И.В. Самылов правовое положение органа юридического лица: два подхода в теории и практике

Самылов И.В., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры теории и истории государства и права ФГБОУ ВО "Пермский государственный национальный исследовательский университет".

Согласно ст. 53 Гражданского кодекса РФ, организация - юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами. Органом принято называть лицо или группу лиц, представляющих интересы юридического лица в отношениях с другими субъектами права без специально оформленных полномочий. Выделение руководящего органа является одним из признаков любой организации. Наличие органов и внутренней структуры, позволяющей формировать и выражать вовне единую волю, отличает организованные коллективные субъекты права от неорганизованных. Именно это свойство, в частности, обеспечивает возможность юридически организованному коллективу участвовать в гражданском обороте, совершать сделки и нести самостоятельную ответственность.

При анализе правового положения органа юридического лица и значения его действий для организации в науке имеются два основных подхода.

Сторонники первого рассматривают орган юридического лица в качестве особого представителя, полномочия которого основаны на законе, а не на доверенности, как в других случаях. Такой подход может быть условно поименован "представительским" или "агентским". Первоначально он был разработан К. Савиньи и другими сторонниками известной теории фикции, которые полагали, что юридическое лицо само по себе недееспособно, может участвовать в гражданском обороте лишь через своих представителей, действия которых создают для юридического лица права и обязанности, но не могут считаться действиями самого юридического лица. Известный российский цивилист Г.Ф. Шершеневич также полагал, что юридическое лицо не может иметь реальной воли, поэтому закон определяет представителей, которые действуют строго в рамках очерченных законом или уставом полномочий. Юридическое лицо несет поэтому ответственность за действия представителей, только если они совершены в пределах оговоренных полномочий. Г.Ф. Шершеневич, в частности, писал: "Обладая имущественной правоспособностью, юридическое лицо как фиктивное, не имеющее возможности самостоятельно вступать в отношения с третьими лицами, совершать сделки, облекать их в форму, нуждается, очевидно, в особых представителях, чьи действия могли бы считаться действиями юридического лица... Представители, деятельность которых восполняет отсутствие дееспособности юридических лиц, выполняют свою задачу в пределах указаний закона... и не могут выходить из границ цели, для которой существует юридическое лицо" <1>.

--------------------------------

<1> Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М.: Спарк, 1995. С. 124.

Положение о недееспособности корпорации как таковой получило признание в доктрине и судебной практике англосаксонских стран. Право Великобритании и США исходит из того, что корпорация как искусственный субъект недееспособна. Полномочия компании реализуются ее директорами, которые действуют в качестве агентов компании в отношениях с третьими лицами. Ответственность компании за действия директоров теоретически ограничивается рамками той ответственности, которую несет принципал по агентскому договору <1>.

--------------------------------

<1> Griffin S. Company Law. Fundamental principles. Pearson Education, 2000. P. 113.

В современной отечественной литературе аналогичных взглядов на взаимоотношения юридического лица и его органов придерживаются Н.В. Козлова и Г.В. Цепов. Н.В. Козлова обращает внимание на то обстоятельство, что органы юридического лица являются всегда самостоятельными субъектами, действующими в рамках полномочий, предоставляемых им законом или учредительными документами и проявляющими в процессе своей деятельности собственную волю. В силу специфических отношений корпоративного характера, которые существуют между органом и самим юридическим лицом, эти действия становятся обязательными для самого юридического лица. Таким образом, юридические лица и субъекты, выполняющие функции его органов, по сути, находятся в гражданско-правовых отношениях, являющихся особым видом представительства <1>. Г.В. Цепов высказывается более однозначно: "В настоящее время созданы все предпосылки, чтобы отказаться от господствующей столь длительный срок теории реальности юридического лица и, как следствие этого, признать лиц, осуществляющих функции его органов, в качестве особых представителей" <2>. Такая конструкция, по его мнению, сводит к минимуму затруднения при разрешении судебных споров, создает надежные гарантии для деятельности юридических лиц, ограждая их от возможных злоупотреблений со стороны директоров. Г.В. Цепов рассматривает представительство в целом как представление чужих интересов, понимаемых как объективные потребности, а не чужой воли, поэтому действия лица, исполняющего функции органа юридического лица, вполне подпадают под общее определение представительства. Такой подход, как полагает автор, позволит существенно расширить границы ответственности физических лиц, действующих от имени организации, оградив последнюю от злоупотреблений, используя соответствующие инструменты, защищающие доверителя в отношениях представительства.

--------------------------------

<1> См.: Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М.: Статут, 2005. С. 351 - 352.

<2> Цепов Г.В. Понятие органа юридического лица по российскому законодательству // Правоведение. 1998. N 3. С. 93.

Другой подход первоначально был сформулирован в ходе становления так называемой "реалистической" или "органической" теории юридического лица. Суть его состоит в том, что юридическое лицо рассматривается как самостоятельный субъект, который имеет собственные интересы и своими действиями реализует собственную волю. Орган юридического лица рассматривается как его составная часть, а действия органов и есть действия самого юридического лица по использованию прав и исполнению обязательств. По аналогии с породившей его теорией такой подход может быть назван "органическим" или "реалистическим". Становление его связано с именем немецкого юриста О. Гирке, а в русской литературе конца XIX в. - с работами известного правоведа Н.С. Суворова. Последний отмечал, что юридическое лицо есть реальный союзный организм, волеспособный и дееспособный. Потребность в органах вообще заключается в том, что ведение дел всей массой членов корпорации нецелесообразно. Приобретая свой должностной статус, администраторы корпорации обязуются думать за корпорацию и действовать для ее пользы. Через органы корпорации действует само юридическое лицо, поэтому здесь нельзя говорить о представительстве целого его же частью <1>. Д.И. Мейер также разграничивал понятия органа и представителя и отмечал, что орган вообще есть неотъемлемая часть юридического лица, в то время как представитель - самостоятельный субъект права. Представитель в силу доверенности уполномочивается на совершение определенных действий, права и обязанности по которым приобретает представляемый. Орган же, совершая такие действия, в последующем сам принимает меры по исполнению обязательств и реализации прав, т.е. сам принимает последствия совершаемых им сделок <2>.

--------------------------------

<1> См.: Суворов Н.С. Об юридических лицах по римскому праву. М.: Статут, 2000. С. 150 - 153, 266 - 270.

<2> См.: Мейер Д.И. Русское гражданское право. М.: Статут, 2003. Ч. 1. С. 146 - 147.

Этот же подход в основном был представлен в советской литературе. Так, С.Н. Братусь писал: "...юридическое лицо - это социальная реальность и воля юридического лица - это именно его воля, хотя психологически она вырабатывается и изъявляется его органами, т.е. живыми людьми" <1>. Органы нельзя рассматривать как представителей юридического лица. Орган есть часть юридического лица, поэтому какие-либо отношения между юридическим лицом и органом невозможны. Возможны лишь правовые отношения между людьми, входящими в состав органа, и самим юридическим лицом, но в такого рода отношениях физические лица не выступают в качестве органов (например, трудовые отношения директора с организацией). Похожую позицию по данному вопросу занимали О.С. Иоффе <2>, Б.Б. Черепахин <3>, П. Грибанов <4>.

--------------------------------

<1> Братусь С.Н. Юридические лица в советском гражданском праве. М.: Юрид. изд-во Минюста СССР, 1947. С. 66.

<2> См.: Иоффе О.С. Советское гражданское право. М.: Юрид. лит., 1967. С. 197.

<3> См.: Черепахин Б.Б. Волеобразование и волеизъявление юридического лица // Правоведение. 1958. N 2. С. 46 - 48.

<4> См.: Грибанов В.П. Юридические лица. М.: Изд-во Московского ун-та, 1961. С. 425 - 427.

В современной судебной практике присутствуют элементы обоих подходов. Так, в начале 2000-х гг. Высший Арбитражный Суд РФ в ряде документов высказался в духе второго, "органического" подхода. К примеру, Постановлением от 21 сентября 2005 г. N 6773/05 Президиум ВАС РФ отменил акты судов первой, апелляционной и кассационной инстанций, которые, применяя п. 3 ст. 182 Гражданского кодекса РФ (представитель не может совершать сделки от имени представляемого в отношении себя лично, а также в отношении другого лица, представителем которого он одновременно является), признали недействительным договор, заключенный двумя юридическими лицами и подписанный от имени обеих организаций одним физическим лицом в качестве единоличного исполнительного органа. При этом Президиум ВАС РФ в качестве обоснования указал следующее: "Действия органов юридического лица, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей юридического лица, признаются действиями самого юридического лица. В силу указанной нормы органы юридического лица не могут рассматриваться как самостоятельные субъекты гражданских правоотношений и, следовательно, выступать в качестве представителей юридического лица в гражданско-правовых отношениях" <1>.

--------------------------------

<1> Постановление Президиума ВАС РФ от 21 сентября 2005 г. N 6773/05 // Вестник ВАС РФ. 2006. N 1.

Однако в последние годы в документах арбитражных судов высказывалась и иная позиция. Так, в п. 10 информационного письма Президиума ВАС РФ от 10 декабря 2013 г. N 162 отмечено, что "положение лица, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, и положение представителя во многом аналогичны. И орган юридического лица, и представитель действуют от имени соответствующего лица, создавая для него права и обязанности" <1>. А из п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 16 мая 2014 г. N 28 вытекает, что сделки, совершенные единоличным исполнительным органом или другим представителем юридического лица в отношении себя лично либо в отношении другого лица, единоличным исполнительным органом которого он одновременно является, могут быть оспорены по общим правилам, предусмотренным п. 3 ст. 182 ГК РФ, что противоречит ранее сформулированной Президиумом ВАС РФ позиции <2>. А это уже явно теоретически основывалось на первом, "агентском" подходе.

--------------------------------

<1> Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 10 декабря 2013 г. N 162 "Обзор практики применения арбитражными судами статей 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации" // Вестник ВАС РФ. 2014. N 2.

<2> Постановление Пленума ВАС РФ от 16 мая 2014 г. N 28 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью" // Вестник ВАС РФ. 2014. N 6.

Не отличается последовательностью в данном вопросе и позиция законодателя. Так, Федеральным законом от 5 мая 2014 г. N 99-ФЗ, по всей видимости, в рамках формирующейся в тот момент судебной практики, была изменена первоначальная редакция п. 1 ст. 53 ГК РФ. Общее положение о статусе органов юридического лица было дополнено формулировкой, согласно которой органы "действуют от имени" юридического лица, и ссылкой на п. 1 ст. 182 ГК РФ (о совершении сделок через представителя) <1>. Тем самым был, по сути, легализован "агентский" подход к оценке статуса органов юридического лица. Однако уже 29 июня 2015 г. Федеральный закон N 210-ФЗ (вступил в силу с 1 июля 2015 г.) возвращает первоначальную редакцию п. 1 ст. 53, вновь исключив ссылки на положения о представительстве и формулировку "действующие от его имени" <2>.

--------------------------------

<1> Федеральный закон от 5 мая 2014 г. N 99-ФЗ "О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса РФ и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации" // Российская газета. 2014. 7 мая.

<2> Федеральный закон от 29 июня 2015 г. N 210-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации" // Российская газета. 2015. 8 июля.

Некоторую ясность в этот вопрос попытался внести Верховный Суд РФ в Постановлении Пленума от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ". В п. 121 указанного Постановления отмечается, что представительство юридического лица, которое приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, имеет "особый характер", что ограничивает применение к нему общих положений закона о представительстве. В частности, "п. 3 ст. 182 Гражданского кодекса РФ не применяется в тех случаях, когда в законе об отдельных видах юридических лиц установлены специальные правила совершения сделок единоличным исполнительным органом в отношении себя лично либо в отношении другого лица, представителем (единоличным исполнительным органом) которого он одновременно является" <1>. Учитывая, что данное Постановление готовилось и принималось в период действия "агентской" редакции п. 1 ст. 53 ГК РФ, Пленум Верховного Суда РФ в процитированном выше п. 121 Постановления использовал весьма осторожные формулировки. Тем не менее в тексте явно прослеживается намерение подчеркнуть особый статус органов юридического лица и ограничить применение к ним общих норм закона о представительстве. Можно рассчитывать на то, что после отмены законодателем в 2015 г. явно неудачной редакции п. 1 ст. 53 ГК РФ, позиция Верховного Суда РФ и других судебных инстанций будет более определенной и вернется к "реалистическому" подходу, который теоретически более корректен.

--------------------------------

<1> Постановление Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" // Бюллетень ВС РФ. 2015. N 8.

Концепция, согласно которой исполнительный орган является составной частью юридического лица ("реалистический" подход), представляется более правильной, по крайней мере для правового регулирования отношений организации с третьими лицами. Конструкция юридического лица вообще базируется на принципе организационного единства, в силу чего орган юридического лица выступает в отношениях с третьими лицами не как самостоятельный субъект, а как структурная часть всей организации, поэтому нет оснований рассматривать его в этом контексте как самостоятельное лицо, тем более как агента или представителя. Орган в данном случае выступает от имени всего организованного коллектива как его составная часть, действия которой признаются в силу закона действиями самой организации. Орган юридического лица (именно орган, а не физическое лицо, замещающее должность) является его неотъемлемой частью и, в отличие от самого юридического лица, не обладает не только дееспособностью, но и не правоспособен, так как в этом качестве не является субъектом права. Орган юридического лица действует в соответствии с уставом этого юридического лица в объеме полномочий, не являющихся его субъективным правом, а принадлежащих юридическому лицу и устанавливающихся для исполнительного органа учредителями посредством формирования компетенции этого органа в уставе юридического лица.

Наконец, правовая позиция, в соответствии с которой действиями органов выражается воля самого юридического лица, а не его представителей, находит отражение в современной доктрине и судебной практике стран наиболее близкой к нам германской правовой семьи <1>. При этом данный подход не исключает возможности расширения ответственности исполнительных органов за причинение убытков юридическому лицу, чем зачастую обосновывается сейчас позиция сторонников "агентского" подхода. Об этом свидетельствует, к примеру, судебная практика, складывающаяся после принятия Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" <2>.

--------------------------------

<1> Гражданское и торговое право капиталистических государств / Под ред. Е.А. Васильева. М.: Междунар. отношения, 1993. С. 90.

<2> См.: Иншакова А.О., Турбина И.А. Новая политика ответственности единоличного исполнительного органа хозяйственного общества при совершении невыгодной сделки // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2014. N 4(26). С. 122.