Меж тем печально, под окном Индейки с криком выступали Вослед за мокрым петухом; Три утки полоскались в луже; Шла баба через грязный двор Белье повесить на забор; Погода становилась хуже; Казалось, снег идти хотел...

Нетропеическая О. не обязательно связана с изобразительностью; она может быть обусловлена лишь соответствием речевой единицы ав­торскому эстетическому заданию, его худож. мотивированностью, целе­направленностью в составе целого произведения, что свойственно лю­бой речевой единице худож. текста. Нетропеическую О. такого рода мож­но, вслед за А.М. Пешковским, В.Д. Левиным, Д.Н, Шмелевым и другими, назвать общей образностью (Шмелев Д.Н., 1964, с. 105). Напр.. Стоит только признать, что цель волнений европейских народов нам неиз­вестна, а известны только факты, состоящие в убийствах, сначала во Франции, потом в Италии, в Африке, в Пруссии, в Австрии, в Испании, в России, и что движения с запада на восток и с востока на запад составля­ют сущность и цель этих событий, и нам не только не нужно будет видеть исключительность и гениальность в характерах Наполеона и Александра, но нельзя будет представить себе эти лица иначе, как такими же людьми, как и все остальные; и не только не нужно будет объяснять случайностию тех мелких событий, которые сделали этих людей тем, чем они были, но будет ясно, что все эти мелкие события были необходимы (Л. Толстой).

В цитированном тексте нет изобразительности (в вышеуказанном смысле), однако этот фрагмент в целом и все составляющие его речевые единицы эстетически мотивированы авторским заданием и, следователь­но, образны (в контексте категории общей образности).

Следует иметь в виду, что в литературоведении широко использует­ся понятие худож. образа, под которым понимается «категория эстети­ки, характеризующая особый, присущий только искусству способ освое­ния и преобразования действительности. О. также называют любое явле­ние, творчески воссозданное в худож. произв. <...>, напр. О. войны, О. народа, О. Наташи Ростовой в «Войне и мире» Л.Н. Толстого» (Эп- штейн М.Н, 1987, с. 252).

Лит.: Виноградов В.В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. — М., 1963; Шмелев Д.Н. Слово и образ. — М., 1964; Федоров А.И. Образная речь. — Новосибирск, 1985; Эпштейн М.Н. Образ художе­ственный //Литературный энциклопедический словарь. — М., 1987; Ло­сев А.Ф. Проблемы художественного стиля. — Киев, 1994; Квятков- ский А.П. Школьный поэтический словарь. — М. 1998; Нови­ков В.И., Шкловский Е.А. Энциклопедический словарь юного ли­тературоведа. — М., 1998; Ольховиков Д.Б. «Образность» ^ак катего­рия филологического описания текста // Ке8 ип§ш$1юа. — М., 1999.

А. П. Сковородников, Г.А. Копнина

9 Стилистический энциклопедический словарь русского языка

ОБЩЕНАУЧНАЯ ЛЕКСИКА — лексика, используемая в науч. тек­стах всех областей знания.

Специфической чертой науч. прозы является лексикоцентричность. Именно слово в науч. тексте является необходимой предпосылкой для последовательных операций с понятиями в процессе формирования мысли. Состав лексики науч. речи неоднороден. В нем выделяются три относительно самостоятельных слоя: нетерминологическая (неспециаль­ная), общенаучная и терминологическая лексика (Даниленко В. П. 1977). Каждый слой играет свою роль в языке науки. Нетерминологическая лек­сика формирует нейтральную словесную ткань специального текста. О. л. характеризуется однородностью не только сферы употребления, эксп- рессивно-стилистической окраски, но и семантики. В ее состав входят отглагольные имена процессуального значения (введение, заключение, формирование, использование и др.), оценочные прилагательные и наре­чия типа активный, глубокий, важный, новый, существенный, активно и др. имена отвлеченного качества типа сложность, активность, истин­ность, актуальность и др. О. л. используется для связи науч. понятий, выражения их отношений, толкования понятий, описания материала. Она объединяет специальные слова, которые «обслуживают» не одну науч. область. Эта лексика обозначает понятия «широкого профиля», ко­торые соотносятся с объектами, явлениями, процессами, свойствами в разных областях изучаемой действительности (морфология — в языкозна­нии, биологии; электрогенераторный — в физике, биологии; изоляция — в физике, истории и др.). Этот класс лексических единиц имеет тенден­цию к расширению благодаря интеграции и дифференциации наук и их терминосистем, а также проникновению методов одних наук в другие. Слова широкой семантики выполняют методологическую функцию в процессе получения нового знания. Методологическая функция понятий и их номинаций выявляется, напр., при характеристике свойств иссле­дуемого объекта. Свойства объекта (свойства, качества, признаки) конк­ретизируются со стороны содержания (содержание, сущность, природа), формы, состава (форма, состав, структура, строение, элементы, едини­цы, компоненты), генезиса (генезис, происхождение, истоки), отношения с другими объектами, явлениями (статус, положение, место; соотноше­ние, связь, взаимодействие, взаимосвязь; единство, диада, триада; отли­чия, различия, специфика, особенности), изменения (становление, форми­рование, развитие, движение), функции (функция, роль) и др.

В речевой ткани текста О. л. представлена совокупностью речевых единиц, объединенных различными значениями. Одно из них — 'иден­тификация форм науч. знания', связанная с функцией выражения по­знавательных форм в той последовательности, которая определяется ло­гикой авторской мысли. В этой функции используются существительные проблема, задача, вопрос, идея, гипотеза, предположение, доказательство, обоснование, подтверждение, аксиома, вывод, результат, концепция, тео­рия, закон и др. В качестве номинаций более частных познавательных форм выступают слова принцип, категория, понятие, постулат, критерий, при­

знак, параметр, свойство, система, структура, функция, процесс, класси­фикация, типология и мн. др. Данные номинации маркируют этапы раз­вертывания науч. содержания от постановки проблемы до непротиворе­чивого вывода. В связи с этим они обладают высоким текстообразующим потенциалом, обеспечивая методологическую оформленность нового знания и членение текста на кванты смысла.

Другую группу О. л. составляют слова, объединяемые вокруг когни­тивного существительного метод и его контекстуальных синонимов: ме­тодика, принцип, средство, способ, подход, путь, процедура. Данные суще­ствительные фиксируют методы различной степени обобщения — от философских подходов, отражающих науч. картину мира субъекта и его мировоззрение, до специальных способов решения частной проблемы. Выбор конкретной номинации определяется типом решаемой проблемы и содержанием познавательной операции. Так, для эмпирических тек­стов актуальны существительные наблюдение и эксперимент с дальней­шим расширением семантической зоны за счет наименования конкрет­ных действий, напр.: измельчение, обезвоживание, растворение, терми­ческая обработка, обжиг, обогащение, взвешивание, измерение и мн. др. В текстах теоретической направленности типичными номинациями яв­ляются существительные анализ, синтез, абстрагирование, идеализация, обобщение, ограничение, моделирование, описание, классификация, систе­матизация, дифференциация, формализация, интерпретация, экстраполя­ция и др. В контексте науч. произведения приведенные языковые едини­цы определяют направление науч. поиска как при решении основной проблемы, так и в процессе работы над более частными проблемами. «Синхронизируя» познавательную деятельность субъекта и представле­ние в тексте ее этапов, эти единицы обеспечивают прогрессию содержа­ния, программируют композиционное развертывание произведения, ко­ординируют логическое развитие науч. мысли автора и читателя.

Фиксирование в тексте познавательных действий субъекта осуще­ствляется посредством большой группы общенауч. когнитивных глаголов исследовать, изучать и их контекстуальных синонимов, обозначающих виды профессиональной науч.-познавательной деятельности и действу­ющих во всех предметных областях: анализировать, выявлять, классифи­цировать, определять, описывать, характеризовать, понимать, получать, обнаруживать, разрабатывать, рассматривать, противопоставлять, объ­единять, отождествлять, соединять, различать, доказывать, обосновы­вать, объяснять, подтверждать, систематизировать, уточнять, интер­претировать, моделировать и мн. др. Общей чертой этих глаголов являет­ся их способность описывать пути получения и обоснования знания. Вместе с тем эти глаголы демонстрируют разнообразие семантики, обусловлен­ное содержанием конкретных познавательных ситуаций. Глаголы объ­единяются в следующие семантические группы: 1) перцептивные, свя­занные с ситуацией эмпирического пополнения знания (видеть, сле­дить, наблюдать, фиксировать, выявлять, обнаруживать и т.д.); 2) аргументативные, описывающие ситуацию логического вывода зна­

ния (объяснять, разъяснять, доказывать, опровергать, обосновывать, под­тверждать и др.); 3) релятивные, обозначающие ситуацию определе­ния понятий и установления между ними логико-семантических отно­шений (относить (ся), соответствовать, обусловливать (ся), контрасти­ровать, гармонировать, ассоциировать (ся), соотносить (ся), определять (ся), называть (ся), классифицировать, дифференцировать, систематизи­ровать, разделять (ся), делить (ся), объединять (ся) и др.). Между семан­тическими группами отсутствуют жесткие границы, так как одни и те же глаголы могут употребляться в различных значениях.

Кроме нетерминологической и общенаучной лексики в науч. тексте используется лексика терминологическая (см. термин). Она пред­ставляет собой совокупность специальных наименований, объединен­ных в терминосистемы, каждая из которых отражает категориальный аппарат, систему понятий конкретной науки. В этих системах термин без­различен к контексту, жанру высказывания, ситуации речи. Кроме того, как утверждает Л.А. Капанадзе, «термины — наиболее «управляемая» часть лексики... пример целесообразно управляемого приспособления языко­вых средств к потребностям обмена опытом в человеческом обществе» (Капанадзе Л.А., 1965, с. 75). Основными признаками терминов являются точность, однозначность, удобство образования от них производных слов, ориентированность на объект в системе.

Лит.: Капанадзе Л.А. О понятии «термин» и «терминология» // Развитие лексики современного русского языка. — М., 1965; Веселитский В.В. Отвлеченная лексика в русском литературном языке XVIII — начала XIX в. — М., 1972; Толикина Е.Н. Термин в Толковом словаре // Вопросы исторической лексикологии и лексикографии восточнославян­ских языков. — М. 1974; Даниленко В.П. Русская терминология. М., 1977; Петрищева Е.Ф. Стилистически окрашенная лексика рус­ского языка. — М., 1984; Бел ьч и ков Ю.А. Лексическая стилистика: проблемы изучения и обучения. — М., 1988; Рябцева Н.К. Противо­поставления в классе когнитивов // Прагматика и проблемы интенсио- нальности. — М. 1988; Ее же: Ментальные перформативы в научном дискурсе. — ВЯ. — 1992. -№4; Котюрова М.П. Об экстралингвисти­ческих основаниях смысловой структуры научного текста (функциональ­но-стилистический аспект). — Красноярск, 1988; Баженова Е.А. На­учный текст в аспекте политекстуальности. — Пермь, 2001.

М.П. Котюрова

ОБЪЯСНЕНИЕ — функционально-смысловой тип речи (см.), для ко­торого смыслоформирующими являются отношения причинности; раз­новидность рассуждения (см.) как типа речи, производного от комму­никативного намерения установить причинно-следственные связи меж­ду явлениями. Ключевая часть О. содержит сообщение о каком-либо явлении, комментирующая часть находится в постпозиции и раскрывает причины этого явления. Напр.: «На первый взгляд может показаться стран­ным, что в случае к-мезонов в одном зарядовом мультиплете объединяются и частица... и ее античастица... в то время как, например, А-гиперон и

анти-А-гиперон образуют два различных зарядовых мультиплета. Объяс­нение заключается в том, что в зарядовый мулътиплет объединяются частицы, отличающиеся только величиной или знаком электрического за­ряда; все остальные величины, характеризующие частицы, должны быть одинаковыми...» (И.В. Савельев. Курс общей физики); «Величина концен­трационных напряжений зависит не от диффузионных констант компо­нентов диффузионной пары, а лишь от отличия атомных объемов и сжи­жаемости атомов этих компонентов... (Я.Е. Гегузин. Диффузионная зона).

Маркерами О. являются причинные союзы так как, поскольку, пото­му что и др. конструкции с перформативами объяснить, объяснение, ка­узальными глаголами и краткими причастиями типа это зависит от..., происходит от..., это связано с тем, что..., обусловлено и т.п. Переход от ключевой части О. к комментирующей может оформляться с помощью вопроса: «Известно, что в изоэлектрической точке вода ведет себя как амфотер, что отвечает нейтральности всей системы. Но чем она обуслов­лена?»; «В чем причина столь резко различающейся формы халцедоновых выделений?» (Ю.А. Колясников. Причины различных форм отложений халцедона в основных и кислых вулканитах).

Наиболее типично О. для науч. речи. Объяснение — важнейшая фун­кция науч. исследования и присутствует поэтому как этап познаватель­ной деятельности и соответственно тип речи в произведениях любой отрасли науки. О. может выполнять, кроме того, важную коммуникатив­ную задачу — оно делает излагаемое более доступным для читателя. Фун­кция О. как познавательно-коммуникативного действия может иметь в качестве основного либо познавательный компонент (О. заключающее в себе новизну для науч. сообщества), либо коммуникативный (истолко­вание причин сложного, малопонятного для читателя явления). Послед­ний обычно усилен в произведениях жанра учебника либо научно-попу- лярной литературе.

Коммуникативное воздействие любого текста наиболее успешно происходит в условиях его адекватного восприятия читателем, а следо­вательно, предполагает в числе прочего реализацию в тексте категории объяснительности. Этим обусловлено участие О. в создании текстов всех функц. разновидностей лит. языка.

В оф.-дел. текстах О. выступает в традиционной функции раскрытия причин какого-л. факта. Напр.: «Занятие по педагогике 14.05.01 не состо­ялось, так как студенты были задействованы в проведении общеуниверси­тетской спартакиады» (из объяснительной записки); «В настоящее вре­мя я нуждаюсь в материальной помощи в связи с рождением 5 (пятого) ребенка, так как муж погиб, на моем попечении осталось пять детей и моя мать, Зуева Мария Александровна, инвалид II группы» (из заявления).

В публицистике О. также используется обычно в основной функции — раскрывает причины событий, явлений, при этом, правда, степень субъективности О. здесь больше, чем в науч. и дел. речи. Напр.: «...Итогда я поняла, почему так трудно писать про Париж. Просто Париж не город.

Париж — это такой образ жизни...» («АиФ»). Нередко вместо действи­тельного О. волнующих читателей фактов автор дает О. ироническое, ис­пользуя иронию как яркую форму выражения своей позиции. Напр.. «В самом центре столицы, в двух шагах от Арбата, российские семьи свя­то чтут мусульманские праздники. Потому что только в эти редкие дни молчит стройка у них под окнами. В праздники туркам работать грешно. В остальные дни работать почетно. Поэтому они без устали стучат и гремят с 7 утра и далеко за полночь. По-русски не понимают не только они, но и заказчик — Верховный суд»; «...Провинившихся ожидает штраф в размере сколько-нибудь минимальных зарплат. Может, эту зарплату по­тому и не увеличивают, чтобы штрафы были поменьше?»; «Почему денег нет — давно известно. Потому что их нет. Ответ этот так же универ­сален, как стиральный порошок «Миф». А может, это и в самом деле миф?» («АиФ»). Неожиданный поворот мысли позволяет публицисту ярче обо­значить проблемность, остроту ситуации.

Имеются существенные, принципиальные различия функциональ­но-семантического плана между О. в науч., оф.-дел. публиц. текстах и О. в худож. речи. Играя важную роль в раскрытии создаваемого образа, О. в худож. произведении выступает (как и другие типы рассуждения) прежде всего как элемент образной конкретизации. Ср.: ...Всякийраз, когда гла­за наши встречались, что случалось часто, так как мы сидели наискоски друг против друга, он отворачивался и брался за книгу или смотрел в окно» (Л.Н. Толстой. Крейцерова соната); «Я приходил к Лере лишь утром — я говорил с ней, стоя в самых дверях, так как войти в загроможденную тум­бочками и прочим добром кладовку было невозможно» (В.С, Макании. От­ставший). Имея те же структурные параметры, что и в других функц. стилях (ключевая часть комментирующая часть), подобные О. десе- мантизированы, выполняют прежде всего изобразительную функцию. От­сюда и сам термин «объяснение» не вполне созвучен функционально- стилевой специфике худож. речи.

Художественное О. нередко бывает слито с предположением, если автор хочет придать реальность и психологическую достоверность изоб­ражаемому, которое происходит как будто независимо от его воли и по неизвестным ему причинам. Напр.: «Акакий Акакиевич покачнул головой и усмехнулся и потом пошел своею дорогою. Почему он усмехнулся, потому ли, что встретил вещь вовсе не знакомую, но о которой, однако же, все- таки у каждого сохраняется какое-то чутье, или подумал он, подобно мно­гим другим чиновникам, следующее: «Ну, уж эти французы! Что и гово­рить, уж ежели захотят что-нибудь того, так уж точно того...» А мо­жет быть, даже и этого не подумал — ведь нельзя же залезть в душу человеку и узнать все, что он ни думает» (Н.В. Гоголь. Шинель); «Обо всем этом думала я... идя на работу в тот обычный счастливый день. Почему счастливый? С утра узнала, что Максимова — самая тяжелая больная в отделении, инфарктница, мать троих детей, как будто (тьфу-тьфу!) вы­карабкивается. Дежурила при ней три ночи подряд. Искусственное дыха­ние, массаж сердца... Удалось-таки спасти!» (И.Н. Грекова. Перелом).

Худож. О. рассматриваемое в аспекте отношений «автор—герой», как специфическая форма выражения авторского сознания, помогает не только выявить психологическое самочувствие героев, но и раскрыть своеобразие и глубину авторского отношения к героям и ситуации, что в конечном счете способствует наиболее полному прочтению худож. про- изведения, его концепции.

В худож. речи О. обладает меньшей по сравнению с другими стилями степенью не только функционально-семантической, но и структурной стабильности. Здесь распространены О. с имплицитной связью, напр.: «Это меня еще более успокоило: я нашел себе место в этом утре, в этом Городе, в этом государстве» (Г.А. Горышин. Мой дядюшка Егор); «Я еще раз дал лошадям напиться и покормиться на околице мертвого селения, сам маленько подкрепился, настороженно озираясь по сторонам, — в таких вот развалинах, средь ломи кирпичей и головешек, горелых печных труб, хат со спаленными крышами, с выбитыми окнами, сорванными дверьми, подходяще скрываться братьям-самостийщикам» (В.П. Астафьев. Обертон). В худож. и публиц. О. широко используется парцелляция, воскл. предло- жения и другие способы усиления экспрессии, позволяющие акценти- ровать важные моменты содержания, напр.: «Она будет жить ожидани- ем. Это будет ЖИЗНЬ. А без него — НЕ ЖИЗНЬ. Хуже, чем смерть. Потому что смерть — это отсутствие всего, и страданий в том числе. А без него — страдания, ежедневные, ежеминутные» (В.С. Токарева. Сен- тиментальное путешествие); «Безвыходных положений в экономике нет! Ибо экономика может умереть только вместе с обществом» («АиФ»).

Лит/. Одинцов В.В. Стилистика текста. — М. 1980;Доблаев Л.П. Смыс- ловая структура учебного текста и проблемы его понимания. — М. 1982; Цветкова Т.М. Конституирующие факторы текста «рассуждение» в науч. стиле (на материале лингвистической литературы): Автореф. дис. канд. филол. наук. — М., 1983; Девкин А.П. Определение и объяснение как композиционно-речевые формы в английских науч. и науч.-попу- лярных текстах: Автореф. дис. канд. филол. наук. — Минск, 1984; Р а д - зиевская Т.В. Прагматические свойства высказывания-объяснения // Каузальность и структуры рассуждений в рус. языке. — М., 1993; Тро- шева Т.Б. Формирование рассуждения в процессе развития науч. стиля рус. лит. языка XVIII—XX вв. (сопоставительно с др. функц. разновиднос- тями). — Пермь, 1999; Панова О.В. Рассуждение как тип речи в праг- матическом аспекте (аргументация и объяснение): Автореф. дис. канд. филол. наук. — Минск, 2001.

Т.Б. Трошева

ОМОНИМИЯ И СМЕЖНЫЕ ЯВЛЕНИЯ (от греч.Ъотбпупиа- од- ноименность) — наличие в языке единиц, совпадающих по форме (зву- чанию и/или написанию), но имеющих разную семантику (значение) и не связанных ассоциативно. Напр.: брак — изъян и брак — женитьба; брань — ругань и брань — война, битва и др.

Омонимия очень распространенное явление, охватывающее все сто- роны языка — лексику, словообразование, грамматику.

В настоящее время выделяют собственно омонимы (лексические — полные или неполные, синтаксические), омофбны (лексические — пол­ные и неполные, лексико-грамматические), омографы (лексические — полные и неполные, грамматические, лексико-грамматические, стили­стические) и омоформы.

Полные лексические омонимы — это слова одной части речи, совпа­дающие во всех грамматических формах в звучании и написании, но совершенно разные по значению. Напр.: свет — электромагнитное излуче­ние, воспринимаемое глазом и делающее окружающий мир видимым и свет — земля со всем, что на ней существует, мир, вселенная.

Неполные лексические омонимы отличаются от полных тем, что они совпадают в звучании и написании не во всех грамматических формах. Напр.: коса — сельскохозяйственное орудие; коса — отмель, мыс; коса — заплетенные волосы. В последнем случае слово коса имеет акцентологи­ческую норму косы (вин. п. мн. число).

Синтаксические омонимы — слова, полностью совпадающие в звуча­нии и написании форм, но относящиеся к разным частям речи и выпол­няющие в предложении разные синтаксические функции. Напр.: Собе­седник холодно посмотрел на меня (наречие) и На улице холодно (слово категории состояния).

Полные лексические омофоны (от греч. Ьошоз — одинаковый и рЬбпе — голос, звук) —- слова одной части речи, совпадающие во всех граммати­ческих формах в звучании, но не совпадающие в написании и совер­шенно разные по значению. Напр.: компания — кампания, бачок — бочок и др.

Неполные лексические омофоны отличаются от полных тем, что со­впадают в звучании не во всех грамматических формах. Напр.: кот — код (кота — кода), грипп — гриб (гриппа — гриба), седеть — сидеть (седея — сидя) и проч.

Лексико-грамматические омофоны — это: 1) совпадающие в звуча­нии (но не в написании) разные формы слов одной части речи. Напр.: веко (глазное) — века (род. п. ед. ч. от век — столетие) или 2) омофони­ческие слова разных частей речи. Напр.: лица (сущ.) — литься (глаг.), резка (отглаг. сущ.) — резко (нареч.) и др.

Нередко встречаются трехчленные омофонические гнезда. Напр.: паз (отверстие) — пас (в игре передача мяча партнеру) — пасс (движение руки гипнотизера); аз (название буквы алфавита) — ас (мастер высшей квалификации) — асс (древнеримская денежная единица).

Омографы (от греч. Ьотоз — одинаковый и §гарЬб — пишу) — слова одной или разных частей речи, совпадающие в написании всех или от­дельных форм, но не совпадающие в звучании и имеющие разные зна­чения. Лексикологи выделяют разные виды омографов. Лексические омо­графы — слова, совпадающие в написании в равнозначных граммати­ческих формах: мука — мука, атлас — атлас и др.

Полные лексические омографы совпадают во всех равнозначных фор­мах: парить — парить, замок — замок и др.

Грамматические омографы — совпадающие в написании разные фор­мы одного слова: дома (им. — вин. п. мн. ч.) — дома (род. п. ед. ч.).

Лексико-грамматические омографы — слова одной или разных частей речи, совпадающие в написании отдельных неравнозначных форм: потом — потом, уха — уха, село — село и др.

Стилистические омографы — произносительные стилистические ва­рианты слов с «нормативным» акцентом, напр., профессионально-жар- гонным; компас —- компас (морской жаргон), осужденный — осужденный (жаргон юристов), шофёр — шофер (жаргон шоферов) и т.д.

Омоформы — слова одной или разных частей речи, совпадающие в звучании и написании лишь в отдельных неравнозначных формах (по­этому омоформы не могут быть полными или неполными). Напр.: мой (местоим.) — мой (повелит, форма глаг. мыть). Встречаются трехчленные гнезда омоформ. Напр.: слив (род. п. мн. ч. от слива) — слив (отглаг. сущ.) — слив (дееприч.).

Омонимы, омографы, омофоны и омоформы появляются в языке по следующим причинам:

Во-первых, они могут появиться в результате фонетических процес­сов, происходящих в языке, — изменения звукового облика слов. Так, напр., первоначально слова лук {растение) и лук (орудие для стрельбы) различались по звучанию и написанию: лоукъ и лАк.

Во втором слове находился гласный звук «О носовое», обозначав­шийся буквой «А — юс большой». После исчезновения из древнерус. языка носовых гласных звуков и обозначавших их букв слова лук и лук совпали в произношении и написании и образовали омонимичную пару.

Во-вторых, омонимы и смежные с ними единицы могут появиться в результате заимствования слов из других языков. При этом заимствован­ное слово может совпасть по звучанию и написанию с русским словом (например, брак — изъян из немецк. Ьгаск совпало с исконно русским брак — супружество) или же с другим заимствованным из иного языка словом (например, фокус — трюк из немецкого совпало с фокус — точ­ка пересечения преломленных и отраженных лучей (из латинск.).

В-третьих, многие ученые называют в качестве основного источни­ка омонимии распад полисемии (см.), когда разные значения одного многозначного слова расходятся настолько, что образуются два (или даже больше) разных слова. Напр., так образовались омонимы свет — земля, мир, вселенная и свет — электромагнитное излучение.

Вообще вопрос о соотношении омонимии и многозначности до сих пор является одним из наиболее дискуссионных в лексикологии. В ос­новном ученые придерживаются двух крайних точек зрения на омони­мию и многозначность. Первые признают омонимами лишь те одинако­во звучащие и пишущиеся слова, которые изначально имели разные формы и только с течением времени совпали из-за фонетических (зву­ковых), и в общем случайных, причин. Все остальные случаи совпаде­ния эти ученые относят к полисемии. Это традиционный классический взгляд лексикологов и лексикографов (поскольку наибольшие трудно­

сти возникают при лексикографическом описании данных слов, т.е. при представлении их в словарях).

Другие утверждают, что к омонимам следует относить как истори- чески разные, но впоследствии совпавшие слова, так и случаи распада полисемии. Сторонниками этого взгляда на природу омонимии являют- ся Л.А. Булаховский, В.В. Виноградов, Р.А. Будагов, А.И. Смирницкий и др.

По мнению Д.Н. Шмелева, «большую группу омонимов в рус. языке составляют слова, звуковое совпадение которых обусловлено независи- мым (иногда — в разное время) образованием от одной и той же основы при помощи одних и тех же аффиксов, но каждое в специализирован- ном значении: «ветрянка» (мельница) и «ветрянка» (оспа), «приемник» (учреждение) и «приемник» (устройство для приема чего-либо) и т.д.» (Шмелев Д.Н. 1998, с. 345).

Стилистические функции О. разнообразны. О. используются для уси- ления выразительности речи, экспрессии, лежат в основе языковой игры (см.):

Ты белых лебедей кормила,

Откинув тяжесть черных кос...

Я рядом плыл; сошлись кормила;

Закатный луч был странно кос.

Вдруг лебедей метнулась пара...

Не знаю, чья была вина...

Закат замлел за дымкой пара,

Алея, как поток вина...

(В.Я. Брюсов)

На О. строятся многие загадки. Напр.: Три теленка — сколько ног? (Ответ: Сколько ни три — останется четыре).

В основе каламбура (см.) также лежит омонимия (или полисемия):

В любви все средства хороши.

И чем они крупнее — тем лучше.

(Н. Богословский)

Защитник вольности и прав

В сем случае совсем не прав.

(А. Пушкин)

Любил студентов засыпать он, видно, оттого,

Что те любили засыпать на лекциях его.

(С. Маршак)

Как писал В.В. Виноградов, «каламбур может состоять <...> в новой этимологизации слова по созвучию или в образовании нового индиви- дуально-авторского омонима от созвучного корня» (Виноградов В.В., 1960, с. 5). Напр.: Ноздрев был в некотором роде исторический человек. Ни на одном собрании, где он был, не обходилось без истории (Н. Гоголь); Я всю зиму провел в здешнем краю. Я говорю, что я остепенился, потому что зарылся в степь (П. Вяземский); «Из одних перлов состоит перловая каша», — язвительно перебил его Петушков (Д. Гранин).

Лит:. Виноградов В.В. Об омонимии и смежных явлениях. — ВЯ. — 1966. — № 5; Арсеньева М.Г Строева Т.В. Хазанович А.П. Много­значность и омонимия. — Л. 1966; Колесников Н.П. Словарь омо­нимов русского языка. — М., 1978; Крысин Л.П. Омонимы // Энцик­лопедический словарь юного филолога. — М., 1984; Ахманова О.С. Словарь омонимов русского языка. — М., 1986; Касаткин Л.Л. Омо­нимы // Краткий справочник по современному русскому языку. — М. 1995; Шмелев Д.Н. Омонимия. Омонимов словари. Омонимы // Рус­ский язык: Энциклопедия. — М. 1997; Его же: Омонимия // Языкоз­нание: Большой энциклопедический словарь. — М. 1998.

О.Н. Емельянова

ОПИСАНИЕ — функционально-смысловой тип речи (см.), сущность которого сводится к выражению факта сосуществования предметов, их признаков в одно и то же время. О. служит для подробной передачи со­стояния действительности, изображения природы, местности, интерье­ра, внешности. Напр.:

«Кочановская усадьба стоит на речке, против деревни. Усадебка небо­гата — дом крыт щепой, с обеих сторон ворота соединяют его с флигеля­ми, в левом флигеле кухня, в правом рига, коровник, сарай. Одно окно кухни выходит на речку, но речки не видать, старый жесткий малинник подпи­рает флигель...» (К. Федин. Пастух); «...Дорога, словно не желая быть на­зойливой, ушла куда-то вправо. Еле заметная тропка ответвилась от нее, попетляла меж сосен и умерла на полянке, около домика. Несмотря на ночные сумерки, трава на полянке белела цветочками земляники. Она, эта ягода моего детства, особенно густо цвела позади домика: я стоял на одном месте, боясь переступить и растоптать ее белые звездочки» (В. Белов. Бобришный угор).

В содержании описательных текстов главное — предметы, свойства, качества, а не действия. Поэтому основную смысловую нагрузку несут имена существительные и прилагательные. Существительные относятся к конкретной лексике {речка, деревня, дом, ворота, флигель, окно и др.). Широко используются слова с пространственным значением — обстоя­тельства места {на речке, против деревни, с обеих сторон, меж сосен, на полянке, около домика, позади домика и т.п.). Глагольные сказуемые в смыс­ловом отношении либо ослаблены, стерты (усадьба стоит на речке; окно выходит на речку; дорога ушла вправо), либо имеют качественно-изобра­зительное значение (трава белела цветочками земляники; она густо цве­ла). Часто используется глагольная форма наст, времени, выражающая длительное состояние предмета или «вневременное» состояние (стоит, соединяют, подпирает). Глаголы несов. вида прош. времени указывают на состояние описываемых явлений в момент наблюдения за ними (белела, цвела). Даже глаголы сов. вида в описательных контекстах передают свой­ство, характеристику предмета, а не активное действие (еле заметная тропка ответвилась от нее, попетляла меж сосен и умерла на полянке). Для О. характерна однотипность форм сказуемого, которая является по­казателем статичности изображаемого. Наиболее частотны О. с единым

планом наст, времени или с единым планом прош. времени. Степень ста­тичности в О. с планом прош. времени ниже, чем в О. с планом наст, времени. Строю предложений в О. нередко присущ синтаксический па­раллелизм.

О. может включать последовательность номинативных и эллиптичес­ких конструкций, что создает своеобразный номинативный стиль, наи­более ярко представленный в ремарках драматургических произведений, киносценариях, записях дневникового характера. Напр.: «Большая ком­натаугол дома; здесь Васса прожила лет десять и проводит большую часть дня. Большой рабочий стол, перед ним легкое кресло с жестким сиде­ньем, несгораемый шкаф, на стене обширная, ярко раскрашенная карта верхнего и среднего течения Волги — от Рыбинска до Казани; под картой — широкая тахта покрыта ковром, на ней груда подушек; среди комнаты небольшой овальный стол, стулья с высокими спинками; двойные стеклян­ные двери на террасу в сад, два окна — тоже в сад. Большое кожаное кресло, на подоконниках — герань, в простенке между окнами на полу в кадке — лавровое дерево. Маленькая полка, на ней — серебряный жбан, такие же позолоченные ковшички. Около тахты дверь в спальную, перед столом — дверь в другие комнаты» (М. Горький. Васса Железнова). В таких О. объекты как будто фиксируются видеокамерой. Предложения равно­правны относительно друг друга, автосемантичны. Их можно сгруппиро­вать и иначе, все зависит от «точки отсчета».

Перечислительный смысл описательного текста часто передается параллельной связью предложений. Это наглядно демонстрируют тексты описательных наук (биологии, геологии и др.), включающие в виде це­лых абзацев логические единства, которые состоят из предложений, выражающих параллельно связанные суждения с единым субъектом и разными предикатами.

Напр.: «Обыкновенный уж хорошо отличим по темной, почти черной окраске... Распространен в европейской части страны, в Сибири на восток до Забайкалья и местами в Средней Азии. Держится по берегам болот, рек, прудов. Питается лягушками, ящерицами, грызунами, реже насекомыми. Рыбу ест редко» (С.П. Наумов. Зоология позвоночных).

Особой разновидностью О. является характеристика — тип речи, используемый для изображения качеств человека или предмета. Напр. в науч. тексте: «Дадим краткую характеристику перечисленных классов час­тиц. 1. Фотоны... участвуют в электромагнитных взаимодействиях, но не обладают сильным и слабым взаимодействиями. 2. Лептоны получили свое название от греческого слова «лептос», которое означает «легкий». К их числу относятся частицы, не обладающие сильным взаимодействием: мюо- ны... электроны... электронные нейтрино... и мюонные нейтрино... Все леп­тоны имеют спин, равный 1/2, и, следовательно, являются фермионами. Все лептоны обладают слабым взаимодействием... 3. Мезоны — сильно вза­имодействующие нестабильные частицы, не несущие так называемого ба- рионного заряда... К их числу принадлежат... пионы... каоны... и эта-ме- зон...» (И.В. Савельев. Курс общей физики).

В характеристике, как и в любом О., могут быть элементы рассужде­ния. Так, в приведенном фрагменте (п. 2) есть предложение («Все пепто­ны имеют спин, равный 1/2, и, следовательно, являются фермионами»), которое представляет собой дедуктивное умозаключение с отсутствую­щей первой посылкой. Однако функционирование его в данном тексте подчинено выполнению главной задачи — описать свойства лептонов. Для худож. текста характерна контаминация описания с повествованием (см.). Элементы описательности присутствуют практически в любом по­вествовательном тексте.

Иногда смысловая нагрузка в О. падает на действие, в этом случае гово­рят о «динамическом описании» — типе речи переходном, граничащем с повествованием. Динамическое О. передает протекание действий с маленьки­ми временными интервалами в ограниченном пространстве. Структурное содержание О. сводится к временному отношению простого следования. В связи с тем что все внимание сосредоточено на фиксации динамики, на ряде моментов действия, их «шаговом» характере, такое содержание опреде­ляет отбор предложений, имеющих самостоятельный характер, автосеман- тичных. Динамическое О. используется часто для показа внешних событий, являясь средством натуралистического отражения действительности (суще­ствует специальный термин для обозначения натуралистического метода очень подробного описания действия с большой точностью передачи деталей — «секундный стиль»). Кроме того, динамическое О. может служить средством острых, тонких психологических зарисовок — при изображении пережива­ния, динамики внутреннего состояния героя.

Динамическое О. широко представлено в науч. текстах (наряду с описанием статическим и рассуждением), где используется для подробного, точного изображения действий, совершаемых в ходе проведения опыта, эк­сперимента. Задача автора при этом состоит не в рассказе о разворачиваю­щихся в определенном времени событиях (что характерно для повествова­ния), а в описании процесса, этапов этого процесса, обычно вне зависимо­сти от конкретного времени. Напр.: «Берут призму исландского шпата... Призму распиливают перпендикулярно к плоскости... Затем обе половины склеивают канадским бальзамом» (А.Г. Столетов. Введение в акустику и оптику).

Лит.: Нечаева О.А. Функционально-смысловые типы речи (описание, по­вествование, рассуждение).— Улан-Удэ, 1974; Ее же: Очерки по син­таксической семантике и стилистике функционально-смысловых типов речи. — Улан-Удэ, 1999; Лосева Л.М. Как строится текст. — М., 1980; Одинцов В.В. Стилистика текста. — М. 1980; Мете Н.А., Митро­фанова О.Д., Одинцова Т.Б. Структура науч. текста и обучение монологической речи. — М., 1981; Гришина О.Н. Соотношение по­вествования, описания и рассуждения в худож. тексте (на материале английской и американской прозы XX в.): Автореф. дис. канд. филол. наук. — М., 1982; Брандес М.П. Стилистика немецкого языка. — М. 1983; Протопопова О.В., Трошева Т.Б. Функционально-смыс­ловые типы речи как критерий стилевой дифференциации научных и технических текстов // Очерки истории науч. стиля рус. лит. языка XVIII— XX вв. - Пермь, 1998, т. 2, ч. 2.

Т.Б. Трошева

ОРАТОРСКАЯ РЕЧЬ — разновидность устной формы литературно­го языка, которая находит выражение в различных типах публичных вы­ступлений. В современной практике публичного общения в зависимости от сферы общения выделяют следующие роды О. р.: социально-полити­ческая, академическая, судебная, социально-бытовая, духовная (цер- ковно-богословская), поэтому многими исследователями О. р. рассмат­ривается как устная форма реализации известных функц. стилей: пуб- лиц., науч. оф.-дел. разг.-бытового, религиозного (Н.Н. Кохтевым, Е.Н. Ширяевым и др.). Иногда выделяют среди других ораторский стиль, но в этом случае речь должна идти не об отдельном функц. стиле, т.к. не существует отдельной ораторской сферы деятельности и соответствую­щей ей формы сознания (В.П. Мурат), здесь под «стилем» понимаются «особенности речи, представленные в совокупности ораторских произ­ведений, характеризующихся единством стилистических качеств». Резуль­татом дальнейшей дифференциации О. р. на основании более конкрет­ных признаков являются ее жанры.

Науч. стиль представлен такими жанрами О. р., как вузовская лек­ция, науч доклад, науч. сообщение, науч.-популярная лекция. Публиц. стиль — такими жанрами, как выступления на социально-политические, политико-экономические, социально-культурные, этико-нравственные темы, отчетные доклады на съездах, собраниях, конферен­циях, политические, военно-патриотические, митинго­вые, агитаторские, парламентские речи. Официально-дело- вой стиль — судебными, дипломатическими речами, реча­ми-представлениями. Разговорный стиль — жанрами юбилейной речи, посвященной знаменательной дате или произнесенной в честь отдельной личности и носящей торжественный характер; привет­ственной речи; застольной речи, надгробной речи, по­священной ушедшему из жизни. Религиозный стиль представлен жанром проповеди. Такова в общих чертах жанрово-стилистическая картина О. р. См. также Риторика.

Стилистика этих жанров обусловлена принадлежностью их к соот­ветствующему функц. стилю. Так, напр., жанры, обслуживающие сферу науки, имеющие основной целью доказательство истинности выдвигае­мой концепции, сообщение информации актуализируют черты науч. стиля речи, но наделены специфическими ораторскими приемами и средства­ми.

Помимо специфических черт, присущих жанрам О. р. и обусловлен­ных принадлежностью разным сферам общения, жанры О. р. характери­зуются рядом общих особенностей. Действительно, в процессе подготов­ки и произнесения постоянно возникает внутреннее противоречие меж­ду книжной речью, поскольку выступление тщательно готовится, и устным воплощением, на которое влияет разговорная речь. Такие выс­тупления отходят от строгой книжности и оказываются частично или полностью своеобразно подготовленной импровизацией и выражением

спонтанной устной речи с импровизационной манерой изложения. А.М. Пешковский отметил: «Это особый вид собственно литературной речи — вид, который я бы назвал в известном смысле подделкой пись­менной речи под устную. Такая подделка действительно необходима в той или иной степени во всех публичных выступлениях, но она ничего общего не имеет с тем случаем, когда оратор не умеет справиться со стихией устной речи или не умеет ориентироваться в должной мере на письменную» (Избр. тр. 1959). Степень книжности/разговорности зави­сит от способа выступления (чтение текста, воспроизведение его по па­мяти (с разной степенью опоры на него), импровизация), а также от индивидуальных навыков оратора и его ораторского опыта. Отталкивание от книжно-письменных форм и стремление к живой устной речи харак­терны для всех выдающихся ораторов. Для создания эффекта непринуж­денности ими используются разговорная лексика и фразеология, осо­бенности разг. синтаксиса: вопросительные, присоединительные конст­рукции, обращения и др.

Устная форма и слуховое восприятие обусловливают наличие боль­шого количества разговорных средств (среди них сравнительно неболь­шой объем и четкая синтаксическая структура предложения, деление фразы на интонационные части, достраивание фразы «на ходу», лекси­ческие и другие повторы, ассоциативные вставки, прямые обращение к адресату), в том числе паралингвистических (жесты, мимика и др.) (Т.В. Матвеева).

Другая черта, отличающая стилистику О. р. — полемичность. Спе­циально убеждающей О. р. делают сложная и планомерная организация противонаправленного смысла, экспрессивность, аргументативная струк­тура. Таким образом, смысловой план в О. р. выстраивается как целост­ный противопоставленный, движение речи организуется как разверты­вание сложной мысли, отталкивающееся от противоположного смысла.

Исследователи говорят о двух видах полемичности: 1) имплицитной (или скрытой, внутренней) и 2) эксплицитной (или открытой, внеш­ней). Первый вид проявляется в том случае, когда оратору приходится убеждать аудиторию в своей правоте, не называя возможных несоглас­ных слушателей или оппонентов, которые могут быть в данной аудито­рии или вне ее. Эксплицитная полемичность связана с открытой защи­той своих взглядов и опровержением оппонентов. При этом оратор, вы­сказывая свои взгляды, опровергает взгляды оппонентов, борется с воображаемым противником.

Полемика между оратором и оппонентом возникает в том случае, когда эксплицитная полемичность направлена на определенное, реаль­ное лицо, когда оратор публично выступает в защиту своих взглядов. Полемика предполагает тщательный анализ исходного фактического материала, статистических данных, научных проблем, мнений различ­ных людей и т.д., основанную на этом строгую аргументацию, а также эмоциональное воздействие на слушателя, необходимые в процессе убеж­дения. Ораторы пользуются средствами из богатого полемического арсе­

нала: намеками, иронией, сарказмом, многозначительными умолчани­ями, резкими оценочными суждениями, антитезой, сравнениями, ре­марками, «картинностью» речи, пословицами, поговорками и другими классическими ораторскими приемами, связанными с речевым контр­планом. Убедительность полемического выступления во многом зависит от тех аргументов, с помощью которых обосновывается истинность ос­новной идеи, а также от степени использования в качестве доказатель­ства фактов и положений, не требующих обоснования, сделанных ранее обобщений, точных цитат и высказываний. В результате усиливается ана­литическая сторона речи, ее информативная значимость и проявляется комментаторская позиция оратора (Н.Н. Кохтев).

Все части ораторской речи переплетены и взаимосвязаны, ее свя­занность обеспечивается когезией, ретроспекцией и проспекцией. Нали­чие в О. р. интеграционных, т.е. когезийных (связывающих), ретроспек­тивных, проспективных языковых элементов и многие другие особенно­сти ее построения и восприятия объясняются отсутствием обозримой последовательности элементов, которую можно было бы охватить, как письменный текст, взглядом. Когезия выражается различными повтора­ми, словами, обозначающими временные, пространственные и причин­но-следственные отношения: таким образом, итак, во-первых, во-вто­рых:, в-третьих, следующий вопрос, в настоящее время, совершенно очевид­но, посмотрим далее, перейдем к следующему. Связующую роль выполняют и такие слова и словосочетания, как принимая во внимание, с одной сто­роны, с другой стороны, между тем, несмотря на это, как оказывается, по всей вероятности, как оказалось впоследствии. Ретроспекция выражается в ссылках на информацию, которая имеется помимо его выступлений (таким образом происходит связь данной речи с общим информацион­ным контекстом), отсылках слушателей к информации, содержащейся в предыдущих его выступлениях или в данном выступлении, но изложена ранее (так осуществляется связь речи с предыдущими речами). Проспек- ция — это один из элементов речи, относящих содержательную инфор­мацию к тому, о чем будет говориться в последующих частях выступле­ния. Когезия, проспекция и ретроспекция в О. р. помогают аудитории ориентироваться в «маршруте» совместного с нею продвижения. Это дает возможность слушателю яснее представить себе связь и взаимообу­словленность мыслей и идей, изложенных в речи.

Создать и передать атмосферу взаимопонимания между оратором и аудиторией позволяет субъективность речи и ее контактность, которые формируются личными местоимениями. Напр., с помощью «мы совмест­ное» оратор приглашает слушателей к совместному размышлению о ка­ких-либо фактах, создает атмосферу непринужденного разговора. Уста­новлению контакта с аудиторией и привлечению внимания к информа­ции служат и другие приемы глагольные формы, обозначающие совместное действие, вводные конструкции, содержащие обращения к слушателям: как вы понимаете, как вы догадываетесь, как видите, как вы знаете, как мы знаем, как вы убедились и др., побудительные предложе­

ния, этикетные речевые формулы, вопросо-ответное единство, некото­рые конструкции с изъяснительными придаточными, имеющими импе­ративную окраску: ясно, что... известно, что... понятно, что... Использо­вание таких средств и приемов создает ситуацию непосредственного об­щения со слушателями и придает сообщению непринужденный, разговорный характер. Эффект речи зависит именно от того, как оратор выполняет одну из своих коммуникативных задач — преодолевает дис­танцию между собой и слушателями. Благодаря этим приемам устанав­ливается доверительный разговор между оратором и аудиторией, объ­единяется позиция оратора и слушателей, возникает их своеобразный диалог.

Лучшим образцам О. р. свойственно использование тропов (см.) и фигур речи, т.е. такой образности, которая способствует эмоциональности, легкости запоминания содержания, большей доступности изложения.

Лит.: Апресян Г.3. Ораторское искусство. — 2-е изд. — М., 1972; В о м п е р - с кий В.П., Риторики в России XVII—XVIII вв. — М., 1988; Кох- тев Н.Н. Розенталь Д.Э., Искусство публичного выступления. М., 1988; Сергеич П. Искусство речи на суде. — М., 1988; Но­жи н Е.А. Мастерство устного выступления. — 3-е изд. — М., 1989; Гр а - удина Л.К.,Миськевич Г.И. Теория и практика рус. красноречия. — М., 1989; Кохтев Н.Н. Ораторская речь: стиль и композиция. — М. 1992; Его же: Основы ораторской речи. — М., 1992; Его же: Ритори­ка. — М., 1994; Со пер ПЛ. Основы искусства речи: Пер. с англ. — 2-е изд. — М., 1992; Введенская Л.А, Павлова Л.Г. Культура и искус­ство речи. — Ростов-на Дону, 1995; Матвеева Т.В. Устная публичная речь // Словарь-справочник по культуре русской речи. — М. 2002.

Л.Р. Дускаева

ОТВЛЕЧЕННО-ОБОБЩЕННОСТЬ (АБСТРАГИЗАЦИЯ) НАУЧ­НОЙ РЕЧИ — см. Стилевые черты; Научный стиль.

ОФИЦИАЛЬНО-ДЕЛОВОЙ СТИЛЬ (деловой, официально-доку- ментальный, административный, законодательный, официально-канце­лярский, канцелярский, деловая словесность) — это функциональная разновидность современного литературного языка, обслуживающая сферу права, власти, администрации, коммерции внутри- и межгосударствен­ных отношений. Оф.-дел. с. относится к социально значимым функцио­нальным разновидностям, т.к. формирование, развитие и совершенство­вание деловой речи составляет жизненно важную для каждого общества потребность в эффективном управлении и регулировании (Т.В. Губаева).

Как одна из самых древних функциональных разновидностей лите­ратурной речи, Оф.-дёл. с. сыграл огромную роль в становлении нацио­нального русского языка. Сложившийся еще в древнерусский период, на народной основе именно этот деловой язык являлся общенациональ­ным, понятным и доступным всем средством общения. Г.О. Винокур ви­дел в канцелярском языке «первую попытку человека овладеть языковой стихией».

Основная форма функционирования Оф.-дел. с. — письменная, что связано с необходимостью документировать информацию, придавая ей правовую значимость с помощью особого построения служебных доку­ментов. Поскольку «в отличие от других разновидностей литературного языка деловая речь исторически возникла, сформировалась и функцио­нирует как первично письменная» (Культура русской речи и эффектив­ность общения: 279), именно письменные деловые тексты изучены линт гвистами в большей степени, нежели устные варианты общения в ситу­ации заседаний, переговоров, приемов, презентаций и т.д.

Наиболее общими стилеобразующими экстралингвистическими факторами Оф.-дел. с. является правовая сфера, соотносимая с законо­дательной, правовой, административной, коммерческой видами деятельности и формой общественного сознания — пра­вом. В этой сфере общения имеется свой базовый комплекс стилеобразу- ющих факторов, которые обусловливают специфику Оф.-дел. е.. назна­чение, тип содержания, цели и задачи общения. Назна­чением права как нормативной системы является регулирование отношений в обществе, действий и поведения людей, а также функци­онирования объединений и государственных органов. Тип содержания Оф.-дел. с. — нормы, устанавливающие отношения в обществе и госу­дарстве. Цели и задачи данного стиля — выражение предписаний государства, органа, уполномоченного лица, констатация статуса, состояния кого-л. (чего-л.), положения дел в указанной сфере.

Основные стилевые черты Оф.-дел. с. детерминируются перечислен­ными экстралингвистическими факторами. Так, стилевая окраска дол­женствования характерна для деловой речи в силу необходимости реа- лизовывать основные регулировочные функции права. Функции права помогает презентировать и такая черта деловой речи, которую Л.В. Щер- ба назвал точностью, «не допускающей кривотолков», а М.Н. Кожина — точностью, не допускающей инотолкования. Действитель­но, закон не должен истолковываться неоднозначно, иначе он лишает­ся авторитета, поэтому точность в Оф.-дел. с. играет особую роль. Усло­вия, в которых протекает коммуникация в сфере деловых отношений, а именно регламентированность, определили такую специфическую чер­ту Оф.-дел. с. как стандартизованность.

Каждая из указанных черт выражается средствами и способами раз­ных уровней. Императивность на морфологическом уровне проявляется в активности инфинитивов, форм наст, времени в значении предписа­ния (Обвиняемому обеспечивается право на защиту), кратких прилага­тельных модального характера (должен, обязан, ответствен, подотчетен, подсуден). На синтаксическом уровне — в активности инфинитивных конструкций со значением долженствования (Необходимо решительно пресекать случаи...), пассивные конструкции. На уровне лексики — лек­семы, способствующие выражению воли законодателя {разрешить, зап­рещается, надлежащие, необходимые, дозволенные).

Точность, не допускающая инотолкования, выража­ется частотностью употребления тех средств, которые помогают достичь

исчерпанности предмета сообщения: на уровне лексики — специальной (дипломатической, юридической, экономической) терминологией (пер­сона нон грата, санкция, учредитель, залоговое обязательство), ограни­ченным использованием синонимов, лексическими повторами {Доку­менты должны составляться и оформляться... Вид документа должен со­ответствовать... Форма документов разных видов унифицирована. Многие документы состоят...). На грамматическом уровне: частотностью конст­рукций, включающих сложные отыменные предлоги (в части, по ли- ниии, на предмет, во избежание), содержащих цепи родительных падежей (трехкратный размер минимальной месячной оплаты), сложносочинен­ных предложений с придаточными условия (Залогодатель вправе, если иное не предусмотрено..., пользоваться...), предложений с однородными членами, количество которых доходит до 8—10, в целом преобладанием союзной связи внутри предложений над бессоюзной.

Стандартизованность Оф.-дел. с. проявляется в активности ус­тойчивых оборотов речи (в установленном законом порядке, по истечении срока), клишированных фраз (В связи с истечением срока действия дого­вора поставки прекращаются), стандартностью построения текстов.

Характерными чертами Оф.-дел. с. являются неличностность из­ложения, связанные с этим официальность, а также безэмоци­ональность изложения, что проявляется в отсутствии местоименно- глагольных форм 1—2 л., частотности форм 3 лица в неопред.-личн. зна­чении, собирательных, отглагольных сущ., активностью страдательных конструкций.

Оф.-дел. с. свойственна дифференциация на более частные стилевые разновидности — подстилевые, жанровые и другие, однако вопрос об их выделении еще не получил окончательного решения. Обычно называ­ются следующие подстили: собственно законодательный, администра­тивный, канцелярский, дипломатический. Логична и другая схема внут- ристилевой дифференциации Оф.-дел. с. — на три подстиля: законо­дательный, юрисдикционный, административный, соответствующие трехчленному делению государственной власти на сферы законодательства, правосудия и управления. Законодательный подстиль обеспечивает координацию деятельности людей в сфере создания нор­мативных актов. Юрисдикционный подстиль обеспечивает координацию деятельности людей в сфере применения законов в практике правоохра­нительных органов. Административный — обеспечивает координацию деятельности людей в сфере управления в широком смысле, включая финансовое регулирование, управление собственностью и т.п. (Т.В. Гу- баева, 1996). Однако выведение за пределы Оф.-дел. с. сферы дипломати­ческих отношений и общения весьма спорно и не поддерживается мно­гими авторами, поэтому представляется возможным выделять также и дипломатический подстиль. Целесообразно также дифференцировать в административном подстиле собственно административную и административно-коммерческую разновидности, к последней можно отнести тексты, обеспечивающие координацию в сфере коммер­ции, т.е. торговли и предпринимательской деятельности.

В рамках каждого подстиля возможна дальнейшая дифференциация текстов в соответствий с более частными экстралингвистическими зада­чами, т.е. отнесение их к тому или иному жанру. Так, в рамках законода­тельного подстиля выделяются лишь письменные жанры — законы, указы, постановления, нормативные акты. В рамках других подстилей выделяются жанры не только письменной, но и устной речи. Юрисдикционные тексты: письменные — акт, приговор, протокол, обви­нительное заключение, постановление об аресте, об обыске; устные — доп­росы, опросы, судебные речи, беседы во время приема граждан. Соб­ственно административные тексты: письменные — устав, учредитель­ный договор, приказ, распоряжение, решение; должностная инструкция, заявления; устные — выступления и доклады на собраниях, совещани­ях, телефонные разговоры. Административно-коммерческие: письмен­ные — контракт, договор, коммерческие письма, платежное поруче­ние, чек, аккредитивы, кредитная карточка, акт, ордер, отчет, квитан­ция, накладная, сертификат соответствия; устные — речи на приемах и презентациях, коммерческие переговоры.

Оф.-дел. с. долгое время оставался «нелюбимым ребенком русской стилистики»: «Бедный лексически, однотонный по содержанию, лишен­ный, кроме моментов официального холопства, всякой другой эмоцио­нальности, не пользующийся никакой репутацией изысканности и даже отдаленно не претендующий на нее, он, конечно, ничьего внимания при разрешении задачи о слоге для изящной литературы к себе не при­влек» (Булаховский Л.А.: 25). Теоретическое изучение Оф.-дел. с. началось в аспекте истории русского литературного языка, продолжилось же в рамках стилистической проблематики. Но целостным и самостоятель­ным объектом теоретического изучения Оф.-дел. с. стал лишь в послед­ние три десятилетия. В 60—70 гг. XX в. в связи с разработкой оснований для классификации функциональных стилей Оф.-дел. с. был определен в качестве одной из основных функциональных разновидностей русского языка, описаны базовые экстралингвистические факторы этого стиля и его стилевые черты (М.Н. Кожина, 1966, 1968, 1972, 1977). Были очерче­ны языковые параметры стиля (М.Н. Кожина, 1972, 1977; Д.Н. Шмелев). В рамках законодательной стилистики изучался язык законов (А.С. Пи- голкин, А.А. Ушаков).

В 80—90-е гг. укрупняется единица исследования Оф.-дел. е., объек­том изучения становятся функционально-смысловые категории (Т.В. Гу- баева, 1987; Н.Н. Ивакина, 1990) и функционально-смысловые типы речи (М.Н. Кожина, 1989), исследования продолжаются на более широ­ком и разнообразном материале с привлечением текстов иных подсти­лей и жанров Оф.-д. с. (Т.В. Губаева, 1984; Н.Н. Ивакина, 1995; Г.Я.Солга- ник, 1997; Б.С. Шварцкопф, 1998; М.А. Ширинкина, 2001). Данные о спе­цифике Оф.-дел. е., полученные при изучении в синхроническом аспекте, дополняются исследованиями диахроническими (К.А. Логинова\ А.П. Ро- маненко). Оф.-дел. с. активно изучался и в методическом аспекте с целью научить рациональному использованию языковых средств в деловом об­

щении (П.В. Веселое, 1993; Т.В. Губаева, 1986; Я.Я. Ивакина, 1997: ЛО. Колтунова, 2000; Л.В. Рахманин, 1997; Русский язык делового об­щения, 1995).

Лит.: Винокур Г.О. Культура языка. — М. 1929; Ушаков А.А. Очерки советской законодательной стилистики. — Пермь, 1967; Веселов П.В. Современное деловое письмо в промышленности. — М., 1970; Иссер- лин Е.М. Официально-деловой стиль. — М., 1970; Пиголкин А.С. Основные особенности языка законодательства как особого стиля лите­ратурной речи. — М., 1972; Булаховский Л.А. Исторический ком­ментарий к русскому литературному языку. — М., 1975; Шмелев Д.Н. Русский язык в его функциональных разновидностях. — М., 1977; Ро- маненко А.П. Проблемы нормализации русского канцелярского сти­ля первой пол. XIX в., Дис.... канд. филол. наук. — М., 1980; Как составить служебный документ. — М., 1982; Губаева Т.В. Грамматико-стилис- тические особенности юридических текстов: Дис. канд. филол. наук, 1983; Ее же: Семантико-стилистическая категория оценки в законода­тельном тексте // Стилистика текста в коммуникативном аспекте. Пермь, 1987; Веселовская Т.М. Особенности синтаксиса офици- ально-делового стиля // Типология текста в функционально-стилисти- ческом аспекте. — Пермь, 1990; Кожина М.Н. К основаниям функци­ональной стилистики. — Пермь, 1968; Ее же: О специфике художе­ственной и научной речи в аспекте функциональной стилистики. Пермь, 1966; Ее же: О речевой системности научного стиля сравни­тельно с некоторыми другими. — Пермь, 1966; Ее же: Стилистика рус­ского языка. — М., 1977, 1983, 1993; Культура русской речи. — М., 1997; Логинова К. А. Деловая речь и ее изменения в советскую поху // Раз­витие функциональных стилей современного русского языка. — М., 1968; Рахманин Л.В. Стилистика деловой речи и редактирование служеб­ных документов. — М., 1973, 1982; Солганик Г.Я. Стилистика текста. — М., 1997; Шварцкопф Б.С. Официально-деловой стиль // Русский язык. Энциклопедия. — М., 1979; Русский язык делового общения, Во­ронеж, 1995; Шварцкопф Б.С. Официально-деловой язык // Куль­тура русской речи и эффективность общения. — М., 1996; Колтунова М.В. Язык и деловое общение. — М., 2000; Ширинки на М.А. Вто­ричный деловой текст и его жанровые разновидности, Дис. канд. фи­лол. наук. — Пермь, 2001.

Л.Р. Дускаева, О.В. Протопопова ОЦЕНКИ КАТЕГОРИЯ - см. Категория оценки. ОЧЕРК — см. Жанры публицистического стиля.

п

ПАРАДИГМАТИКА СТИЛИСТИЧЕСКАЯ - см. Стилистическая па­радигматика.

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ ПРОЗАИЧЕСКИЕ СТРОФЫ - прозаические строфы, основанные на параллельной связи между предложениями.

При параллельной связи предложения не сцепляются одно с дру­гим, а сопоставляются, при этом благодаря параллелизму конструкций, в зависимости от лексического наполнения, возможно сопоставление или противопоставление. Формула параллельной связи А — В, С — Д, где все члены смежных предложений или только некоторые выражены одинаковыми формами: Маленькие ветви пригнуло к земле. Желтые лис­тья унесло в сторону. Средство связи этих предложений — структурная соотнесенность, выражающаяся в параллелизме конструкций.

Если некоторые члены соединяемых предложений (нередко первые, стоящие в начале предложения) имеют одинаковое лексическое выра­жение, то параллельная связь усиливается анафорой. Такая связь назы­вается параллельной анафорической: «Нашу гордость проверили каленым железом. Нашу верность испытали танками и бомбами» (И. Эренбург).

Можно выделить следующие структурные виды параллельных про­заических строф: 1) параллельные строфы в «чистом виде», предложе­ния которых объединяются благодаря параллелизму их синтаксического строения; 2) повествовательные строфы; 3) описательные строфы; 4) ана­форические строфы; 5) эпифорические строфы.

В собственно параллельных строфах главным средством синтаксичес­кой организации строфы выступает часто параллелизм предикативных ос­нов (главных членов предложения), напр.: «Между тем общества представ­ляли картину самую занимательную. Образованность и потребность веселиться сблизила все состояния. Богатство, любезность, слава, таланты, самая стран­ность, все, что подавало пищу любопытству или обещало удовольствие, было принято с одинаковой благосклонностью... (А. Пушкин).

Повествовательные строфы описывают сменяющие друг друга про­цессы как расположенные в пространстве и во времени параллельно один другому. Предложения таких строф имеют различные по лексическому

наполнению подлежащие и сказуемые, которые расположены в строфе параллельно и однотипно оформлены морфологически. Сказуемые вы­ражены обычно глаголами прош. времени сов. вида, подлежащие — фор­мой им. падежа существительного. Повествовательные строфы раскрыва­ют тесно связанные между собой события, явления, действия как объек­тивно происходившие в прошлом. Предложения не описывают действия, а повествуют о них, т.е. передается самое событие, самое действие, напр.: «Последний день перед Рождеством. Зимняя, ясная ночь наступила. Гляну­ли звезды. Месяц величаво поднялся на небо посветить добрым людям и всему миру, чтобы всем весело было колядовать...» (Н. Гоголь).

Описательные строфы характеризуются единством видовременных форм сказуемых и синтаксическим параллелизмом. Среди описательных строф по структурным признакам можно выделить несколько разрядов: 1) строфы с единым планом наст, времени (сказуемые выражены глаго­лами в наст, изобразительном времени); 2) строфы с единым планом прош. времени (сказуемые — глаголы в имперфекте, прошедшем описа­тельном; 3) номинативные строфы (целиком состоящие из номинатив­ных предложений); 4) описательные строфы номинативного типа (с номинативным значением и серией двусоставных, полных или эллипти­ческих предложений со значением наст, времени). Вот, напр., номина­тивная строфа: «Лестница, звонкие ступени. Длинный гулкий коридор. По­ворот. Еще поворот. Комната «Ц-86» — «Вход воспрещен» (из газет).

В анафорических (см.) и эпифорических строфах параллелизм пред­ложений усиливается одинаковым лексическим выражением члена пред­ложения, стоящего соответственно в начале или в конце составляющих строфу предложений.

Лит.: Поспелов Н.С. Синтаксический строй стихотворных произведений Пушкина. — М". 1960; Солганик Г.Я. Синтаксическая стилистика (сложное синтаксическое целое). — М., 1991.

Г.Я. Солганик

ПАРЦЕЛЛЯЦИЯ (от франц. рагсеИе — частица) — стилистический прием (в иной интерпретации — стилистическая фигура), состоящий в таком расчленении единой синтаксической структуры предложения, при котором она воплощается не в одной, а в нескольких интонационно- смысловых речевых единицах, или фразах. Фраза, в которой реализуется структурно господствующая часть предложения, называется базовой (ос­новной); фраза, в которой реализуется структурно зависимая часть пред­ложения (отчленяемая часть), называется парцеллятом. Базовая часть и парцеллят (парцелляты) образуют парцеллированную конструкцию. Напр.: Она действительно отличается от большинства современных акт­рис, равно хороших или плохих. Играя по своей собственной первоочередной системе. Плача настоящими слезами, не глицериновыми. Истекая не клюк­венным соком. Никому не подражая. Ничего не имитируя (Сегодняшняя газета, 16 авг. 1997).

В данной парцеллированной конструкции базовая часть — «Она дей- ствительно отличается от большинства современных актрис, равно хоро- ших или плохих», парцелляты — «Играя по своей собственной первоочеред- ной системе», «Плача настоящими слезами, не глицериновыми», «Истекая не клюквенным соком», «Никому не подражая», «Ничего не имитируя».

С точки зрения актуального членения предложения (см.) П. представ- ляет собой средство выделения, усиления наиболее важных моментов предложения, т.е. средство создания в высказывании нового (дополни- тельного) рематического центра (или нескольких рематических центров).

В письменной речи между расчленяемыми частями предложения ста- вится пунктуационный знак конца предложения (точка, восклицатель- ный знак, вопросительный знак, многоточие). Напр.:

Некто четвертый — это мой страх. Он сидит во мне. Он правит мной. Подсказывает. Корректирует. Вымогает. Удерживает. Бросает в дрожь. Усиливает кровообращение. Вгоняет в жар. В холод. Создает ощу- щение беспомощности. Оцепенения. Полного разлада с другими моими «я» (Ю. Азаров); Что за страсть к пустой болтовне! К пересудам! Сплетням! (Б. Рахманин); Я? Вам? Дал телефон? Что за ерунда! — не понимая, ска- зал Никитин (Ю. Бондарев); Но все бросаю, все... Сейчас будем пить чай... С конфетами! (А. Приставкин).

П. может также оформляться при помощи точки с запятой, тире, скобок. Напр.:

Все-таки люди сходятся, именно что вот сходные — похожие, общие там, внутри себя, по своему строю. А они с ним были куда как несхожи... Но тянулись друг к другу — да, тянулись, что говорить; оба, взаимно (А. Курчаткин); Он чувствовал себя необходимой деталью мирозданья — в какой-то мере, естественно. Потому что масштабы не имеют значения (М. Чулаки); Пора сказать, что Ван Гог — это Евгений Миронов. (Без сближающегося с персонажем грима. Без какого-либо внешнего преображе- ния.) Он играет так, как, казалось бы, сегодня уже невозможно играть (Труд, 12 февр. 1998 г.).

Случаи подобного пунктуационного оформления П. не являются ча- стотными.

Возможно написание парцеллята как с прописной, так и (значи- тельно реже) со строчной буквы, напр.:

...Ныряй в эту рыночную стихию. В одиночку. Головой. Головой о камушек. Может, повезет. Если! голова! крепче! камушка! (Южно-Си- бирский вестник, 15 окт. 1994 г.).

Можно встретить размещение базовой части парцеллированной кон- струкции и парцеллята (парцеллятов) в разных абзацах. Напр.:

Все мы жили рядом с ней и не поняли, что есть она тот самый пра- ведник, без которого, по пословице, не стоит село.

Ни город.

Ни вся земля наша (А. Солженицын);

А сейчас этот жанр... политическая острота, сатирическое мышле- ние, умный юмор настолько нужны и любимы, что когда меня один ми- нистр спросил: «Чем вы так быстро берете публику?»

Я остолбенел (Известия. 9 авг. 1986 г.).

В лингвистической литературе можно встретить обозначение одних и тех же речевых фактов то термином «парцелляция», то термином «при­соединение». Однако их не следует смешивать, так как присоединение — это грамматическая категория, обладающая собственным грамматичес­ким значением (значением добавочного сообщения) и собственной грам­матической формой (специальными союзами, союзными речениями, интонацией). Причем П. может «накладываться» на присоединительные отношения и усиливать их. Напр.:

О чем же новое произведение? Я не могу пересказать. Да и не надо этого делать (Лит. газета, 30 апр. 1995 г.); Надежды на новые перемены враз улетучились от новых, более высоких, цен на все молочные продукты. Причем «новизна» эта оказалась довольно внушительной — где-то процен­тов на 25—30 (Хакасия, 9 января 1997 г.).

П. может осуществляться не только в простых, но и сложных пред­ложениях разных структурно-семантических типов (сложносочиненных, сложноподчиненных, бессоюзных). Напр.:

Кошка может стать бешеной. И она так же опасна, как и бешеная собака (Комсомольская правда, 4—9 янв. 1998 г.); У банды Малахова было три полных комплекта милицейского оборудования. Еще у них были наруч­ники. Настоящие. Которые в свободной продаже не появляются. Но кото­рые по сходной цене на токарном станке смастерит любой работяга (зар­плату ведь на заводах не платят) (АиФ, 6 марта 1998 г.); Жили-были на свете три брата. (\дин работал лаборантом-технологом. Другой — элек­тромонтажником (Известия, 15 августа 1970 г.).

Прием П. используется во всех стилях, допускающих экспрессию, но с наибольшей частотностью и разнообразием конкретных стилисти­ческих функций он представлен в текстах художественных и публицис­тических. Так, в следующих примерах из худож. прозы П. используется в изобразительных целях:

Кнозоров долгим полусвистом выпустил воздух через сжатые зубы.

Положил руку на трубку.

Взял ее.

Сел.

— Саша. Соедини с Хабалыгиным (А. Солженицын) (изобразительный эффект «замедленного кадра»);

Ребятам так и сказали: хотите, мол, нажраться, поезжайте. Там все есть. И хлеб там есть. И картошка. И даже фрукты, о существовании которых наши шакалы и не подозревали (А. Приставкин) (выделение наи­более существенных деталей общей картины).

П. часто, вступает в конвергенцию (взаимодействие) с другими сти­листическими приемами, усиливая их прагматический (воздействующий) потенциал. Напр.:

Вскоре на манеже появилась русая циркачка в слюдяном шарфе. И в воздух. По лестнице, опущенной пилотом. На лету. Без страховки. Кокет­ливо помахивая узкой ладошкой (Н. Воронов).

В приведенном примере П. взаимодействует с эллипсисом, выпол­няя функцию выделения наиболее важных элементов общей картины, способствующих большей наглядности образа. Ср.: ...появилась русая цир­качка в слюдяном шарфе и поднялась в воздух по лестнице, опущенной пило­том...

Редко встречается слоговая П., которая осуществляется в предложе­нии, состоящем из одного слова. Напр.:

Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя. Ло- ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по небу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та (В. Набоков,).

Лит.: Иванчикова ЕЛ. Парцелляция, ее коммуникативно-экспрессивные и синтаксические функции // Русский язык и советское общество: Мор­фология и синтаксис современного русского литературного языка. — М., 1977; Сковородников А.П. О классификации парцеллирован­ных предложений в современном русском литературном языке. — Фи­лол. науки. — 1978. — № 1; Его же: О функциях парцелляции в совре­менном русском литературном языке. — РЯШ. — 1980. — №5; Сково­родников А.П. Экспрессивные синтаксические конструкции современного русского литературного языка. — Томск, 1981; Ванни­ков Ю.В. Синтаксис речи и синтаксические особенности русской речи. — М. 1979; Библиографический указатель по вопросам присоединения, парцеллирования и сложного синтаксического целого. — Самарканд, 1987; Квятковский А.П. Школьный поэтический словарь. — М., 1998.

Г.А. Кожина

ПЕРИОД (от греч. реподоз — обход, круг, круговращение) — сти­листическая фигура, представляющая собой семантико-структурное един­ство, образованное простым или сложным предложением, а также слож­ным синтаксическим целым, которые разделяются на две интонацион­но противопоставленные части протазис, характеризующийся повышением, восходящим движением тона, и аподозис, характеризую­щийся понижением, нисходящим движением тона, и, с точки зрения содержания, представляющий вывод или следствие из того, о чем гово­рилось в протазисе. Протазис и аподозис отделяются друг от друга дли­тельной (явно выраженной) паузой. Со стороны содержания П. характе­ризуется смысловой законченностью.

Таким образом, выделяют следующие признаки периодических по­строений: 1) структурная замкнутость; 2) бинарность (двучленность) структуры; 3) семантико-структурная взаимосвязь и взаимообусловлен­ность частей; 4) контрастная интонационная оформленность частей: по­вышение тона в протазисе и понижение в аподозисе; 5) длительная па­уза между протазисом и аподозисом; 6) структурно-семантический па­раллелизм членов частей периода.

Напр.:

1. Когда я вижу, что исчезает нравственность, то есть люди действу­ют не по совести, когда любовь стала элементом физическим, то есть превратилась в удовлетворение физических потребностей и переродилась в

механическую любовь на обочине любви, когда сексуальные аномалии узако­нены в странах Европы, в том числе и в России, когда омертвляют несрав­нимую русскую культуру, а школьникам вместо любви к гениям своего Оте­чества прививают умение раскавычивать и запоминать цитаты из посо­бий и руководств по порнографии, когда в разбитые окна России дуют ледяные сквозняки,. несущие могильные запахи тлена, голода и вымирания недавно самой здоровой и самой сильной нации, — то я в невеселые минуты спрашиваю себя: наступит ли наконец пробуждение России, кончатся ли оцепеняющий сон моих современников, их сказочное долготерпение, их как бы усталое безразличие собственному позору, малодушию, бессилию, кон­чится ли наше душное погружение во тьму блаженного рабства? Где же предел унижения? (Правда, 17 янв. 2000 г.).

Графически период часто совпадает с абзацем, но может быть и не тождествен ему.

В отношении лингвистической природы и границ П. в лингвистичес­кой литературе нет единого мнения. При широком подходе под П. пони­мают всякое сложное синтаксическое целое (сверхфразовое единство, микротекст, прозаическая строфа), т.е. два и более самостоятельных пред­ложения, объединенных тождеством темы в смысловые блоки (Г.Я. Сол- ганик, 1997; В.Я. Шевякова, 1999, с. 435; Л.Е. Тумина, 1998, с. 214). В узком смысле слова термин П. закрепляют за особым кругом построе­ний экспрессивного синтаксиса и относят к синтактико-стилистичес- ким выразительным средствам языка. При этом утверждается, что П. выходит за рамки сложного синтаксического целого, т.к. может пред­ставлять простое предложение, весьма распространенное, сложное мно­гокомпонентное предложение, а также сложное синтаксическое целое. Т. о. не исключается и возможность трансформации П. в сложное син­таксическое целое, равно как и сложного синтаксического целого в П. {Л.И. Байкова, 2000).

В отношении стилистического статуса П. также нет единства мнений. Так, некоторые словари и справочники содержат определения П. без указания на его стилистический статус (А/7. Квятковский, 1964, с. 209; В.Я. Шевякова, 1990, с. 435; Л.Е. Тумина, 1998, с. 214). Иногда П. рассмат­ривают как выразительный прием синтаксической организации речи (.М.Ю. Скребнев, 1968, с. 74—76); как гибридную фигуру, сочетающую в себе свойства разнотипных изобразительных средств (Т.Г. Хазагеров, Л. С. Ши­рина1999, с. 252—257), как один из типов выдвижения — средство уси­ления выразительности (И.В. Пекарская, 2000, с. 179).

Наиболее распространенные типы П. выделяют на основе смысло­вой связи между протазисом и аподозисом: временной П. (в протазисе которого указывается время действий, событий, явлений, составляю­щих предмет речи в аподозисе), причинно-следственный П. (между частя­ми П. — причинно-следственные отношения), определительный П. (в про­тазисе которого определяется лицо, явление, представляющее предмет речи в аподозисе), предикативный П. (в протазисе П. содержится подле­жащее, а в аподозисе — сказуемое), соединительный П. (в аподозисе

которого имеется дополнение, добавление к сказанному в протазисе), сопоставительный П. (период, между частями которого устанавливаются сопоставительные отношения), сравнительный П. (П., содержащий срав­нение), условный П. (в протазисе которого указывается на условия, при которых происходит то, что описано в аподозисе), уступительный П. (в протазисе П. данного типа дается описание обстоятельств, препят­ствующих совершению того, о чем говорится в аподозисе). Несколько примеров:

2. Когда душе моей Сойдет успокоенье С высоких после гроз Немеркнущих небес, Когда душе моей, Внушая поклоненье, Идут стада дремать Под ивовый навес, Когда душе моей Земная веет святость, И полная река Несет небесный свет, Мне грустно оттого, Что знаю эту радость Лишь только я один: Друзей со мною нет...

(Н. Рубцов)

3. Но когда на полотне экрана перед вами бьется благородное челове­ческое сердце, когда мужество, честность, благородство и любовь к чело­вечеству разворачиваются, как широкая сюита, когда у зрителя закипают слезы благодарности к этому высокому, юному душой старику ученому, уверяю вас, никакие штыковые атаки и военные марши, никакая самая горячая перестрелка между гангстерами и полицейскими сыщиками не ув­лекут и не захватят вашу душу, как фильм, подобный «Депутату Балти­ки» (А.Н. Толстой).

Данные примеры иллюстрируют временные П., т.к. здесь подчерк­нута временная соотнесенность событий, представленных в протазисе и аподозисе.

3. Но ни в том, ни в другом случае, как бы мы ни изменяли нашу точку зрения, как бы ни уясняли себе ту связь, в которой находится человек с внешним миром, или как бы ни удлиняли или укорачивали период времени, как бы понятны или непостижимы ни были для нас причины — мы никогда не можем себе представить ни полной свободы, ни полной необходимости (Л. Толстой).

Данный пример показывает уступительный П., т.к. в протазисе ука­занного П. описываются обстоятельства; недостаточные для того, чтобы изменить то, что отражено в аподозисе.

3. Мечта превращалась в навязчивую идею: если нельзя того, что хо­чется, если невозможно изменить, сломать вокруг себя эту раму несчаст­

ливо скленной жизни, если так и не удается преобразить жизнь, — то стоит ли жить (Н. Берберова).

В указанном примере демонстрируется условный П. так как в про­тазисе П. указаны условия, при которых совершается то, о чем говорит­ся в аподозисе.

Периодические построения располагают широкими стилистически­ми возможностями. Основными функциями П. являются текстообразую- щая и экспрессивная.

Текстообразующая функция периода проявляется в автосемантии (известной самостоятельности и независимости от контекста). В силу этого П. может быть использован в различных композиционно важных частях текста. Но стремление П. к автосемантии в то же время не исключает его тесную соотнесенность с окружающим его контекстом (т.е. носит отно­сительный характер).

Экспрессивная функция П. состоит в том, что периодические пост­роения используются с целью создания торжественности, взволнован­ности, приподнятости, лирического пафоса (могут приобретать патети­ческое звучание).

П. — сравнительно малочастотная стилистическая фигура. Она упот­ребляется преимущественно в худож. прозе и поэзии, в публицистике. При этом в худож. текстах основное значение приобретает эмоциональ­но-образная функция П. (илл. 2, 4), тогда как в публиц. текстах П. высту­пает в целях логико-эмоционального убеждения, а также первостепен­ное значение приобретает оценочно-образная функция (илл. 1, 3, 5).

Лит.: А к и ш и н а А.А. Периодическая форма речи в современном русском язы­ке: Автореф. дис.... канд. филол. наук. — Львов, 1958; Квятковский А.П. Поэтический словарь. — М., 1966; Скребнев М.Ю. Синтактико-сти- листические средства языка (Функционально-стилистическая и эмоци­онально-экспрессивная характеристика). — М. 1968; Розентал ь Д.Э., Теленкова М.А. Словарь-справочник лингвистических терминов. М., 1976; Шевякова В.Е. Сверхфразовое единство //Лингвистичес­кий энциклопедический словарь. — М., 1990; Солганик Г.Я. Стили­стика текста. — М. 1997; Тумина Л.Е. Сложное синтаксическое целое // Педагогическое речеведение: Словарь-справочник. — М. 1998; Ха­загеров Т.Г Ширина Л.С. Общая риторика: Курс лекций; Сло­варь риторических приемов. — Ростов н/Д., 1999; Байкова Л.И. Пери­од — синтактико-стилистическое и текстообразующее явление русского языка: Дисс. д-ра филол. наук. — Краснодар, 2000; Пекарская И.В. Контаминация в контексте проблемы системности стилистических ре­сурсов русского языка. — Абакан, 2000.

А.А .Кузнецова

ПИСЬМЕННАЯ РЕЧЬ — речь, изображенная на бумаге (пергаме­не, бересте, камне, полотне или какой-либо др. поверхности) с помо­щью специальных графических знаков (знаков письменности). Исполь­зование письменной формы речи позволяет пишущему обдуманно отби­рать языковые средства, строить высказывание постепенно, исправлять

и совершенствовать текст. Это способствует появлению более сложных синтаксических конструкций, чем в устной речи (см.), большей логич­ности, последовательности, связности изложения, высокой норматив­ности речи.

П. р. необходима для коммуникации во всех функц. сферах: научной (произведения, относящиеся к жанрам монографии, статьи, учебника и др.), официально-деловой (законы, указы, постановления, договоры, заявления и т.д.), публицистической (статьи в газетах, журналах), худо­жественной (литературные произведения), разговорной (записки, част­ные письма). Научные, публицистические, официально-деловые тексты формируются преимущественно на базе письменной реализации лит. языка. Не случайно эти функц. стили называют книжными. В форме П. р. суще­ствует и худож. литература. В этой области лишь устное народное творче­ство имеет в качестве первичной формы существования устную, записи фольклора являются вторичной формой его реализации.

Для русского (древнерусского) языка первые фиксации П. р. отно­сятся к X—XI вв. Появление письменности у восточных славян стало основной предпосылкой формирования лит. языка, который возник имен­но как письменный (лат. Ииега — буква, письмо). Под древнерус. лит. язы­ком понимается тот язык, который дошел до нас в письменных памят­никах XI—XIII вв. принадлежащих к различным жанрам, а именно: жанрам светской повествовательной литературы (литературно-художе­ственное произведение «Слово о полку Игореве», летописные повество­вания и др.), деловой письменности (свод законов «Русская правда», договорные, купчие, жалованные и другие грамоты), церковно-религи- озной литературы (проповеди, жития), где был широко представлен ста­рославянский язык, но употреблялись и восточнославянские элементы. Рус. лит. язык существовал только как письменный на протяжении всего донационального периода.

Для развития письменного лит. языка огромное значение имеет дея­тельность выдающихся мастеров слова. Писателям принадлежит важная роль в эволюции стилей худож. прозы и поэзии, в литературной обработ­ке общенародного языка. Так, А.С. Пушкин, руководствуясь принципа­ми соразмерности и сообразности, достиг в своем худож. творчестве сме­лого синтеза всех жизнеспособных элементов лит. языка с элементами живой народной речи. Велика роль крупных ученых (среди отечествен­ных — прежде всего М.В. Ломоносова и других деятелей науки периода формирования науч. стиля рус. лит. языка) в создании специальной тер­минологии, в становлении речевой системности функционального сти­ля, в совершенствовании способов выражения рассуждения как логи­ческого построения текстового характера, формирующегося и использу­емого прежде всего именно в письменной науч. речи. Значителен вклад В.Г Белинского, Н.Г Чернышевского, Н.А. Добролюбова, Д.И. Писарева в формирование стиля литературно-критических работ.

Лит.: Соболевский А.И. История рус. лит. языка. — М., 1980; Виногра­дов В.В. Очерки по истории рус. лит. языка XVII—XIX вв. — 3-е изд. —

М., 1982; Его же: Проблемы литературных языков и закономерностей их образования и развития. М. 1967; Винокур Г.О. Рус. язык. Исторический очерк // Избр. работы по рус. языку. — М. 1959; Ефи­мов А. И. История рус. лит. языка. — М. 1971; Мещерский Н.А. Ис­тория рус. лит. языка.—Л., 1981; Горшков А. И. Теория и история рус. лит. языка. — М., 1984; Земская Е.А. Письменная речь // Рус. язык: Энц. - М. 1998.

Т. Б. Трошева

ПОВЕРХНОСТНЫЙ СМЫСЛ ТЕКСТА. Всякий текст есть единство плана выражения и плана содержания. План содержания текста — это его смысл. План выражения — речевая форма, являющаяся способом материального существования текста и, в свою очередь, обладающая известным (системно-языковым) планом содержания.

Смысл текста (см.) — «конкретная информация (логическая, эмо­циональная, эстетическая и иная), выраженная речью и при ее участии сформированная в сознании человека» (Б.Н. Головин). Различают повер­хностный и глубинный смысл текста.

Поверхностный смысл текста — это актуальное значение речевых средств, употребленных в данном тексте: звуков, звукосочета­ний, слов и их форм, предложений. П. с. текста комбинируется как про­изведение (не сумма) речевых составляющих.

Речевые составляющие можно рассматривать в контекстах разного типа. Последнее определяет статус конкретной речевой состав­ляющей. Так, речевая составляющая, рассматриваемая в линейном кон­тексте, имеет статус текстового элемента; речевая составляющая в со­ставе внутритекстовой парадигмы имеет статус компонента; речевая со­ставляющая, которая в изолированном от текста виде обладает основными категориальными свойствами текста, имеет статус единицы. Единицей текста обычно является сверхфразовое единство, которое может рас­сматриваться в окружении подобных единиц. П. с. речевой составляющей обретает определенность как в составе линейного, так и в составе верти­кального видов контекста. Для толкования П. с. речевой составляющей текста избирается указательный контекстный минимум — речевое окру­жение, необходимое и достаточное для понимания актуального содер­жания данной речевой составляющей текста — и широкий контекст, напр. текстовой фрагмент, целый текст. Толкование проводится в опоре на контекст ситуации. П. с. речевой составляющей текста непосредствен­но соотносится с языковым (системным) значением.

Сопоставление семного языкового и семного речевого (контексту­ального) состава плана содержания отдельной речевой составляющей текста приводит к выявлению специфики ее П. с. При анализе слова мо­гут иметь место определенные виды соотношения П. с. и языкового сло­варного значения (3): П. с. = 3; П. с, > 3; П .с. < 3; П. с. представляет собой уникальное образование. В худож. тексте (в отличие от текста неху- дож., для которого, как правило, характерны лишь первые три вида

соотношения П. с. и 3) находим все возможные виды соотношения П. с. и 3, как, напр., в приводимых ниже поэтических контекстах из лирики А. Ахматовой.

Ни в лодке, ни в телеге нельзя попасть сюда. — Слово лодка употребле­но в языковом словарном значении 'небольшое гребное судно' (П. с. = 3). На Малаховом кургане/ Офицера расстреляли. П. с. слова офицер шире языко­вого значения 'лицо командного и начальствующего состава армии и флота' Стихотворение датировано 1918 г., следовательно, здесь актуаль­на добавка: 'участвующий в гражданской войне на стороне белой армии' (П. с. > 3). Солнце в небе. Солнце ярко светит. Языковое словарное значе­ние слова солнце 'небесное светило — раскаленное плазменное тело ша­рообразной формы, вокруг которого обращается Земля и другие плане­ты' сужается: семантическая доля 'плазменное тело, вокруг которого обращается Земля и другие планеты' в тексте не реализуется (П. с. < 3). Над городом древним алмазные русские ночи. Слово алмазные имеет П. с. 'усеянные звездами, которые сверкают, как алмазы' Здесь языковое сло­варное значение (сделанный из алмаза — драгоценного камня, блеском и твердостью превосходящего все другие минералы) — присутствует лишь в качестве «снятого момента», образного представления. П. с. выступает как уникальное семное объединение.

Предметом лингвистического толкования может выступать П. с. от­дельных речевых составляющих текста и П. с. целого текста. Напр., в науч. тексте целесообразно осуществить толкование терминологического ап­парата; в худож. поэтическом — толкование образных речевых средств. Толкование П. с. целого текста предполагает комментирование всех ре­чевых составляющих, образующих линейный ряд, умение извлекать из речевых составляющих текста «то, о чем они сообщают, уметь их читать» (Г.О. Винокур). Толкование П. с. текста проводится с учетом специфики организации текстовой «композиции, принципов и приемов разверты­вания текста, обусловленных... экстралингвистическими факторами» (М.Н. Кожина). Комментирование П. с. текста, замедленное чтение пред­варяет интерпретацию Глубинного смысла текста (см.).

Лит.: Щерба Л.В. Опыты лингвистического толкования стихотворений // Избранные работы по русскому языку. — М., 1957; Винокур Г.О. Вве­дение в изучение филологических наук // Проблемы структурной линг­вистики — 1978. — М., 1981; Его же: Понятие поэтического языка // О языке художественной литературы. — М., 1991; Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. — М., 1981; Солга­ник Г.Я. Синтаксическая стилистика. — М. 1991.

Н.А. Купина

ПОВЕСТВОВАНИЕ — функционально-смысловой тип речи (см.), пред­назначенный для изображения последовательного ряда событий или пе­рехода предмета из одного состояния в другое. Напр.:

«И доктору Старцеву, Дмитрию Ионычу, когда он был только что назначен земским врачом и поселился в Дялиже, в девяти верстах от С.,