И.В. Дворянсков, д.И. Иванов вопросы уголовно-правовой охраны интересов государства в сфере исполнения уголовных наказаний

Дворянсков И.В., доктор юридических наук, доцент, главный научный сотрудник НИИ ФСИН России.

Иванов Д.И., начальник Лобненского отдела Управления Росреестра по Московской области.

В современном российском уголовном праве наметилась тенденция рассматривать противодействие преступности через призму уголовно-правового механизма. Это дает возможность комплексно подходить к проблеме охраны социально важных ценностей, исследовать межотраслевые правовые характеристики взятых под охрану объектов; системно анализировать уголовно-правовые средства, предусмотренные законодательством; выявить их социальную обусловленность и целевое предназначение.

С учетом того что интересы государства в сфере исполнения уголовных наказаний образуют обособленную группу и занимают важное место в иерархии основ государственности, очевидна необходимость обеспечения их беспрепятственной реализации посредством уголовно-правового механизма.

Уголовно-правовой механизм опирается на нормы Общей части Уголовного кодекса РФ, составляющие его методологическую основу. В ряде случаев нормы Общей части раскрывают квалифицирующие признаки преступлений, например нормы о рецидиве (ст. 18 УК РФ). Однако, на наш взгляд, нормы Особенной части имеют специфичную конструкцию. При формулировании любого правового запрета необходимо исходить из позитивного правила. Иными словами, чтобы сказать, как "нельзя", надо знать, как "должно" или "можно". Поэтому мы полагаем, что норма Особенной части в качестве диспозиции содержит позитивное правило поведения, предусмотренное нормой другой отрасли права, гипотеза описывает условие действия этой нормы, т.е. само преступное деяние, а санкция предусматривает наказания за его совершение. В этой связи уголовно-правовой механизм противодействия тем или иным преступлениям включает в себя нормы Особенной части УК РФ, которые, в свою очередь, опираются на положения Общей части УК РФ и других отраслей права.

Полагаем также, что основное предназначение данного механизма - это охрана важных социальных ценностей и интересов. Следовательно, его можно определить как сложную правовую конструкцию, содержащую описание преступных деяний, правовую регламентацию ответственности за них, призванную обеспечить безопасность и должный правовой режим существования охраняемого блага путем оказания комплексного воздействия на общественное отношение путем восстановления нарушенной правовой нормы и приведения его в соответствие с публичными интересами.

Данное определение, будучи универсальным, может быть распространено и на охрану интересов государства в сфере исполнения уголовных наказаний. Для анализа его содержания необходимо прежде всего определить круг входящих в него уголовно-правовых норм. Это, в свою очередь, предполагает необходимость систематизации преступлений, посягающих на такие интересы.

В литературе подобные деяния, как правило, анализируют в рамках группы посягательств на правосудие. Причем проблема классификации посягательств на правосудие является одним из дискуссионных вопросов в теории уголовного права. Высказанные в литературе мнения можно свести к следующему:

а) все деяния следует группировать по субъекту преступления;

б) все деяния следует группировать, исходя из объекта и субъекта преступления;

в) все деяния следует группировать по объекту преступления <1>.

--------------------------------

<1> См.: Друзин А.И. Воспрепятствование исполнению судебного акта. Ульяновск: Изд-во Ульян. гос. ун-та, 2001. С. 49.

Сторонники первого подхода свою позицию обосновывают тем, что преступления против правосудия совершаются специальными субъектами: 1) должностными лицами органов правосудия, осуществляющими функции следствия, дознания, прокурорского надзора, рассмотрения и разрешения уголовных, гражданских, арбитражных дел и дел об административных правонарушениях; 2) лицами, в отношении которых применены меры правового принуждения; 3) участниками процесса, нарушающими предусмотренные законом обязанности. Ш.С. Рашковская по этому поводу писала: "Систему преступлений против правосудия представляется более правильно строить по субъекту рассматриваемых преступлений. Этот критерий позволяет более четко выявить особенности отдельных групп рассматриваемых преступлений, лучше уяснить степень их общественной опасности и тем самым глубже изучить отдельные составы преступлений, входящие в указанные группы" <1>. Все преступления против правосудия она предлагала делить на две группы:

--------------------------------

<1> Рашковская Ш.С. Преступления против правосудия: Учеб. пособие. М.: ВЮЗИ, 1978. С. 15.

преступления, совершаемые должностными лицами - работниками органов дознания, следователями, прокурорами, судьями;

преступления, совершаемые иными лицами.

Основываясь на субъекте посягательства, некоторые авторы выделяли от двух до пяти видов указанных преступлений <1>.

--------------------------------

<1> Советское уголовное право. Особенная часть / Под ред. Г.А. Кригера, Б.А. Куринова, Ю.М. Ткачевского. М.: Изд-во МГУ, 1982. С. 290 - 292.

В настоящее время таким образом предлагает классифицировать нормы гл. 31 УК РФ. Например, Т.В. Кондрашова выделяет:

1) преступления, совершаемые должностными лицами и работниками правоохранительных органов, органов правосудия (ст. ст. 299, 300, 301, 302, 303, 305, 311 УК РФ);

2) преступления, совершаемые частными и должностными лицами, привлекаемыми к отправлению правосудия или связанными с отправлением правосудия (ст. ст. 294, 295, 296, 298, 304, 306, 308, 310, 312, 313, 316 УК РФ);

3) преступления, совершаемые лицами, обязанными исполнять судебный акт (ст. ст. 313, 314, 315 УК РФ) <1>.

--------------------------------

<1> Уголовное право. Особенная часть / Под ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамовой, Г.П. Новоселова. М.: Норма; Инфра-М, 1998. С. 619 - 620.

Не преследуя цель обстоятельного анализа данной классификации, обратим внимание лишь на два момента, наглядно показывающих, по нашему мнению, ее некорректность. Во-первых, одно и то же преступление (ст. 313 УК РФ) оказалось включенным в разные группы, что уже само по себе недопустимо. Во-вторых, преступление, предусмотренное ст. 312 УК РФ, являющееся частным случаем неисполнения приговора суда, решения суда или иного судебного акта (ст. 315 УК РФ), отнесено не к третьей группе, что было бы логичнее, а ко второй, в которой оно выступает "инородным телом".

Вторая позиция более всего свидетельствует о непоследовательности авторов, поскольку ими не соблюдается основной принцип систематизации - единство критерия. Поэтому предлагаемая ими классификация непоследовательна и противоречива. Применительно к УК РСФСР 1960 г. таким образом систематизировали рассматриваемые нормы, например, И.С. Власов и И.М. Тяжкова <1>.

--------------------------------

<1> См.: Власов И.С., Тяжкова И.М. Ответственность за преступления против правосудия. М.: Юрид. лит., 1968. С. 52 - 53.

Нам представляется, что классификация преступлений по специальному субъекту ошибочна методологически, поскольку за основу в этом случае берется не первичный, а вторичный признак. Все дело в том, что специальный субъект сам по себе порождается специфическим по содержанию объектом преступления (в данном случае - правосудием). Кроме того, нарушается логический принцип деления целого на части: вначале из всей общности выделяются родовой и видовой объекты, а дальнейшее членение системы производится уже по субъекту.

Более перспективной, как полагают многие специалисты, является классификация по объекту посягательства. Так, Е.Р. Абдрахманова обоснованно подчеркивает: "Если преступления, включенные в одну и ту же главу Уголовного кодекса, посягают на различные общественные отношения, то их классификацию предпочтительней производить по непосредственному объекту. Именно так систематизированы многие посягательства; нет достаточных оснований отказываться от этого критерия при делении на виды и преступлений против правосудия. Построение системы рассматриваемых деяний по их объекту позволит глубже проникнуть в существо данных преступлений. Игнорирование же этого обстоятельства может привести к искусственному и необоснованному разделению преступлений, препятствующих осуществлению близких по содержанию или сходных интересов правосудия" <1>.

--------------------------------

<1> Абдрахманова Е.Р. Уголовно-правовая охрана деятельности исправительно-трудовых учреждений. Ульяновск: Изд-во Ульян. гос. ун-та, 1996. С. 40.

В литературе обоснованно отмечается, что органы предварительного расследования и прокуратуры, органы, исполняющие приговоры и решения суда, входят составной частью в механизм государства. Они образуют систему правосудия, выступающую подсистемой государственного аппарата. И хотя эти органы реализуют различные функции, их социальное назначение заключается в осуществлении специфической задачи, не присущей ни одному другому государственному органу, - расследование преступлений, исполнение судебных актов.

Закон охраняет не все аспекты деятельности указанных органов, поскольку они многообразны, а лишь ту его часть, которая направлена на реализацию задач и целей правосудия. Исходя из этого, можно, на наш взгляд, определить видовой объект преступлений как общественные отношения, обеспечивающие нормальное, процессуально регламентированное функционирование суда, органов следствия и дознания, прокуратуры, а также органов, исполняющих судебные акты, по реализации целей и задач правосудия.

Л.В. Лобанова правосудие в качестве объекта уголовно-правовой охраны рассматривает в виде системы общественных отношений, призванных обеспечить предпосылки, нормальное осуществление, а также претворение в жизнь результатов охранительной, познавательно-правоприменительной, процессуально-упорядоченной деятельности суда и содействующих ему органов и лиц <1>.

--------------------------------

<1> См.: Лобанова Л.В. Преступления против правосудия: теоретические проблемы классификации и законодательной регламентации. Волгоград: Изд-во Волгогр. гос. ун-та, 1999. С. 27.

Как нам кажется, законодателю важна охрана не самих предпосылок деятельности и т.п. Социально значимым является уголовно-правовое обеспечение функционирования интересов правосудия в соответствии с теми целями и задачами, которые стоят перед ним. Воспрепятствование их реализации, по существу, определяет общественную опасность рассматриваемых преступлений, что и следовало отразить в дефиниции объекта посягательств.

В этой связи нам импонирует позиция М.Р. Гарафутдинова, который полагает, что родовым объектом преступлений против правосудия является совокупность общественных отношений, связанных с обеспечением интересов государства в сфере осуществления им судебной власти <1>. Соответственно, исходя из содержания этих интересов, можно выделять соответствующие группы преступлений, в том числе и посягательства на интересы государства в сфере исполнения уголовных наказаний. При ее определении необходимо исходить из того, какие преступления посягают на интересы государства в сфере исполнения уголовных наказаний. Ранее мы сформулировали три группы таких интересов:

--------------------------------

<1> См.: Гарафутдинов М.Р. Ответственность за побег из мест лишения свободы, предварительного заключения или из-под стражи по уголовному праву Российской Федерации: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Казань, 1995. С. 11.

интересы по достижению целей наказания;

интересы по обеспечению порядка исполнения и отбывания наказаний;

интересы по соблюдению прав, свобод и законных интересов личности в процессе исполнения наказания.

Однако здесь возникает еще одна проблема, носящая не столько доктринальный, сколько юридико-технический характер. Она заключается в том, что уголовный закон содержит систематизацию преступлений в рамках разд. X "Преступления против государственной власти", основанную на довольно общих критериях - видах охраняемой государственной деятельности: гл. 30 "Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления"; гл. 31 "Преступления против правосудия"; гл. 32 "Преступления против порядка управления". Однако и эти критерии не всегда выдерживаются. Во-первых, гл. 29 УК РФ сформулирована как "Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства", т.е. название отражает не вид деятельности, а довольно разноплановые понятия. Во-вторых, содержание гл. 31 - 32 УК РФ намного шире их названия. Так, в рамках гл. 31 УК РФ "Преступления против правосудия" охраняется также деятельность лиц, правосудие не осуществляющих. В частности, ст. 295 УК РФ предусматривает ответственность за посягательство на жизнь не только судьи, присяжного заседателя или иного лица, участвующего в отправлении правосудия, но и прокурора, следователя, лица, производящего дознание, защитника, эксперта, специалиста, судебного пристава, судебного исполнителя, а равно их близких. Таким образом, в рамках рассматриваемой главы охраняется гораздо более широкий круг отношений.

В гл. 32 УК РФ "Преступления против порядка управления" содержится ст. 321 "Дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества", в которой охраняется деятельность учреждения или органа уголовно-исполнительной системы. Предусмотренное в ней преступление, на наш взгляд, по своему содержанию посягает на важную предпосылку реализации судебной власти - исполнение приговора, а не на порядок управления. Этой же точки зрения придерживаются и другие авторы <1>. Наконец, в-третьих, как мы видим по предыдущему примеру, уголовно-правовые нормы не всегда обоснованно включены в указанные главы.

--------------------------------

<1> См.: Друзин А.И. Предупреждение преступлений против правосудия, совершаемых лицами, отбывающими наказание (криминологические, организационные и уголовно-правовые аспекты). Ульяновск: Ульяновский Дом печати, 2003. С. 43.

Исходя из анализа Уголовного кодекса РФ, можно классифицировать посягательства на интересы государства в сфере исполнения уголовных наказаний следующим образом:

1) преступления, посягающие на интересы по достижению целей наказания (ст. 313 УК РФ "Побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи"; ст. 315 УК РФ "Неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта");

2) преступления, посягающие на интересы по обеспечению порядка исполнения и отбывания наказаний (ст. 314 УК РФ "Уклонение от отбывания ограничения свободы, лишения свободы, а также от применения принудительных мер медицинского характера"; ст. 314.1 УК РФ "Уклонение от административного надзора или неоднократное несоблюдение установленных судом в соответствии с федеральным законом ограничения или ограничений"; ст. 321 УК РФ "Дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества");

3) преступления, посягающие на интересы по соблюдению прав, свобод и законных интересов личности в процессе исполнения наказания (ч. 2 ст. 295 УК РФ "Посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование"; ч. 2 ст. 296 УК РФ "Угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования"; ст. 298.1 УК РФ "Клевета в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава"; ст. 317 УК РФ "Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа"; ст. 318 УК РФ "Применение насилия в отношении представителя власти"; ст. 319 УК РФ "Оскорбление представителя власти"; ст. 320 УК РФ "Разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении должностного лица правоохранительного или контролирующего органа").