранении различий в оттенках и стилистической характеристике) слов, морфем, конструкций, фразеологических единиц и т.д.» (Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. — М., 1969, с. 407). Как видно, в С. р. синони­мы определяются через принцип взаимозаменяемости в определенном контексте.

Лексическая синонимия представлена двумя группами: 1) экс­прессивно-эмоциональные синонимы: слова с повышением сти­ля (флаг — стяг, родина — отчизна, губы — уста) и с понижением (есть — лопать, украсть — стибрить, кричать — орать). Стилистическая окраска этой группы слов определяется на фоне стилистически нейтральных; 2) стилистические (функциональные) синонимы, стилистическое различие которых определяется сферой употребления (нейтр. — просить, оф.-деловой — ходатайствовать, поэтич. — взывать, разгов. — клян­чить). При этом отмечается неодинаковое использование синонимов в

разных стилях: в оф.-деловой и науч. речи синонимия минимальна; в худож. и публиц. — максимальна, причем худож. речи свойственна (поми­мо двух указанных разновидностей) контекстная синонимия, когда синонимами становятся слова, не являющиеся таковыми в языковой системе (Она действительно походила на молодую, белую, стройную, гиб­кую березу. — Б. Полевой); в разгов. речи синонимия потенциально вели­ка, но конкретное количество всегда сильно зависит от индивидуально­сти говорящего.

Кроме лексической синонимии, языку свойственна синонимия на словообразовательном уровне — выбор различных суффиксов или пре­фиксов для образования от одного и того же корня слов близкой семан­тики, но различной стилистической окрашенности (телевизор, телик; ветер, ветерок, ветрище, ветрило); морфологическом — выбор варианта падежного окончания (инженеры — инженера, метр ситца — ситцу, по­мидор — помидоров), полного или усеченного варианта окончания твор. падежа имени (зарей — зарею, дверьми — дверями, доброй — доброю) или глагола (мчалась — мчалася, вожусь — вожуся) и т.п. (См.: Д.Э. Розенталь, КС. Горбачевич, М.Н. Кожина и др.) и синтаксическом — синонимия предлогов (для улучшения — в целях улучшения, за грибами — по грибы), союзов (если сможешь — ежели сможешь, коли сможешь), выбор синтак­сической формы: обособленный оборот / придаточное предложение (По­дойдя ближе к дому, я узнал соседа (кн.). — Когда я подошел ближе к дому, то узнал соседа (нейтр.). — Подошедши ближе к дому, я узнал соседа (раз­гов.)), сочинительная конструкция / подчинительная конструкция (Дверь открыли, и холодный пар повалил на кухню. — Когда дверь открыли, холод­ный пар повалил на кухню), полное / неполное предложение (Когда ты вернешься домой? — Когда вернешься?) и др.

Средства словесной образности и синонимические ресурсы разных языковых уровней описываются в рамках ономатологии (стилистике еди­ниц) и стилистике последовательностей (Скребнев, 1975). Выделив пара­дигматику и синтагматику стилистических единиц, Ю.М. Скребнев рас­пределил их в соответствии с уровнями языковой системы (см. Стилис­тическая парадигматика, Стилистическая синтагматика).

Помимо средств словесной образности и синонимии, к стилисти­ческим ресурсам относят и многие др. языковые единицы различных уров­ней языковой системы. Это: 1) эмоционально-экспрессивно окрашен­ная лексика, т.е. лексика с устойчивой эмоционально-экспрессивной ок­раской, обусловленной определенным отношением к называемому объекту. В этих случаях само слово содержит элемент оценки: а) губо­шлеп, разгильдяй, забулдыга, всемогущий, потрясающий и т.п. Стилисти­ческая окраска таких слов обусловлена их закрепленностью за опреде­ленным типом речи — либо разговорным, либо книжно-торжествен- ным; б) о человеке: дуб, медведь ворона; тряпка (о мужчине); болото (о группе людей) и т.п. — ситуативно-стилистически окрашенная лексика, точнее многозначные слова, приобретающие оценочность в контексте; в) котик, мамочка, бабуся, взыграть — стилистические коннотации дос­

тигаются аффиксами. Многообразные оттенки эмоционально-экспрес­сивной окраски принято делить на две группы: с положительной и отри­цательной (негативной) характеристикой;

2) функционально-стилистически окрашенная лексика связана с традицией употребления в определенных стилях: а) лексика науч. стиля — узкоспециальные термины (полимер, дифференциал, аффиксация) и об- щенауч. терминология (классификация, диалектика, аргумент); б) лексика оф.-делового стиля — оф.-деловая терминология (закон, юрисконсульт, документация), концеляризмы (нижеподписавшийся, возыметь действие, вакантное место), особые служебные слова (согласно, в случае, в силу того что, во изменение); в) лексика, характерная для публиц. стиля публиц. терминология (интервью, репортаж, комментатор), обществен- но-публиц. термины (дискриминация, ратификация, агрессия); г) лексика, употребительная в худож. текстах (преимущественно XIX в.), — слова с пометами «поэтическое», «народно-поэтическое», «высокое», «торже­ственное», «книжное» и т.п. (чары, бездна, воинственный, очи, одухотво­ренный, ниспадать, воистину, добрый молодец, кручинушка, лебедушка); д) лексика разгов. стиля — собственно разговорная (балагурить, прихвор­нуть, вдребезги, воркотня, нежничать) и просторечная, среди которой выделяют лексику негрубого просторечия (пустомеля, скупердяй, огром- нущий, застудиться, ляпнуть, горланить) и грубо-просторечную, или вульгаризмы (рыло, пузо, хахаль, шпана, жрать, лаяться, выпендривать­ся); к разгов. лексике иногда относят также диалектизмы, однако они сами по себе не имеют стилевой окрашенности и приобретают ее только в определенном контексте.

В рамках С. р. решается проблема описания и систематизации стили­стических средств других языковых уровней. Так, на уровне фразео­логии выделяются: 1) книжные и разгов. средства (почивать на лаврах, домоклов меч, не хлебом единым — книжные; втирать очки, была не была, хоть глаз выколи — разговорные), а также 2) функционально окрашен­ная фразеология (сила тока, щитовидная железа, поставить опыт — науч. докладная записка, исполнение обязанностей, ответственное лицо — оф.- деловая; гражданский долг, правительственный кризис, с позиции силы, застойный период, новое мышление — публиц.; узы дружбы, мировая скорбь, кисейная барышня, без страха и упрека — поэтич. плакать в жилетку, тютелька в тютельку, с жиру беситься, из пальца высосать — разгов. фразеология).

На уровне словообразования выделяется стилистическая мар­кированность словосложения (держиморда, славянофил, светолюбивый, вин­торез, кирпично-красный), а также стилистическая синонимия суффик­сов и префиксов: 1) суф. субъективной оценки — сестричка, новенький, иголочка, полюшко (уменьшительно-ласкательный оттенок); здоровенный, котище, детина (значение увеличительное™ с оттенком неодобрения или, наоборот, восхищения, удивления); грязища, белоручка, болтун, вертлявый (значение пренебрежительности с возможным оттенком лас- кательности) и др.; 2) суф. и преф. функционально-стилевой окраски —

варварство, феодализм, скульптура, ваятель, объединение, антиобществен­ный, ультрамодный, экстраординарный (книжной); здоровяк, глазник, дворняга, столовка (разговорной); электрификация, плеврит, тоннаж, передатчик, интервокальный, ультрафиолетовый (научной и научно-тех- нической); групповщина, популистский, критикан (публиц. речи).

На уровне морфологии стилистически маркированными оказы­ваются грамматические формы в зависимости, во-первых, от степени частоты употребления в тех или иных стилях: секретарь (оф.-деловой) — секретарша (разгов.); красивее (лит. язык) — красивее (простореч.); мы в значении «нас много» (нейтр.) — так называемое авторское «мы» (науч.); слышать, видеть, лазить (нейтр.) — слыхать, видать, лазать (разгов.); несомый, ведомый, взяв, высунув, запотевший (лит.-книжные) — взявши, высуня, едучи, запотелый (разгов.-простореч.) и т.п. во-вторых, от свя­зей значений отдельных форм с тем или иным функц. стилем, его специ­фикой: повел, наклонение глагола типично для разгов., худож. и публиц. речи и нетипично для науч. и оф.-деловой; наст, время глагола для науч. речи характерно как наст, вневременное, абстрактное, а для оф.-делово­го языка — как наст, долженствования; в разгов. речи усилению экспрес­сивности глагола в повел, наклонении способствуют частицы да, ну, же, ка и др. (Открой же! Ну, говори! Подойди-ка! Да перестань!).

На уровне синтаксиса к стилистическим средствам принято от­носить прежде всего такие единицы, которые отличаются сильной эмо­циональностью и экспрессивностью, напр.: предложения, различные по цели высказывания (побудительные, восклицательные, нередко вопро­сительные); полные предложения, являющиеся признаком книжно- письменной, интеллектуальной речи, инеполные предложения, свой­ственные сфере живого общения, а отсюда и худож, и публиц. речи; односоставные предложения, среди которых безличные (Смеркает­ся; Ему не спится; У нас нет времени) тяготеют к разгов. и худож. речи, обобщенно-личные (Цыплят по осени считают; Что посеешь, то и пожнешь) — к народной и поэтич. речи; инфинитивные предложе­ния, являясь эмоциональным типом односоставных предложений, фор­мируют фонд разгов. и худож.-поэтического синтаксиса (Быть беде! Что тебе привезти? Да мне ль его бояться? Не догнать тебе бешеной тройки и т.п.), тогда как синонимичные им безличные предложения с модальны­ми словами необходимо, можно, следует и т.п. а также инфинитивные побудительные предложения характерны для книжн. речи — науч. и оф.- деловой (Необходимо следовать законам; Можно говорить о положитель­ных результатах опыта; Приглушить моторы! Свистать всех наверх!); номинативные предложения, в силу своей способности создавать образную, живую картину, типичны для худож.-поэтической и публиц. речи (Тишина. Перья скрипят, сверчок скрипит (Чехов); Ночь, улица, фо­нарь, аптека... (Блок)).

Стилистическими средствами, кроме того, считаются такие синтак­сические единицы, которые характеризуются функциональной ограни­ченностью. Напр., причастные и деепричастные обороты (преимуществен­

но книжн. и публиц. речь), некоторые виды сказуемого (осложненная форма сказуемого наиболее типична для науч. оф.-деловой и отчасти публиц. речи; простое глагольное сказуемое — для разгов. и худож. речи; случаи расщепления сказуемого — для оф.-деловой и науч. речи и т.п.), случаи использования однородных членов (однородные перечисления наиболее типичны для худож. науч. и оф.-деловой речи и не типичны для разгов. языка), ряд отыменных предлогов и союзов (принес брату — для брата, средство от гриппа — против гриппа, говорить об уроках — касательно, относительно уроков, говорить о жизни — за жизнь, ваза как цветок — типа цветка и т.п.), употребление междометий (характерно для разгов. худож. и отчасти публиц. речи), вводные слова и вставные конструкции (наиболее частотны в науч. и худож. речи), а также различ­ные средства поэтического синтаксиса, которые практически отсутству­ют в разгов., науч. и оф.-деловой речи (парцелляция, эллипсис, антиэллип­сис, усечение (опозиопезис), позиционно-лексический повтор (см. А.П. Сково­родников), анафора, эпифора, антитеза, градация и т.п. (см. Ю.М. Скребнев, В.В. Одинцов, Д.Э. Розенталь) и некоторые др. стилистически маркиро­ванные средства синтаксиса.

Лит.: Б ы л и н с к и й К.И. Практическая стилистика языка газеты. — М., 1941; Пешковский А.М. Избранные труды. — М., 1959; Гвоздев А.Н. Очерки по стилистике русского языка. — М., 1965; Прокопович Е.Н. Стилистика частей речи: Глагольные словоформы. — М., 1969; Чер­нышев В.И. Правильность и чистота русской речи: Опыт русской сти­листической грамматики // Избранные труды. Т. 1. — М., 1970; Скреб­нев Ю.М. Очерк теории стилистики. — Горький, 1975; Грауди- на Л.К., Ицкович В.А. Катлинская Л.П. Грамматическая пра­вильность русской речи: Опыт частотно-стилистического словаря вари­антов. — М. 1976; Бельчиков Ю.А. Лексическая стилистика. — М., 1977; Его же: Практическая стилистика // Рус. яз. Энц. — М., 1997; Розенталь Д.Э. Практическая стилистика русского языка. — М., 1977 (и др. издания); Б ар л ас Л.Г Русский язык: Стилистика. — М., 1978; Черемисин П.Г Русская стилистика. — М. 1979; Сковородни­ков А.П. Экспрессивные синтаксические конструкции современного русского языка. — Томск, 1981; Практическая стилистика русского язы­ка: функциональные стили / Под ред. К.А. Роговой. — М., 1982; Ваку- ров В.Н. Основы стилистики фразеологических единиц. — М., 1983; Б р а г и н а А.А. Синонимы в литературном языке. — М. 1986; Кожи­на М.Н. Стилистика русского языка. — М., 1993; Солганик Г.Я. Рус­ский язык. 10—11 кл. Стилистика. — М. 1995 и др.

Н.В. Данилевская

СТИЛИСТИКА СИНХРОНИЧЕСКАЯ - см. Направления стилистики.

СТИЛИСТИКА СОПОСТАВИТЕЛЬНАЯ - одно из направлений общей стилистики, изучающее сходство и различие двух или нескольких сравниваемых языков в стилистическом отношении: стилистических си­стем этих языков, их функц.-стилевой дифференциации и др. С. с. пред­ставлена — как и стилистика вообще и лингвистика — двумя аспектами (направлениями) исследований: структурным и функциональным. Пер­

вый исторически более ранний и более традиционный, чем второй. Тра­диционно С. с. изучает стилистические ресурсы сравниваемых языков в сопоставительном плане по уровням языковой системы (фонетическо­му, лексическому, морфологическому, синтаксическому), описывая сходство и различие стилистических окрасок этих средств, их семанти­ческих нюансов, вообще стилевого расслоения языковых средств, осо­бенностей их употребления в вербальном контексте, а также рассматри­вая средства образности и изобразительности, синонимы и антонимы и др. Иначе говоря, реализует в лингво-сопоставительном плане пробле­матику «стилистикиресурсов» (см.). Тем самым выявляется национальная и культурно-историческая специфика сравниваемых языков, отражен­ная в их стилистической стороне. Одним из аспектов исследований этого направления является проблема наибольшей точности выражения одно­го и того же содержания (мысли, понятия, явления) средствами того и другого из сравниваемых языков, связанная с трудностями перевода с одного языка на другой.

Менее изученный и новый аспект С. с. — функц.-стилистический — реализует в сопоставительном плане проблематику функц. стилистики (см.). В этом случае исследуются и описываются сходство и различие срав­ниваемых языков в отношении их стилевого расслоения, жанровой и другой, более частной дифференциации функц. стилей (см.), полевой структуры этих стилей в том и другом языке, а также стилистико-тек- стовое своеобразие сравниваемых языков, закономерности функциони­рования языковых средств со стилевой значимостью, особенности ком­позиции, текстовых единиц — при анализе всего этого с учетом сопос­тавления сравниваемой экстралингвистической основы стиля (наличии, отсутствии, видоизменении экстралингвистических стилеобразующих факторов сравниваемых языков) и др.

Основы и некоторые положения С. с. были заложены еще в начале XX в. во французской стилистике Ш. Балли, а затем развиты в работах А. Мальблана, Ж.П. Вине и Ж. Дарбельне, однако активный процесс формирования С.с. связан с появлением контрастивной лингвистики.

Другим основанием и побудительной причиной становления С. с. явились потребности перевода литературы (степени его адекватности) с одного языка на другой. В исследованиях этого плана идеи контрастив­ной лингвистики транспонируются в стилистику; функц. же аспект со­поставительной стилистики развивается лишь с конца XX столетия. Ср. напр. высказывания В.Н. Ярцевой: «Актуальным для современного со­стояния сопоставительного языкознания является его расширение в сторо­ну сопоставительно-стилистических исследований» (Ярцева, 1986. Выделено нами. — М.К.), а также А.Д. Швейцера: «Проблемы сопостав­ления функц. стилей еще нуждаются в фундаментальной разработке» (1991). Идею создания С. с. в России (бывшем СССР) выдвинул А.И. Ефимов на V международном конгрессе славистов (1963), однако работы этого пла­на появляются позже (см., напр. монографию Г.П. Ижакевич и др. 1980 г.). В исследованиях А.Д. Швейцера (1991) определяются предмет,

задачи и методы изучения функц. стилей в аспекте контрастивной сти­листики и дается обоснование последней как особого науч. направления; представлен также и конкретный анализ материала в пределах публиц. стиля. Сопоставительные исследования науч. стиля осуществлены в рабо­тах В.Н. Ярцевой, Т.С. Тетериной, М.Н. Кожиной, С.В. Абрамовой, затрагиваются они и в известных монографиях Н.М. Разинкиной, Е.С. Троянской и др. Кстати, в них отмечены факты зависимости фун­кционально -стилистических значений грамматических единиц от эк­стралингвистической основы науч. речи, а именно идентичности этих значений в разных языках. Ср. теоретическое положение, сформули­рованное В.Н. Ярцевой: «Стиль научной прозы имеет некоторые общие тенденции вне зависимости от конкретных языков» (1970, с. 6). Значи­мость для развития С. с. не только структурного подхода, но и функцио­нального подчеркивает и А.В. Федоров (1971 г.). Активизации сопостави­тельных функц.-стилистических исследований естественно способствует комплекс проблем антропоцентрической и лингвокультуроведческой па­радигмы новейшего периода языкознания (Ю.Н. Караулов и др.). В связи с этим характерно высказывание Ван Дейка: «существенные результаты в современных исследованиях языка вряд ли могут быть получены путем изучения чисто языковых явлений. Только тщательно и детально иссле­дуя социальный контекст функционирования языка мы можем надеять­ся узнать о нем действительно новое» (1989, с. 11). Обсуждение проблем сопоставительной стилистики в славянских странах было представлено на конференции в Оро1е (Польша, 1993), в ж. 51уИ81ука, 1994, в выступ­лениях и статьях Ст. Гайды, М. Баловского, В. Лейчика, М. Кожиной и др.

Лит.: Балли Ш. Французская стилистика. — М., 1961; Бархударов Л.С. Общелингвистическое значение теории перевода // Теория и критика перевода. — Л. 1962; Степанов Ю. Французская стилистика. — М. 1965; Ярцева В.Н. Межд. роль языка науки // VII Межд. социологичес­кий конгресс, Варна, 1970. Доклады советской делегации. — М., 1970; Ее же: Теория и практика сопоставит, исследования языков. — Изв. АН СССР Сер. Л. и Я. — М., 1986; Федоров А.В. Очерки общей и сопоста­вит. стилистики. — М., 1971; Тетерина Т.С. Становление науч. стиля английского языка: Автореф. дис. канд. филол. наук. — М., 1973; Ко­жина М.Н. Сопоставительное изучение науч. стиля и некоторые тен­денции его развития в период научно-технической революции // Язык и стиль научной литературы. — М., 1977; Ее же: Сопоставительная стилистика: современное состояние и аспекты изучения функц. стилей, «ЗгуНзгука-Ш». — Оро1е, 1994; Кумахова З.Ю., К у махов М.А. Функ­циональная стилистика адыгских языков. — М., 1979; Ижакевич Г.П. Кононенко В.И. Пилинский Н.Н., Сироти н а В.А. Сопоста­вительная стилистика русского и украинского языков. — Киев, 1980; Абрамова С.В. Выражение связности текста в научной литературе на испанском языке (сравнительно с русским) // Лингвостилистические особенности научного текста. — М., 1981; Гак В.Г О сопоставительной стилистике // Методы сопоставительного изучения языков. — М. 1988; Гарбовский Н.К. Сопоставительная стилистика профессиональной речи (на материале русского и французского языков, Изд-во МГУ, 1988; Файзуллаева Ш. А. Функционирование простого двусоставного пред­ложения в научной речи русского языка сопоставительно с узбекским:

Автореф. дис. докт. филол. наук, Баку, 1990; Швейцер А.Д. Проблемы контрастивной стилистики (к сопоставительному анализу функциональ­ных стилей). — ВЯ. — 1991; Его же: Контрастивная стилистика. Газет- но-публицистический стиль в английском и русском языках. — М. 1993; Л е й ч и к В. По поводу расширения предмета сопоставительной стили­стики // 51уН81ус2пе копГгоп1ас)е / Яед. 3. Са]да, М. Ва1о^$1а. — Оро1е, 1994; Ма1Ыапс А. 81:уПз1:1яие сотрагее ди Ггап9а18 е1 де Га11етапс1. — Рапз, 1961; КойеУГпкоуаК. РгоЫетаИка рогоупоуаа з1уНз1:1ку, «51оуо а 81оуе8ГЮ81», 1979. — № 4; С а] да 5. 51уП81ю8 Юдау, «81у1151ука-1», 1992; Ва1о\Узк1 М. Родз1:а^о\уе га^адтеша з1уНз1ук1 рогодупа^сге] (2агу8 ргоЫета1ук1) // $1уП81:ус2пе копГгоп1:ас1е / Кед. 5. Са]да, М. Ва1о\У8к1. — Оро1е, 1994.

М.Н. Кожина

СТИЛИСТИКА ТЕКСТА — одно из направлений стилистики, пред­метом изучения которого является целый текст и его (текстовые) еди­ницы в стилистическом аспекте, а именно закономерности организации текста (речевого произведения) как содержательно-смыслового, ком­позиционно-структурного и жанрового единства в зависимости от целей и задач общения, идейного содержания и функц.-стилевой принадлеж­ности со всем комплексом его экстралингвистических факторов — для наилучшей его интерпретации (см. Стилистика).

Текст издавна был объектом стилистики, поскольку стиль — свой­ство текста. Основы и теоретические разработки С. т. были заложены в трудах В.В. Виноградова, Г.О. Винокура, Б.А. Ларина, М.М. Бахтина. Од­нако в качестве особого направления С. т. оформилась лишь в последние десятилетия в связи с развитием лингвистики текста (см.) и на пересе­чении ее с функц. стилистикой (см.). Четкие границы между этими дис­циплинами не всегда осознаются, и проблемы С. т. рассматриваются в рамках лингвистики текста (Л. т.). Так, И.Р Гальперин, говоря о соотно­шении Л. т. и С. т. отмечает, что ряд проблем первой «довольно подробно рассматривался стилистикой языка» и что «стилистика языка служит под­спорьем для лингвистики текста в тех случаях, когда объектом наблюде­ния являются функц. стили языка и средства их детерминирующие» (1981, с. 6). Между тем есть основания для утверждения о принципиальном раз­личии указанных направлений исследования и наличии своего онтоло­гического статуса у С. т. Если Л. т. изучает структуру текста вообще и собственно текстовые единицы (ССЦ — сложное синтаксическое целое, СФЕ — сверхфразовое единство, абзац — см.), их роль в развертывании текста, создании основных его свойств — связности и цельности, т.е. представляет собою грамматику текста, то С. т. сосредоточивается на исследовании стилистической значимости этих и других единиц в конк­ретном произведении (целом тексте и типе текстов), их роли в создании стилевой специфики последних и выражении содержания текста. По оп­ределению В.В. Одинцова, «стилистика текста изучает структурно-сти­листические возможности речевых произведений (включая литературно- художественные), композиционно-стилистические типы и формы, кон­

структивные приемы и функционирование в речи языковых средств. Сти­листика текста входит в состав стилистики речи», «ее методологической основой служит представление о единстве формы и содержания», «сти­листика текста, учитывая стилистическую значимость языковых единиц, стремится определить и описать стилистические эффекты, возникаю­щие в речи благодаря структурной организации текста». Кроме того, ав­тор отмечает, что «важно показать принципиальное отличие подхода с позиций стилистики текста от подхода с позиций лин­гвистики текста» (с. 50. — Разрядка наша. — М.К).

Таким образом, важнейшим (основополагающим) у С. т. является не структурно-грамматический, а функциональный аспект, предполагаю­щий единство формы и содержания и экстралингвистическую обуслов­ленность текста. Тем самым С. т. является функциональной дисципли­ной, можно сказать, ответвлением функц. стилистики, однако она уже по объекту и предмету исследования (изучая преимущественно конкретный, худож. и публиц., реже науч. текст), тогда как прерога­тивой функц. стилистики (см.) является типология речи, законо­мерности функционирования языковых единиц всех уровней в тек­стах разных сфер общения. Именно на основе функц. подхода С. т. можно объединить с функц. стилистикой. Сближает их и центральный для той и другой исследовательский аспект — внимание к речевой системности (организации) текста (см.), предполагающий взаимосвязь всех состав­ляющих текста (дотекстовых и текстовых единиц, композиционных, жанровых и др. особенностей) на определенной экстралингвистической основе, тем самым выполняющих единую коммуникативно-стилевую функцию. В этом плане в последнее время целый текст исследуется в аспекте развертывания его смысловой структуры (см.) (М.П. Котюрова, Е.А. Баженова, М.Н. Кожина и др. Очерки...), отражения в нем речевых действий адресанта и экспликации при этом речевых жанров в связи с определенным типом мышления и функциональным стилем (см., напр.: В.А. Салимовский, 1999, 2000).

Одной из проблем функциональной С. т. является изучение стилевых функций текстовых категорий (см.) и их роли в организации речевой и содержательно-смысловой структуры произведения и текстообразовании, а также особых функционально-стилевых текстовых категорий (см.) и, конечно, вопросов композиции (см.) и архитектоники текста, обуслов­ленных экстралингвистической основой последнего.

С. т., будучи теоретической основой учебной дисциплины Лингвис­тический анализ худож. текста (см.), призвана решать две задачи: спо­собствовать лучшему пониманию анализируемых (читаемых) текстов, а также развитию и совершенствованию умений создавать тексты в разных жанрах и стилях (и здесь она сближается со стилистикой кодирования) и их адекватному пониманию и толкованию, т.е. связана с интерпретаци­ей текста (см.) как целого речевого произведения.

В последнее время начинает оформляться в качестве особого направ­ления функц. стилистики «коммуникативная стилистика худож. текста»

(см.), которая формируется «на стыке с другими науками, комплексно изучающими целый текст (речевое произведение) как форму коммуни­кации и явление идиостиля» (Болотнова, 1998, с. 6), для которой ха­рактерен «коммуникативно-деятельностный подход к тексту как явле­нию идиостиля в его проекции на все уровни модели языковой лично­сти» (там же, с. 7). Большое внимание при этом уделяется проблемам ассоциативного развертывания текста, реализации регулятивной функ­ции адресанта, эффективности текстовой деятельности. При этом исполь­зуются методы опроса, анкетирования, эксперимента и др. Оригинальная концепция стилистики именно как С. т. представлена А.И. Горшковым (2001).

Лит.: Винокур Г.О. О задачах истории языка. Язык худож. лит. Язык писате­ля // Избр. работы по русскому языку. — М., 1959; Лотман Ю.М. Структура худож. текста. — М., 1970; Виноградов В.В.О теории худож. речи. — М., 1971; Его же: О худож. прозе// О языке худож. прозы. Избр. труды. — М. 1980; Солганик Г.Я. Синтаксическая стилистика. — М. 1973; Его же: Стилистика текста. — М., 1997; Чернухи на И.Я. Очер­ки стилистики худож. прозаического текста. — Воронеж, 1977; Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. — М., 1979; Кухаренко В.А. Интерпретация текста. — Л., 1979; Одинцов В.В. Стилистика текста. — М. 1980; Гальперин И.Р Текст как объект лингвистич. исследова­ния. — М., 1981; Ковтунова И.И. Вопросы структуры текста в трудах акад. В.В. Виноградова // Рус. язык. Текст как целое и компоненты текста. Виноградовские чтения XI. — М., 1982; Кожин А.Н., Крылова О.А. Одинцов В.В. Функц. типы русской речи. — М. 1982 (ч. III); Купи­на Н.А. Смысл худож. текста и аспекты лингвосмыслового анализа. — Красноярск, 1983; Долинин К.А. Интерпретация текста. — М. 1985; Баженова Е.А. Выражение преемственности и формирования знания в смысловой структуре рус. научных текстов: Автореф. дис. канд. филол. наук. — Воронеж, 1987; Ее же: Специфика смысловой структуры науч. текста и его композиции // Очерки истории научного стиля рус. лит. языка. Т. II. Ч. I. Стилистика науч. текста. — Пермь, 1996; Стилистика рус. языка: Жанрово-коммуникативный аспект стилистики текста. — М., 1987; Котюрова М.П. Об экстралингвистических основаниях смысловой структуры науч. текста. — Красноярск, 1988; Матвеева Т.В. Функц. стили в аспекте текстовых категорий. — Свердловск, 1990; Данилевс­кая Н.В. Вариативные повторы как средство развертывания научного текста. — Пермь, 1992; Кожина М.Н. Интерпретация текста в функц.- стилевом аспекте, «51;уН81ука-1». — Оро1е, 1992; Ее же: Стилистика рус­ского языка.— 3-е изд. — М., 1993; Ее же: Целый текст как объект стилистики текста, «51:уи81:ука-1У». — Оро1е, 1995; Баранов А.Г Функц. прагматическая концепция текста. — Ростов н/Д., 1993; Дымар- ский М.Я. Метафоры текста // Русский текст. — 1993, № 1; Сали­мо в с к и й В.А. Функц.-смысловое и стилистико-речевое варьирование научного текста, «81:уН51ука-У1». — Оро1е, 1997; Его же. Речевые жанры научного эмпирического текста: Статья первая // Текст: стереотипность и творчество. — Пермь, 1998; Его же: Жанры речи в функц.-стилисти­ческом освещении (научный академический текст). — Пермь, 2002; Бо­лотнова Н.С. Задачи и основные направления коммуникативной сти­листики худож. текста, «Вестник ТГПУ». Вып. 6, Серия «Гуманитарные науки». — Томск, 1998; Горшков А.И. Русская стилистика. — М., 2001.

СТИЛИСТИКО-РЕЧЕВАЯ СИСТЕМНОСТЬ - см. Речевая систем­ность функционального стиля.

СТИЛИСТИКО-ТЕКСТОВЫЕ КАТЕГОРИИ - см. Текстовая кате­гория; Функциональная семантико-стилистическая категория.

СТИЛИСТИЧЕСКАЯ КОННОТАЦИЯ (окраска, стилистическое значение) обычно определяется как дополнительные по отношению к предметно-логическому и грамматическому значению языковой едини­цы ее экспрессивно-эмоционально-оценочные и функциональные свой­ства. В более широком смысле это любая субъективная (т.е. выражающая человеческий фактор) окраска языковых единиц, в том числе социаль­но-политическая, морально-этическая, этнографическая и др.

Традиционное представление о дополнительности, второстепеннос- ти субъективного компонента семантики языковой единицы (закрепив­шееся в номинациях «созначение», «обертон», «наслоение» и др.) в по­следнее время обоснованно подвергается сомнению. Факты говорят о том, что предметно-логические и эмоциональные элементы могут со­единяться в содержании языковых единиц в разных пропорциях. Показа­тельно, что у многих слов эмоционально-оценочная информация явля­ется основной (гуляка, канючить, дребедень), а у междометий, выражаю­щих чувства, — единственной (ай-ай-ай, вот тебе раз, тьфу). По-видимому, указанные элементы могут расцениваться как потенци­ально равноправные.

Виды С. к. имеют разную природу, но при этом они тесно взаимосвя­заны, «взаимопроницаемы». Так, согласно наиболее распространенной точке зрения, экспрессивная окраска (усиленная выразительность, изоб­разительность) проявляется в отклонении от общепринятого стандарта, эмоциональная — в выражении эмоций, чувств, оценочная в ква­лификации обозначаемого предмета как «хорошего» или «плохого» по отношению к социальной норме, образная — в эффекте прозрачной внут­ренней формы, собственно функц.-стилистическая — в отнесенности языковой единицы к обычной для нее сфере употребления, ср.: синтез, вакуум (н^учн.), недвижимость, получатель (оф.-дел.), спикер, кворум (публиц.). Часто экспрессивность, эмоциональность и оценочность слиты в содержании языковой единицы (что находит отражение в составных тер­минах «экспрессивно-эмоциональное» или «эмоционально-оценочное» значение) и выделяются лишь аналитически. Экспрессивно окрашенная единица может иметь и определенную функциональную окраску (см). Напр., слово драндулет выражает шутливость, оценку качества обозначаемого предмета и при этом используется преимущественно в разг.-бытовом общении. Негативно-оценочное слово приспешник функционально зак­реплено за книжной речью (преимущественно публицистической).

Языковые единицы, не имеющие устойчивой внеконтекстуальной С. к. тем не менее обладают коннотативным потенциалом, актуализи­руемым в высказывании в ходе реализации выразительных намерений

говорящего, обычно с использованием стилистического приема (см. Кон­структивный прием): Осторожно, 508луживцы!(заглавие журнальной ста­тьи).

В функц. стилистике при изучении коммуникативно целесообразной организации речевых разновидностей как стилистически значимые рас­сматриваются все те языковые средства и особенности их употребления, которые способствуют наиболее эффективной реализации коммуника­тивных задач той или иной сферы. В каждой речевой разновидности ак­тивизируются и создаются специфические С. к., определяемые сферой и условиями общения, целенаправленностью речевого акта. Таковы, напр., значения форм настоящего времени глагола в различных стилях: насто­ящее вневременное — в научном, долженствования — в официально- деловом, настоящее репортажа — в публицистическом, живого представ­ления — в художественном, момента речи — в разговорно-бытовом. Ак­тивизация С. к. происходит у всех единиц, в принципе обладающих такой возможностью, чем создается своеобразная макроокраска стиля (см.).

Лит.: Шендельс Е.И. Многозначность и синонимия в грамматике (на ма­териале глагольных форм современного немецкого языка). — М., 1970; Скребнев Ю.М. Очерк теории стилистики. — Горький, 1975; Вино­кур Т. Г. Закономерности стилистического использования языковых еди­ниц. — М., 1980; Говердовский В.И. Диалектика коннотации и де нотации (взаимодействие эмоционального и рационального в лексике). — ВЯ. — 1985. — № 2; С т е р н и н И.А. Лексическое значение слова в речи. — Воронеж, 1985; Телия В.Н. Коннотативный аспект семантики номи­нативных единиц. — М., 1986; Ее же: Коннотация // Энц. Рус. яз. — М., 1997; Шаховский В.И. Категоризация эмоций в лексико-семанти- ческой системе языка. — Воронеж, 1987; Кожина М.Н. Стилистика русского языка. — М., 1993. См. также лит. к ст. Стилистические средства.

В.А. Салимовский

СТИЛИСТИЧЕСКАЯ НЕЙТРАЛЬНОСТЬ - см. Нейтральный стиль.

СТИЛИСТИЧЕСКАЯ НОРМА — совокупность исторически сложив­шихся и вместе с тем закономерно развивающихся общепринятых реа­лизаций заложенных в языке стилистических возможностей. С. н. подраз­деляются на экспрессивно-стилистические, связанные с созданием выра­зительного эффекта высказывания, и функционально-стилистические — наиболее целесообразные в каждой сфере общения реализации принци­пов отбора и сочетания языковых средств, создающих определенную сти- листико-речевую организацию. Лит. язык представляет собой систему функц. стилей, каждому из которых присуща особая нормативность (см. функциональный стиль; научный; официально-деловой; публицистический; художественный; разговорный стиль).

Различаются норма языковая (основополагающая категория культу­ры речи) и норма стилистическая (категория стилистики). Языковая норма — общепринятое употребление, регулярно повторяющееся в речи говоря­щих и признанное на данном этапе развития лит. языка правильным,

образцовым.'Общелитературные нормы охватывают все стороны (уров­ни) языковой системы и поэтому сами представляют собой определен­ную систему: лексических, фразеологических, морфологических, син­таксических, словообразовательных, орфоэпических, правописных норм. В отличие от С. н., языковые нормы лит. языка не связаны с ограничени­ем сферы их применения. Языковая норма, т.о. обладает качествами правильности и общеупотребительности.

Понятие языковой нормы включает как статический аспект (систе­му языковых единиц), так и динамический (функционирование языка). Важным условием признания употребления языковых средств норма­тивным является их функциональная целесообразность, соответствие целям общения и др. характеристикам коммуникативной ситуации. Эта точка зрения восходит к взглядам И.А. Бодуэна де Куртенэ, Е.Д. Полива­нова, Л.П. Якубинского. С функциональной природой нормы связано наличие вариантов, синонимических способов выражения. Вариативность языковых средств обеспечивает функционально-стилистическую диффе­ренциацию лит. языка.

Динамический характер нормы, ее обусловленность целями и зада­чами общения, ее творческое начало (последнее заключается в том, что понятие нормы не ограничивается реализованной частью, оно включает и потенциальную) все это базируется на функциональном аспекте лингвистики и перекликается с функц. стилистикой. Такое понимание языковой нормы сближает ее с нормой стилистической.

Вопрос о соотношении стилистической и языковой нормы тесно связан с проблемой взаимоотношений стилистики и культуры речи как научных дисциплин. Границы этих дисциплин не определены достаточно ясно. Если предметом культуры речи считать не только правильность, но и в известном смысле искусство речи, то оказывается, что на высшем своем уровне культура речи пересекается со стилистикой, ее проблема­тикой (см. Культураречи\ Стилистика). Элитарная речевая культура пред­полагает владение всеми функц. стилями. В соответствии с концепцией Г.О. Винокура о двух ступенях культуры речи (низшей, связанной лишь с правильностью речи, и высшей, смыкающейся со стилистикой, состоя­щей в разнообразном применении языковых средств в каждой функц. разновидности языка), стилистические нормы — это цель и вершина речевой культуры, т. о. С. н. не противопоставлены общеязыковым лит. нормам.

Функционально-стилевые нормы (как и системно-языковые) охва­чены кодификацией — отражены в лингвистических описаниях функц. разновидностей лит. языка, хотя кодификация здесь не столь строгая и всеобъемлющая, т.к. С. н. имеют более свободный характер, чем обще­языковые. Правда, свобода эта относительна. Степень допустимости от­хода от сложившихся правил организации речи меняется в зависимости от того, какое место — центральное (наиболее близкое к специфике данного функц. стиля) или периферийное, «межстилевое» — занимает данное высказывание (текст) и какие функционально-стилистические

категории и стилевые черты при этом реализуются. В случае, если текст тяготеет к центру функц. стиля, нормы строже и определеннее, к пери­ферии — свободнее, вариативнее.

Степень вариативности зависит и от характера самого функц. стиля. Вариативность, наблюдающаяся в рамках функц. нормы, разновелика в различных стилях. Напр., если рассматривать тексты рассуждающего ха­рактера, легко обнаружить, что наибольшей четкостью, а след., макси­мальной близостью к композиционно-смысловому инварианту отлича­ются построения науч. речи — основной сферы функционирования рас­суждения. На другом полюсе книжных стилей находится в этом отношении худож. речь. Рассуждение характеризуется здесь наименьшей степенью функционально-семантической и структурной стабильности. Худож. речь демонстрирует многовариантность, большое разнообразие в способах построения и оформления рассуждения, высокую степень проявления авторской индивидуальности в пределах функц.-стилевой нормы. Ср. та­кое по внешним признакам ненормативное синтаксическое построение: «Гаражи, сооруженные из лифтов, потому что. По трам­вайной линии прошел последний трамвай, а потом пошел поезд» (В.С. Нар- бикова. План первого лица. И второго). Употребление причинных союзов в высказываниях с нарушенной логикой подчеркивает абсурдность изоб­ражаемого. Отсюда функционально обусловлены и, следовательно, нор­мативны соответствующие синтаксические конструкции в данном ху­дож. произведении. Тот факт, что функц. норма по-разному проявляет себя в различных функц. стилях, может быть подтвержден и другими примерами. Если для худож. речи нормативной является словесная об­разность (стилевая черта — художественно-образная речевая конкрети­зация), то для др. функц. стилей — в большей степени необразность. Раз­личные требования существуют в отношении лексических повторов. Если в газетно-публиц., худож. речи во избежание повторов рекомендуется использовать синонимы, местоимения, то применительно к научн. речи нормативным как раз является повтор слов (терминов), что позволяет реализовать такую стилевую черту ее, как смысловая точность (одно­значность). Точность, не допускающая инотолкования, ограничивает возможности синонимических замен и в оф.-дел. текстах, типичной осо­бенностью которых является поэтому широкая повторяемость одних и тех же слов, преимущественно терминов.

Функц. норма исторически изменчива. Претерпевают эволюцию со­став и частота употребления лексико-грамматических средств в каждом функц. стиле. В процессе становления и развития стилей, по мере эволю­ции средств выражения специфических стилевых черт той или иной раз­новидности лит. языка более существенными становятся различия между функционально-стилевыми вариантами единиц текстового уровня функционально-смысловых типов речи, развернутых вариативных повторов (см.) и др.

В традиционной стилистике ресурсов (см.) понятие нормы обычно связано с представлением о единстве стиля — недопустимости смеше­

ния в тексте средств с контрастными стилистическими маркировками. Для совр. речеупотребления такая строгость стиля имеет весьма относи­тельный характер, хотя в качестве общего правила она не утратила своей силы. Напр. известно, что в бытовой речи неуместны канцеляризмы или книжные слова и конструкции. Однако применительно к конкрет­ной речевой ситуации следует, оценивая соответствие или несоответ­ствие высказывания стилистическим нормам, учитывать фактор комму­никативной целесообразности, обусловливающий возможность взаимо­действия стилевых единиц разного порядка (ср. мнение о том, что «узуально-стилевая норма — это в некотором смысле антинорма». Т. Г. Винокур).

Исходя из того, что каждый речевой акт осуществляется в русле определенной функц. разновидности языка и в рамках конкретного жан­ра, лингвистами делаются обобщения относительно допустимости ино- стилевых вкраплений в тех или иных контекстах. Так, намеренное стол­кновение разностилевых элементов издавна (со времен посланий Ивана Грозного) является одним из эффективных стилистических приемов публиц. речи. Такое употребление языковых средств является норматив­ным, в частности, для совр. фельетона. Нарочитое смешение контраст­ных по стилистической окраске единиц встречается и в худож. литерату­ре. Напр.: «Пробовали тут прижиться вновь посаженные елки и сосны, но дальше младенческого возраста дело у них не шло — елки сруба­лись к Новому году догадливыми жителями поселка Вэпэвэрзэ, сосенки ощи­пывались козами и всяким разным блудливым скотом, просто так, от скуки, обламывались мимо гулявшими рукосуями до такой степени, что оставались у них одна-две лапы, до которых не дотянуться... Всегда тут, в парке, стояла вонь, потому что в канаву бросали щенят, котят, дохлых поросят, все и всякое, что было лишнее, обременяло дом и жизнь человеческую» (В.П. Астафьев. Людочка). Соединение в этом тексте сниженной лексики (блудливый скот, рукосуи, вонь, дохлые поросята) и книжной, высокой (обременять жизнь человеческую, мла­денческий возраст) порождает комический эффект, помогающий чита­телю осознать вырисовывающийся за видимым комизмом глубинный смысл произведения — опасность уничтожения всего живого, вечного чем-то преходящим и ужасным. Использование разностильных языковых средств характерно и для разг. речи. Последней вообще присуща большая по сравнению с другими функц. стилями свобода в сочетаемости различ­ных стилистических элементов (преимущественно как выражение эмо­циональности устно-разг. речи). Для речи оф.-деловой (основных ее жан­ров) и научной отмеченное явление нехарактерно, т. о. при наличии более или менее типичных и устойчивых словоупотреблений в том или ином функц. стиле встречаются и отклонения от этого, нестрогое упот­ребление языковых единиц. Контрастные стилевые средства, используе­мые в некоторых стилях и жанрах, могут быть квалифицированы как нормативные, но только в том случае, если они оправданы функцио­нально-стилистически: коммуникативным заданием, сферой, ситуаци­

ей общения и т.д. Стилистически нормативным является то, что оказы­вается стилистически уместным для данной сферы общения, функц. стиля, жанра.

Лит/. Винокур Г.О. Культура языка. — М., 1925; Виноградов В.В. Про­блемы культуры речи и некоторые задачи рус. языкознания. — ВЯ. 1964. — N9 3; Костомаров В.Г., Леонтьев А.А. Некоторые теоре­тические вопросы культуры речи. — ВЯ. — 1966. — № 5; Ризе ль Э.Г Проблемы лингвистической стилистики. — М., 1969; Кожина М.Н. О речевой структуре функц. стиля и методах его изучения // Науч. кон­ференция по проблемам лингвистической стилистики. — М., 1969; Ее же: Стилистика рус. языка.— 3-е изд. — М., 1993; Винокур Т.Г Зако­номерности стилистического использования языковых единиц. — М., 1980; Головин Б.Н.'Основы культуры речи. — М., 1980; Сквор­цов Л.И. Теоретические основы культуры речи. — М. 1980; Ко­жи н А.Н., Крыл о в а О.А., Одинцов В.В. Функц. типы рус. речи.— М. 1982; Едличка А. Типы норм языковой коммуникации // НЗЛ. М., 1988. Вып. 23; Купина Н.А., Матвеева Т.В. От культуры речи к новой рус. риторике // Вопросы стилистики. — Саратов, 1993. Вып. 25; Захарова Е.П. Коммуникативные нормы речи (там же); Лапте­ва О.А. Стратификация лит. нормы, «81уН$1ука-Ш». — Оро1е, 1994; В е п - рева И.Т. Разг. норма: в поисках новых критериев // Рус. разг. речь как явление городской культуры. — Екатеринбург, 1996.

Т.Б. Трошева

СТИЛИСТИЧЕСКАЯ ОШИБКА (НЕДОЧЕТ) - вид речевых оши­бок, состоящих в употреблении слов, словосочетаний, конструкций, которые не соответствуют стилю данного текста, нарушают требование коммуникативной целесообразности высказывания. С. о. возникает вслед­ствие выбора слова, не соответствующего по своей дополнительной (функц. или экспрессивной) окраске условиям и задачам речи. Наруше­ние стилевого единства текста ослабляет его выразительность. Напр. лексика терминологического характера, а также конструкции и оборо­ты, свойственные науч. или офиц.-дел. стилю, отяжеляют ткань худож. описания или разг. повествования и лишают речь яркости (Болконский храбро сражался на войне, согласно желанию отца. Или отец своему ре­бенку: Пожалуйста, можешь гулять, но поставь в известность меня и маму). Различают лексико-стилистические ошибки, напр.: неоправдан­ное употребление диалектизмов, архаизмов, жаргонизмов, вульгариз­мов, канцеляризмов (Попечитель богоугодных заведений подмазывается к Хлестакову; Девочка, ты по какому вопросу плачешь?), морфолого-стили- стические, проявляющиеся, напр., в неоправданном использовании слов с уменьшительно-ласкательными и другими оценочными суффиксами и приставками в офиц.-дел. и науч. тексте {На стенках колбы появляются капелюшечки воды), синтаксико-стилистические ошибки, напр., неоправ­данное употребление предложений с причастными оборотами в разг. речи (Человек, назвавший этот факт, казавшийся большим знатоком вопро­са...), и логико-стилистические ошибки. Известна и другая классифика­ция С. о.: стилистические недочеты, связанные со слабым овладением

ресурсами русского языка (немотивированное повторение в узком кон­тексте одного и того же слова или однокоренных слов, плеоназмы и тавтология, штампы, слова-паразиты, нелитературная лексика); стили­стические ошибки, обнаруживающие недостаточно развитое языково- стилистическое чутье (погоня за красивостью, смешение разностильной лексики, неблагозвучие); ошибки, связанные с нарушением норм функц. стилей (злоупотребление канцеляризмами, специальными терминами в тексте ненаучного характера). Последнюю группу составляют ошибки, заключающиеся в нарушении стилистических требований, связанных с широким контекстом, в отличие от указанных выше стилистических недочетов (обычно узкоконтекстных).

В школьной практике нередко любые речевые ошибки называют С. о., что неверно, поскольку С. о. — одна из разновидностей речевых ошибок. С. о. не связанные с нарушением грамматических норм, могут квалифицироваться не как ошибки в строгом значении этого слова, а как недочеты (отсюда условный характер термина «стилистическая ошиб­ка»). В школе проводится специальная работа над стилистическими ошиб­ками (недочетами) учащихся, при этом исходят из того, что залог ус­пешной работы по предупреждению подобных ошибок — в точной ква­лификации ошибки и верном определении ее лингвистического механизма. Работа по предупреждению и исправлению стилевых смешений направ­лена на развитие языкового чутья, воспитание речевого вкуса учащихся. При этом не следует забывать, что «большинство эффектов литератур­ной речи основано на тонкой игре стилями» (Л.В. Щерба), что совмеще­ние разностилевой лексики служит иногда стилистическим приемом, напр., создания комического, иронического эффекта {Ксендз!Перестань­те трепаться! — строго сказал великий комбинатор. — Я сам творил чу­деса. Не далее как четыре года назад мне пришлось в одном городишке несколько дней побыть Иисусом Христом. И все было в порядке. Я даже накормил пятью хлебами несколько тысяч верующих. Накормить-то я их накормил, но какая была давка. — И. Ильф, Е. Петров).

Лит.: Алгазина Н.Н. Предупреждение ошибок в построении словосочета­ний и предложений. — М. 1962; 4уковский К.И. Живой как жизнь: Разговор о русском языке. — М. 1962; Воронин М.Т. Предупрежде­ние и исправление стилистических ошибок в школе. — М. 1963; Плен- к и н Н. А. Предупреждение стилистических ошибок на уроках русского языка. — М. Л. 1964; Сули мен ко Н.Ф. Стилистические ошибки и пути их устранения. — М., 1966; Галь Н. Слово живое и мертвое. — Л., 1972; Писатели о литературном языке. — М., 1974; Горбачевич К.С. Нормы современного русского литературного языка. — М., 1981; Цейт­лин С.Н. Речевые ошибки и их предупреждение. — М., 1982; Лады­женская Т.А. Живое слово. — М. 1986; Оценка знаний, умений и навыков учащихся по русскому языку. — М. 1986; Граудина Л.К. Миськевич Г.И. Теория и практика русского красноречия. — М. 1989; Панфилов А.К. Сборник упражнений по стилистике русского языка. — М., 1989; Капинос В.И. Культура речи // Методика разви­тия речи на уроках русского языка / Под ред. Т.А. Ладыженской. — М., 1991; Капинос В.И. Сергеева Н.Н. Соловейчик М.С. Раз­витие речи: теория и практика обучения. — М., 1991; Кожина М.Н.

Стилистика русского языка. — М. 1993; Костомаров В.Г. Языковой вкус эпохи. — М., 1994; Иванова Т.Б., Баженова Е.А., Дускае- ва Л.Р Орфографические, пунктуационные, речевые нормы русского языка в таблицах и тестах. — Пермь, 1998.

Т.Б. Иванова

СТИЛИСТИЧЕСКАЯ ПАРАДИГМАТИКА - это совокупность раз­ноуровневых единиц, составляющих стилистические ресурсы языка и обеспечивающих говорящему возможность выбора для осуществления акта коммуникации в соответствии с целями общения и всем комплек­сом экстралингвистических факторов (см.) речи. Парадигматический ас­пект предполагает описание статической системы сосуществующих, соотнесенных одна с другой единиц вне их пространственных (линей­ных) и временных характеристик. С. п. лежит в основе стилистики еди­ниц, или стилистики ресурсов (см.), и составляет стилистику языка (М.В. Панов).

Стилистическим значением (см.) может обладать изолированная язы­ковая единица безотносительно к ее контекстуальному окружению и соотносимая лишь с параллельными ей (тождественными, различающи­мися, контрастными) единицами, образующими в совокупности сти­листические градации в виде парадигм. Парадигматические отношения в стилистической системе характеризуются стилистическим сходством и стилистическим противопоставлением. Стилистические оппозиции мо­гут быть межуровневыми и внутриуровневыми, двучленными и много­членными. Стилистические парадигмы пронизывают все уровни языка — фонетический, морфологический, лексический, синтаксический.

В области фонетики стилистическую парадигму образуют вари­анты фонем или собственно стилевые реализации фонем. Напр., исполь­зование в речи фрикативного г вместо г взрывного несет очевидную сти­листическую информацию о том, что говорящий является носителем одного из южнорусских диалектов; употребление нередуцированного о в безударной позиции — признак северного говора; ударения в словах добыча, искра, каучук, компас, алкоголь свидетельствуют о профессио­нальном жаргоне; просторечию принадлежат формы «чё» вместо чего или «што», «тока» вместо только и др. для религиозной речи характерно оканье и т.д.

В парадигматической морфологии стилистической значимостью обладают 1) синонимия (взаимозаменяемость) морфем и 2) вариант­ность в употреблении морфологических категориальных форм. Напр., разг. стиль маркируется вариантами падежных окончаний существительных (быть в отпуску, двести грамм, подписать договора), употреблением форм 1 л. глаголов и местоимений в значении 2 л. (Ну, как мы себя чувству­ем?), заменой форм косвенных падежей числительных формами им. па­дежа (проехали около двести пятьдесят километров), использованием наст, времени глаголов в функции прош. и буд. времени (Прихожу я вчера до­

мой и узнаю: уезжает через неделю); для науч. стиля характерно упот­ребление ед. числа существительных в значении мн. числа {Дуб — порода светолюбивая), 2 л. местоимений и глаголов в значении 1 л. (в результа­те... мы приходим к выводу); типичным для офиц -дел. речи является использование существительных муж. рода для обозначения лиц женско­го пола (студент Петрова, управляющий банком Захарова) и т.д.

Важнейшим источником стилистических ресурсов языка являются стилистические парадигмы слов, т.е. парадигматическая лексика. Сти­листическая инвентаризация лексики прежде всего предполагает ее под­разделение на стилистически нейтральную и стилистически окрашен­ную; в свою очередь, стилистически окрашенная лексика в зависимости от типа окраски дифференцируется далее на эмоционально-экспрессив­но окрашенную и функц.-стилистически окрашенную.

Лексика эмоционально- экспрессивно окрашенная. Экспрессивные и эмоциональные слова имеют постоянную стилис­тическую окраску и дифференцируются — с учетом положительной или отрицательной коннотации — на высокие — нейтральные — низкие (см. трех стилей теория). Существуют и более дробные классификации сти­листических пластов лексики в зависимости от характера ее эмоцио- нально-экспрессивной окраски. Так, Ю.М. Скребнев выделяет три сте­пени повышения и понижения эстетической ценности слова сравни­тельно с нейтральной. Минимально повышенной ценностью обладают книжно-литературные слова, употребляемые в офиц. речи без каких-либо «стилистических претензий» (лекция, доклад, дискуссия, деловая беседа, деловое письмо, объяснительная записка и т.д.), напр. деятельный, важнейший, присущий, завершение, преобладать, повсеместно и др. Средняя степень повышенной стилистической ценности свой­ственна словам, употребляемым говорящим с целью придания выска­зыванию окраски торжественности, архаичности, принадлежности к высоким эстетическим сферам: братоубийственный, низвержение, воспря­нуть, нижепоименованный, глобальный, тотальный, ваятель, монументаль­ность и др. К максимальной степени повышения относится поэ­тическая лексика — архаическая (ланиты, рамена, длань, младость, зла­той), традиционно трафаретная (тишь, синь, гладь, отзвенеть, приволье, сизокрылый) и некоторые авторские новообразования (стозвонный С. Есенин, взорлить — В. Маяковский).

Стилистическая градация лексики, лежащей ниже нейтрального пласта, включает минимально сниженные, так наз. разг. слова (сгущенка, штучка, промокашка, язвенник, декрет — декретный отпуск, диплом — дипломная работа). Более значительной степенью снижения обладают арготизмы, выражающие неодобрительное, юмористичес­кое или небрежное отношение к предмету речи (рубать в значении есть, раздавить в значении выпить, железно в значении обязательно и др.). Наконец, максимально сниженными являются слова, отверга­емые самой системой морально-этических воззрений языкового коллек­тива — чрезмерно грубые по своим коннотациям арготизмы.

К области стилистической парадигматики относится также лек­сическая синонимия. Центральными ресурсами стилистики в си­нонимии языка являются стилистические синонимы, которые при большой близости или тождественности значения различаются сти­левой окраской и сферой употребления. Стилистические окраски сино­нимов становятся очевидными на фоне нейтрального в стилистическом отношении слова, в качестве которого выступает обычно доминанта си­нонимического ряда. Традиционно различаются синонимы с повышени­ем и с понижением стиля относительно нейтральной доминанты, напр.: взирать (высок.) — смотреть (нейтр.) — глазеть (низк.). Стилистичес­кие различия синонимов определяются также сферой их употребления, напр.: просить (нейтр.) — ходатайствовать (офиц.-дел.) — взывать (ху­дож.) — клянчить (разг.).

Использование синонимов в различных функц. стилях неодинаково, что обусловлено задачами общения в той или иной сфере и другими экстралингвистическими факторами. Так, для офиц.-дел. речи харак­терно стремление к предельной точности выражения (недопустимости инотолкования) и терминированное™, что приводит к ограничению использования синонимов и даже отказу от них, поскольку синонимы почти всегда привносят в речь изменения оттенков смысла. В публиц. стиле, наоборот, нацеленность на экспрессию выражения, стремление разнообразить речь, избегая повторений, естественно приводит авторов к использованию всех возможных ресурсов синонимии, а также к по­рождению новых контекстуальных синонимов (нефть — черное золото, медицинская помощь — служба здоровья и т.д.). Наиболее благодатную почву для развития и использования синонимии представляет худож. сфера общения, для которой характерна индивидуально-авторская, контекст­ная синонимия.

К лексике функц.-стилистически окрашенной отно­сятся прежде всего слова, наиболее или исключительно употребитель­ные в том или ином функц. стиле. Традиция употребления, прикреплен- ность к определенной речевой сфере приводят к появлению у этих слов функц.-стилевой окраски. Для науч. стиля характерны общенаучные и узкоспециальные термины, напр.: дифференцировать, классификация, синхронный и др. фильтрат, окись, полимер и др. (хим.), дифференциал, вектор, гипотенуза и др. (матем.), этимология, аффиксация, лабиализо­ванный и др. (языкозн.). Лексика офиц.-дел. стиля отличается «сухо­стью» и антиэмоциональностью, обусловленной его экстралингвисти­ческими факторами и стилевыми чертами. Прежде всего это офиц.-дел. терминология (юрисконсульт, прокурор, декрет и др.), канцеляризмы (ни­жеподписавшийся, взимать, наниматель и др.), ярким стилистическим средством являются также отыменные предлоги (согласно постановле­нию, в соответствии с уставом, во изменение приказа и др.). Публиц. стиль маркируется специальной публиц. терминологией (интервью, ре­портаж, информировать и др.), общественно-политическими термина­ми, широко употребительными в СМИ {агрессия, ратификация, электо­

рат и др.), а также ярко оценочными и потому эмоционально окрашен­ными словами — не терминами (двурушник, соглашатель, захватничес­кий, пресловутый и др.). Вопрос о функц.-стилистической окраске лек­сики худож. стиля сложен, так как в худож. текстах представлено все многообразие словаря. Вместе с тем следует учесть, что, во-первых, лек­сика, типичная для иных функц. стилей, используется в худож. речи в измененной стилистической функции — как средство создания худож. образа; во-вторых, существует лексика, наиболее употребительная именно в худож. сфере общения и почти неупотребительная в других функц. сти­лях. Это традиционный пласт поэтической лексики, отмечаемой в сло­варях пометами «поэтическое», «народно-поэтическое», «высокое», «тор­жественное», «риторическое», «книжное», а также «архаическое», «ста­рославянское». Напр.: венец, упование, божественный, лучезарный, влачить, зардеться, ниспадать, разверзнуться и др. Разг. стиль характеризуется ис­пользованием так наз. разг. лексики — литературными словами, придаю­щими речи разг. характер (ахнуть, балагурить, вертлявый, всплакнуть и др.), а также просторечной лексики (белиберда, пустомеля, хлипкий, ляп­нуть и др.), жаргонизмов, диалектизмов и др. нелитературных лексичес­ких единиц.

К стилистическим ресурсам лексики относятся также слова огра­ниченного употребления (в том числе и нелитературные): диалектизмы, просторечные слова, арготизмы, профессионализмы, варваризмы, а также архаизмы, неологизмы и т.п. (см.).

Все сказанное о стилистической парадигматике лексики распрост­раняется также на фразеологию.

Ксинтаксической парадигматике относится совокупность существующих в языке параллельных форм (структур) предложений, об­ладающих соотносительной стилистической ценностью и преимуществен­ным употреблением в том или ином функц. стиле.

В простом предложении стилистическую парадигматику форми­руют средства выражения членов предложения, особые случаи исполь­зования однородных членов, стилистически значимые разновидности простых предложений, порядок слов и др. Напр. сказуемые ослож­ненной формы типичны для науч., дел. отчасти публиц. речи; парал­лельными им оказываются простые глагольные сказуемые, характерные для разг. и худож. речи: принимать участие — участвовать; вести борьбу — бороться; оказывать помощь — помогать и др. (первые варианты книж­ные). Яркий разг. характер имеют формы простого глагольного сказуемо­го, выраженные инфинитивом (ср. нейтральное Она опять стала кри­чать и разг. Она опять кричать), междометием (А он бац на землю). Использование однородных членов предложения — явление книжно-письменной — худож., науч., офиц.-дел. — речи. К стилистичес­ким явлениям в сфере управления относится синонимия предло­гов: с помощью — при помощи; вследствие дождя — из-за дождя; по окончании — после окончания и др. (первые варианты носят книжный ха­рактер). Яркой стилистической окраской отличаются причастные и

деепричастные обороты, носящие книжный характер, и соот­носительные с ними придаточные предложения. Особенной экспресси­ей и стилистической значимостью обладает нарушение прямого порядка слов в предложении — инверсия (см.). Стилистическую парадигматику создают и варианты типов предложения: утвердительных и от­рицательных (Кто же этого не знает! — Все знают!); определен- но-личных и безличных (Рекомендуют избрать... — Рекоменду­ется избрать); эллиптических и полных и т.д.

Сложные предложения, по сравнению с простыми, более частотны в книжной речи в силу ее повышенной логичности и интел­лектуальности. Сложноподчиненные предложения стилистически маркируют прежде всего науч. стиль, что обусловлено подчеркнутой ло­гичностью науч. изложения. Для разг. речи более свойственно сочинение, допускающее отсутствие строгих логических связей между простыми предложениями, при этом для выражения связей нередко используются союзы с разговорной окраской да и, да, зато, не свойственные книжной речи, в которой логические связи оформляются союзами а также, к тому же, при этом. Определенную стилевую прикрепленность имеют и виды придаточных предложений. Бессоюзные сложные предложения более свойственны разг. и афористической худож. речи, в то время как союзная связь характеризует науч. и офиц.-дел. речь, поскольку точность выражения требует более отчетливого оформления синтаксических связей между частями предложения.

К числу стилистических ресурсов синтаксиса относятся также типы предложений по цели высказывания (повествовательные, воп­росительные и побудительные), обращения, разные формы передачи чужой речи, вводные слова и предложения, экспрес­сивные синтаксические конструкции (парцелляция, эллип­сис, усечение и др. — см.: Сковородников А.П. 1981).

По традиции в синтаксическую парадигматику включают средства поэтического синтаксиса — особые синтаксические приемы и поэтические фигуры, которые широко используются в худож. литературе и публицистике: анафору, эпифору, параллелизм, антитезу, градацию, пе­риод и др. (см.).

Средства словесной образности являются объектом па­радигматической семасиологии (Ю.М. Скребнев), которая изучает проблематику выбора языковых наименований для обозначения и характеристики предмета речи. Один и тот же предмет (явление, про­цесс, свойство) в зависимости от обстоятельств коммуникации можно назвать либо общепринятым, прямым наименованием, либо перенос­ным по некоторым второстепенным признакам, субъективно суще­ственным для отправителя речи. Напр. один и тот же объект языковой номинации фигурирует в речи разных лиц или в разных условиях как молодой человек, молокосос, очкарик, шляпа, свинья и т.п. Парадигматичес­кая семасиология устанавливает языковые и речевые механизмы осуще­ствления переносов названий, именуемых в стилистике тропами (см.).

Согласно традиции, к тропам относятся метафора, метонимия, ирония, гипербола, олицетворение, синекдоха, эпитет (см.) и некоторые другие явления.

Поскольку стилистические отношения охватывают весь лит. язык, то изменения в стилистике влияют на лексическую, грамматическую, фо­нетическую системы. По мнению М.В. Панова, стилевые градации долж­ны быть в центре внимания при изучении истории рус. языка. Кроме того, овладение стилистической парадигматикой, или стилистикой ре­сурсов, необходимо говорящему для того, чтобы его речь отвечала ос­новным стилистическим требованиям — выразительности, точности, стилистической мотивированности, а используемые в ней средства были бы наиболее целесообразными для выражения данного содержания и уместными в данном контексте.

Лит.: Сухотин В.П. Синтаксическая синонимика в современном русском литературном языке. — М., 1960; Панов М.В. О развитии русского языка в советском обществе (К постановке проблемы). — ВЯ. — 1962. — №3; Виноградов В.В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэти­ка. — М., 1963; Шмелев Д.Н. Слово и образ. — М., 1964; Его же: Проблемы семантического анализа лексики. — М., 1973; Гвоздев А.Н. Очерки по стилистике русского языка. — М., 1965; Черемисин П.Г Опыт исследования стилистической синонимии. — Орел, 1966; Пробле­мы синтаксической стилистики. — Л., 1969; Прокопович Е.Н. Сти­листика частей речи. — М., 1969; Головин Б.Н. Язык и статистика. М., 1971; Грехнева Г.М. О стилевой дифференциации сложного пред­ложения в современном русском литературном языке. — Горький, 1971; Винокур Т.Г., Петрищева Е.Ф. Стилистические исследования. М., 1972; Кожина М.Н. О речевой системности научного стиля срав­нительно с некоторыми другими. — Пермь, 1972; Ее же: Стилистика русского языка. — М., 1993; Шанский Н.М. Лексикология современ­ного русского языка. — М., 1972; Ларин Б.А. Эстетика слова и язык писателя. Избр. статьи. — Л., 1974; Журавлев А.П. Фонетическое зна­чение. — М., 1974; Пумпянский А.Л. Информационная роль порядка слов в научной и технической литературе. — М., 1974; Розентал ь Д.Э. Практическая стилистика русского языка. — М., 1974; Скребнев Ю.М. Очерк теории стилистики. — Горький, 1975; Бельчиков Ю.А. Лекси­ческая стилистика. — М., 1977; Винокур Т.Г Закономерности стили­стического использования языковых единиц. — М., 1980; Сковород­ников А.П. Экспрессивные синтаксические конструкции современ­ного русского литературного языка. — Томск, 1981.

Е.А. Баженова

СТИЛИСТИЧЕСКАЯ ПОМЕТА — разновидность словарной поме­ты, лексикографический прием указания на стилистические особеннос­ти разъясняемой словарной единицы. Напр.: книжн. — книжное слово; разг. — разговорное; простор. — просторечное и т.д.

С помощью С. п. отмечаются те стилистические признаки языковой единицы (слова, устойчивого сочетания слов), которые определяют ее особую позицию в отношении других, сопоставляемых с ней, единиц. Напр.: глаза — без пометы (нейтральное), очи (высок., устар.), зенки (просторен., груб.) и т.д.

С. п. ставится в словаре (как правило, толковом словаре) после грамматической характеристики слова и перед его значением / значени­ями, если относится к слову в целом, или перед тем значением много­значного слова (ЛСВ), к которому С. п. относится. При устойчивых соче­таниях слов (фразеологизмах) С. п. ставится обычно после них в скобках. Напр.: Гнать в шею (прост.) — грубо выгонять.

Кроме толковых словарей, С. п. имеют и некоторые специальные лингвистические словари, напр., «Словарь трудностей русского языка» Д.Э. Розенталя и М.А. Теленковой, «Словарь синонимов русского языка» А.П. Евгеньевой.

Система стилистических помет зависит от уровня развития разных областей языкознания (стилистики, лексикографии и др.) и отражает их.

Впервые подробно разработанная система помет (в том числе и сти­листических) была использована в «Словаре русского языка, составлен­ном вторым отделением Академии Наук» под ред. Я.К. Грота (1895 г.). С тех пор некоторые пометы вышли из употребления (общерусское, про­стонародно-ироническое и др.), другие, наоборот, появились. В целом, система С. п. далека от совершенства. Об этом свидетельствует тот факт, что в каждом толковом словаре используется своя система С. п. иногда существенно отличающаяся от системы С. п. других толковых словарей.

Так, напр., «Толковый словарь русского языка» под ред. Д.Н. Ушакова (1935) (далее СУ) не отделяет стилистические пометы от других помет, определяющих круг употребления слова и предлагает следующую систе­му: 1. Пометы, указывающие на разновидности устной речи (разг., про­сторе*и, фам., детск., вулъг., арго, школън., обл.)] 2. Пометы, указывающие на разновидности письменной речи (книжн., науч., тех., спец., газет., публиц., канц., офиц., поэт., нар.-поэт.); 3. Пометы, устанавливающие историческую перспективу в словах современного языка (нов., церк.- книжн., старин., устар.); 4. Пометы к словам, обозначающим предметы и понятия чуждого быта (истор., дореволюц., загр.)\ 5. Стилистические пометы, указывающие на выразительные оттенки (экспрессию) слов (бран., ирон., неодобрит., шутл., презрит., пренебр., укор., торж., ритор., эвф.).

«Словарь русского языка» С.И. Ожегова (1936) (далее СО) выделяет пометы, указывающие стилистическую характеристику слов: книжн., высок., офиц., разг., прост., обл., презр., неодобр., пренебршутл., ирон., бран.

«Словарь русского языка» АН СССР в 4-х т. под ред. А.М. Евгеньевой (1957—1961 гг.) (далее МАС) к стилистическим относит следующие груп­пы помет: 1. Пометы, указывающие принадлежность слова к различным пластам лексики русского языка (обл., прост., груб, прост.); 2. Пометы, указывающие на стилистическую ограниченность употребления слов в литературном языке (разг., книжн. офиц. и офиц.-дел., высок., трад.-поэт., народно-поэт.)\ 3. Пометы, указывающие специальную область примене­ния слова (астр., бакт., бухг., геол., зоол. и др.); 4. Пометы, указывающие

эмоциональную окраску слова (бран., ироншутл., пренебрпрезр., не­одобр. и почтит.); 5. Помета устар. к словам, выходящим из употребле­ния в современном русском языке.

«Словарь русского литературного языка» АН СССР в 17-ти т. (1950— 1965 гг.) (далее БАС) сопровождает слова следующими стилистически­ми пометами: разг., простореч., обл., устар., народно-поэт., шутл., ирон., бранно, устар. быт.

С. п. одного плана в разных словарях могут отличаться. Напр., стили­стически возвышенные слова и значения в СУ имеют пометы торж. и ритор., а в СО — помету высок.

Очень часто С. п. при одном и том же слове (значении слова) не совпадают в разных словарях. Так, напр., слово амуниция в СУ дается без каких-либо помет, в БАСе имеет помету воен., в СО и МАСе характери­зуется как устарелое. Слово диспутировать в СО и СУ имеет помету книжн. в МАСе — устар. а в БАСе помет не имеет.

Существующие несогласованность и непоследовательность в приме­нении С. п. неоднократно отмечались лингвистами (В.П. Берков, X. Касарес, К. Людвиг, Ф.П. Сороколетов, Л.П. Ступин, Ф.П. Филин, Л.В. Щерба, И.Л. Резниченко, Л.В. Бойко, О.А. Нестерова, Г.Ф. Кузьмина и др.). «Опи­сание стилистического качества слова представлено практически во всех существующих словарях. Однако <...> это описание сравнительно с опи­санием других свойств лексических единиц до сих пор характеризуется существенно меньшей степенью обоснованности и упорядоченности» (Бойко Л.В. 1991, с. 1).

По мнению лингвистов, разногласия, возникающие по поводу вы­деления тех или иных разновидностей С. п., их иерархии и т.п., обуслов­лены прежде всего: более быстрой, по сравнению с другими, сменой стилистических норм; отсутствием специально ориентированной на по­требности лексикографии стилистической теории слова; сосуществова­нием различных подходов к интерпретации стилистического потенциала слова, отсутствием в современной отечественной лингвистике обще­значимого потенциала слова (через категорию экспрессивности, через ка­тегорию функциональности, через синтез этих категорий); существенными различиями в понимании самих данных категорий и отношений между ними (отсутствием единого представления о категориях эмотивности, оценочно­сти, экспрессивности и их возможных взаимоотношениях и т.п.).

Т. о., мы можем говорить о том, что недостатки стилистического описания лексики в словарях обусловлены в значительной степени не­решенностью ряда важнейших проблем теоретической стилистики и от­сутствием концепции стилистического потенциала слова, разработан­ной специально с ориентацией на лексикографическое применение.

Лит.: Сорокин Ю.С. О нормативно-стилистическом словаре современного русского языка. — ВЯ. — 1967. — № 5; Денисов П.Н. Костома­ров В.Г. Стилистическая дифференциация лексики и проблема разго­ворной речи // Вопросы учебной лексикографии. — М. 1974; Кат- л и некая Л.П. Нормативные пометы в словарях и реальное речевое

употребление (языковое сознание и критерии нормы) // Литературная норма и просторечие. — М. 1977; Скляревская Г.Н. Заметки о лек­сикографической стилистике // Современность и словари. — Л., 1978; Петрищева Е.Ф. Стилистически окрашенная лексика русского язы­ка. — М., 1984; Резниченко И.Л. Стилистический узус русского языка и его отражение в лексикографии. — М., 1984; Бойко Л.В. Стилисти­ческая ценность русского слова и ее отражение в учебных словарях. М. 1991; Денисов П.Н. Лексика русского языка и принципы ее опи­сания. — М. 1993.

О.Н. Емельянова

СТИЛИСТИЧЕСКАЯ СИНОНИМИЯ — см. Синонимы; Стилисти­ческие ресурсы лексики.

СТИЛИСТИЧЕСКАЯ СИНТАГМАТИКА - стилистически значимые линейные отношения между разноуровневыми языковыми единицами, совместно встречающимися в тексте, а также правила объединения еди­ниц в некоторые последовательности (синтагматические цепочки). С. с. лежит в основе стилистики речи (М.В. Панов).

Стилистический эффект сообщения, как правило, создается не язы­ковой единицей как таковой, а фактом совместной встречаемости, со­отнесенности в тексте данной единицы с другой единицей. Характер их соотнесенности квалифицируется как то или иное стилистическое явление. Нередко сами по себе две или несколько единиц могут быть стилистически нейтральными: стилистически значимо лишь их взаимоотношение, тип их взаимосвязи. Данные явления изучаются уровневыми стилистическими дис­циплинами — синтагматической фонетикой, синтагматической морфоло­гией и т.д., суммарно называемыми синтагматической стилистикой, или стилистикой последовательностей (Ю.М. Скребнев). Решение вопроса о том, наблюдается ли стилистический эффект совместной встречаемости единиц, различается применительно к разным уровням языка. Так, если соотнесенность содержания двух высказываний (предложений), разде­ленных десятками страниц текста, способна сохранять свою актуаль­ность для читателя, то соотнесенность, связь фонетических единиц (напр. явлений рифмы, аллитерации и т.п.) актуальна лишь в пределах фраг­ментов небольшой протяженности.

К области компетенции синтагматической фонетики относятся проблемы просодии и взаимоотношений звуков в речи (ритм, рифма). В этом аспекте прежде всего разграничиваются две противопоставлен­ных разновидности текстов — с неупорядоченной и упорядоченной, ре­гулярной ритмикой, т.е. прозаические и стихотворные тексты. Ритмичес­кий рисунок прозы произволен, стихотворная же речь предполагает созву­чие ударных и безударных слогов и их чередование, лежащее в основе стихотворных размеров — ямба, хорея, дактиля, амфибрахия, анапеста и др. Если в поэзии рифма является одним из основных и необходимых средств ее звуковой организации, то в прозаическом тексте так называемая «слу­чайная рифма» представляет собой стилистическую погрешность.

К собственно стилистическим явлениям фонетической синтагмати­ки относятся также случаи целенаправленного повторения в пределах соотносимости, т.е. на небольшом расстоянии друг от друга, одних и тех же гласных и согласных звуков — ассонанс и аллитерация, свойствен­ные худож. стилю — прежде всего поэтической речи.

Синтагматическая фонетика решает не только проблемы стилисти­ческого использования совместной встречаемости фонетических единиц языка в специальных — эстетических — целях, но также проблемы стилистически отрицательных, нежелательных последствий такой встре­чаемости. К их числу относится, напр., нежелательность фразовой омо­нимии, порождающей ошибочное понимание сказанного. Так, В. Мая­ковский, критикуя строку одного из своих современников Не придет он так же вот, писал: «Получается определенный живот». Непреднаме­ренность ошибок подобного рода отличает их от каламбуров (см.), созда­ваемых умышленно в юмористических целях. Нежелательны, кроме того, сочетания звуков, ассоциируемые со словами, изгоняемыми из культур­ного обихода, а также труднопроизносимые сочетания нескольких со­гласных.

Проблемы стилистической синтагматики морфологических единиц в теоретическом плане исследованы мало. В рамках практической стилистики и культуры речи разработаны некоторые нормы, касающие­ся соотнесенности в одном высказывании тех или иных грамматических форм. Напр., недопустимо смешение форм времени и вида глагола: Он мечтает посвятить себя литературной деятельности, но задуманная им пьеса так и осталась неоконченной, и он бросил занятия литературой (все глагольные формы следует перевести в план одного — прош. или наст. — времени); ошибочным является употребление полной формы прилага­тельного в функции сказуемого при наличии зависимого слова: Наш край богатый талантами (следует сказать богат талантами); неправильно смешивать простые и составные формы сравнительной и превосходной степеней прилагательных и наречий (более худший, менее дороже, самый наибольший и др.); к ошибке приводит употребление собирательных чис­лительных с существительными, обозначающими лиц женского пола (двое сестер) и др.

Своего рода законом «хорошего слога» является варьирование спо­собов выражения одних и тех же (или близких) грамматических значе­ний: напр., вместо формы род. падежа — Чехова — в одном предложе­нии, в следующем предложении рекомендуется употреблять притяжа­тельное прилагательное чеховский и, наконец, в третьем предложении использовать описательную конструкцию свойственный Чехову. Требова­ние варьировать способы выражения морфологических значений осно­вывается на запретительном правиле: монотонная повторяемость грам­матических форм считается стилистическим дефектом.

Собственно функц.-стилистическая значимость морфологической синтагматики может рассматриваться в статистическом аспекте при об­щей сравнительной оценке типов текстов. Установлено, что функц. сти­