V. Трудовое право и право социального обеспечения ю.В. Васильева обязательное социальное страхование

ДИСТАНЦИОННЫХ РАБОТНИКОВ <1>

--------------------------------

<1> Статья подготовлена при поддержке РГНФ, проект N 14-03-00318.

Васильева Ю.В., доктор юридических наук, доцент, заведующая кафедрой трудового и международного права ФГБОУ ВО "Пермский государственный национальный исследовательский университет".

На рубеже XX и XXI веков традиционное представление о трудовых отношениях меняется. Трудовые отношения становятся более гибкими и менее формализованными. Широкое распространение приобретает такая форма трудовой занятости, как дистанционный труд. Масштабы ее использования в России пока уступают западным, но по оценкам независимых экспертов к 2020 г. Россию ждет взрывной рост дистанционной занятости, каждый 5-й сотрудник компании будет работать удаленно. Совокупная экономия от этого перехода составит более 1 трлн. рублей <1>.

--------------------------------

<1> Дистанционная занятость как способ повышения эффективности бизнеса и новый тренд на рынке труда. Перспективы распространения в России, 2014 - 2020 гг. Презентация с пресс-конференции "Битрикс24" и J'son & Partners Consulting от 17 июня 2015 г. (http://json.tv/ict_telecom_analytics_view/analiz-rynka-distantsionnoy-zanyatosti-v-rossiyskoy-federatsii-20150617105228). J'son & Partners Consulting - ведущая международная консалтинговая компания, специализирующаяся на рынках телекоммуникаций, медиа, ИТ и инновационных технологий в России, СНГ, Центральной Азии с 1996 г.

Дистанционная занятость дает определенные преимущества обеим сторонам трудовых отношений. Работодатель более свободен в вопросах расторжения трудового договора и экономит на аренде офисных помещений, а работник более свободен в режиме рабочего времени и времени отдыха, которые вправе устанавливать по своему усмотрению, если иное не предусмотрено трудовым договором о дистанционной работе. Дистанционный работник не находится под непосредственным контролем работодателя, получает возможность трудиться в свободном режиме, с максимальной творческой отдачей и получать за это достойное вознаграждение в виде заработной платы. Правовое регулирование дистанционного труда, закрепленное гл. 49.1 Трудового кодекса РФ, является преимущественно диспозитивным.

Вместе с тем ряд положений данной главы имеет императивный характер. Это касается норм охраны труда и, в частности, обязательного социального страхования. В указанных отношениях дистанционные работники не отличаются от других наемных работников. Такой подход российского законодателя согласуется с международным трудовым правом. В принятой в 1996 г. Конвенции N 177 о надомном труде Международная организация труда указывает, что "национальная политика в области надомного труда должна по мере возможности содействовать равенству в обращении между надомниками и другими наемными работниками с учетом особенностей надомного труда. В частности, должно поощряться равенство в отношении... защиты в области безопасности и гигиены труда... защиты посредством установленных законодательством систем социального обеспечения... защиты материнства" <1>.

--------------------------------

<1> См. об этом: Лютов Н.Л. Российское трудовое законодательство и международные трудовые стандарты: соответствие и перспективы совершенствования: Научно-практич. пособие. М.: Центр социально-трудовых прав, 2012. С. 112.

В юридической литературе уточняется, что, хотя название этих актов связано с надомным трудом, на самом деле, как следует из понятия надомников, данного в ст. 1 Конвенции, речь идет как раз о дистанционных работниках, т.е. о тех лицах, которые выполняют свою работу вне помещений работодателя, но в то же время не располагают такой степенью автономии и экономической независимости, которая необходима для того, чтобы считать их независимыми работниками в соответствии с национальным законодательством или судебными решениями (ст. 1 (iii) Конвенции N 177). Это принципиальное положение говорит о том, что МОТ приравнивает дистанционных работников к другим категориям наемных работников. Данный подход отражен в российском праве, в ч. 3 ст. 312.1 ТК РФ, распространяющей на дистанционных работников действие трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права, с учетом особенностей, обусловленных спецификой их труда.

В частности, специфика труда дистанционных работников предопределяет неполное действие в отношении их норм охраны труда. При этом обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний формально распространяется на дистанционных работников без каких-либо изъятий (абз. 2 ст. 312.3). Однако, учитывая тесную взаимосвязь норм охраны труда и социального страхования от несчастных случаев на производстве, можно предположить, что практическая реализация права работника на получение страхового обеспечения также будет иметь особенности.

Согласно ст. 312.3 ТК РФ за работодателем закреплены только три обязанности в области охраны труда: расследование и учет несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний в установленном порядке (абз. 16 ч. 2 ст. 212 ТК РФ); выполнение предписаний надзорных органов и рассмотрение представлений органов общественного контроля в установленные сроки (абз. 19 ч. 2 ст. 212 ТК РФ); обязательное социальное страхование работников от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (абз. 20 ч. 2 ст. 212 ТК РФ).

Кроме того, работодатель осуществляет ознакомление дистанционных работников с требованиями охраны труда, но лишь в том случае, когда предоставляет работнику конкретное оборудование, программно-технические средства, средства защиты информации и иные средства, которые работник обязуется использовать при выполнении трудовой функции, о чем в трудовом договоре закреплено соответствующее условие. Представляется, что данное законодательное положение будет очень сложно реализовать на практике.

Согласно ч. 3 ст. 3 Федерального закона N 426-ФЗ "О специальной оценке условий труда" в отношении рабочих мест дистанционных работников специальная оценка не проводится. Не являются обязательными для них обучение охране труда и инструктаж по технике безопасности. По справедливому замечанию С.Ю. Головиной, многие обязанности работодателя в сфере охраны труда объективно не могут быть им выполнены, например, обеспечение контроля за состоянием условий труда на рабочем месте, принятие мер по предотвращению аварийных ситуаций. Соответственно, работник сам должен позаботиться о безопасности своей трудовой деятельности <1>. Но если несчастный случай все же произошел, его необходимо установить и расследовать. Однако и установить, и дать правильную квалификацию несчастного случая будет крайне сложно, поскольку у дистанционного работника отсутствует рабочее место в его привычном понимании - как места, где работник должен находиться в связи с его работой и которое непосредственно либо косвенно контролируется.

--------------------------------

<1> Комментарий к Трудовому кодексу Российской Федерации (постатейный) / Под ред. А.М. Куренного, С.П. Маврина, В.А. Сафонова, Е.Б. Хохлова. М.: НОРМА; ИНФРА-М, 2015. С. 342.

В п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 марта 2011 г. N 2 "О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" подчеркивается, что для правильной квалификации события, в результате которого причинен вред жизни или здоровью пострадавшего, необходимо исследовать все юридически значимые обстоятельства. В том числе следует уточнить: относится ли пострадавший к лицам, участвующим в производственной деятельности работодателя, а также к лицам, подлежащим обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний; указано ли происшедшее событие в перечне событий, квалифицируемых в качестве несчастных случаев (ч. 3 ст. 227 ТК РФ); соответствуют ли обстоятельства (время, место и др.), сопутствующие происшедшему событию, обстоятельствам, указанным в ч. 3 ст. 227 ТК РФ; имели ли место обстоятельства, при наличии которых несчастные случаи могут квалифицироваться как не связанные с производством (ч. 6 ст. 229.2 ТК РФ), и иные обстоятельства.

Для установления указанных обстоятельств проводится расследование несчастного случая, произошедшего с дистанционным работником. Возникает вопрос: каким актом должен руководствоваться работодатель, учитывая, что Положение об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях, утвержденное Постановлением Минтруда России от 24 октября 2002 г. N 73, о дистанционных работниках не упоминает?

Кроме того, перед проведением расследования необходимо зафиксировать несчастный случай по месту его совершения. Это отправной момент, от которого в дальнейшем зависит отнесение травмы к производственной и точная квалификация несчастного случая. Очевидно, что неправильные и несвоевременные действия пострадавшего работника могут исключить отнесение травмы к производственной. Тем более если дистанционный работник выполняет свои трудовые обязанности дома и свидетелей произошедшего несчастного случая нет. Но даже в том случае, когда врач укажет в качестве причины нетрудоспособности производственную травму, обстоятельства получения травмы должны быть расследованы. Для Фонда социального страхования РФ как страховщика правоустанавливающим документом является не запись в листке нетрудоспособности, а акт по форме Н-1 о несчастном случае на производстве.

И вновь возникают вопросы. В частности, как установить время и место получения травмы? По общим правилам травма считается производственной, если она получена в течение рабочего времени на территории организации. Но дистанционный работник имеет право устанавливать режим рабочего времени по своему усмотрению, если иное не оговорено в трудовом договоре, а также вправе решать, работает он на дому или в ином удобном месте вне места нахождения работодателя. Очевидно, что в ходе расследования несчастных случаев, произошедших с дистанционными работниками, обязательно возникнут проблемы доказательства связи травмы с осуществлением трудовой деятельности в интересах работодателя. Практика показывает, что работодатель в спорных ситуациях заинтересован не связывать несчастный случай с производством, а работник, наоборот, на такой связи настаивает <1>.

--------------------------------

<1> См.: Бикметов Р.И. Охрана труда дистанционных работников // Справочник кадровика. 2013. N 10. С. 102 - 103.

Будет сложно решить вопрос о виновных лицах. Как уже было отмечено, в силу ч. 2 ст. 312.3 ТК РФ, работодатель осуществляет ознакомление дистанционных работников с требованиями охраны труда только при работе с оборудованием и средствами, рекомендованными или предоставленными работодателем. Если же работник использует свое оборудование, то работодатель не обязан знакомить его с техникой безопасности и требовать ее соблюдения, хотя вправе провести инструктаж и в этом случае. Однако и в том и в другом случае неясна процедура ознакомления работника с требованиями охраны труда. Думается, что работодателю следует со всей серьезностью подходить к решению данного вопроса. Во всех случаях проводить ознакомление работника с требованиями по охране труда и иметь доказательства этого. Поскольку вне зависимости от того, на чьем оборудовании и в каком месте работает дистанционный сотрудник, работодатель не освобождается от своих обязанностей по расследованию и учету несчастных случаев на производстве и осуществлению обязательного социального страхования работника.

Обязательное социальное страхование на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством распространяется на дистанционных работников в полном объеме. При этом имеются некоторые особенности, связанные с подтверждением страхового стажа, определением размера страхового обеспечения и его выплатой.

Так, в силу ст. 312.2 ТК РФ, сведения о дистанционной работе могут не вноситься в трудовую книжку дистанционного работника, а при заключении трудового договора впервые трудовая книжка дистанционному работнику может не оформляться. Это обстоятельство может повлечь определенные трудности с подтверждением страхового стажа для назначения пособий по временной нетрудоспособности и в связи с материнством, которое обычно осуществляется на основании трудовой книжки. Вместе с тем при необходимости работодатель может запросить у работника заверенную копию трудовой книжки, а работник - предоставить ее по электронной или обычной почтовой связи.

Подтверждение страхового стажа в системе обязательного пенсионного страхования осуществляется на основании данных персонифицированного учета, которые фиксируются непосредственно в индивидуальном лицевом счете работника в Пенсионном фонде РФ. Работодатель несет обязанность ежеквартального представления в ПФР необходимых сведений о периодах работы, заработной плате и страховых взносах в отношении дистанционного работника. Таким образом, вне зависимости от того, вносит работодатель записи в трудовую книжку дистанционного работника или нет, подтверждение страхового стажа для назначения пенсии осуществляется в общем порядке.

Выплата страхового обеспечения дистанционным работникам осуществляется по общим правилам, однако практика выявила интересную особенность, связанную с получением пособия по уходу за ребенком. Согласно ч. 2 ст. 11.1 Федерального закона N 255-ФЗ "Об обязательном социальном страховании по временной нетрудоспособности и в связи с материнством", право на ежемесячное пособие по уходу за ребенком сохраняется в случае, если лицо, находящееся в отпуске по уходу за ребенком, работает на условиях неполного рабочего времени или на дому и продолжает осуществлять уход за ребенком. Обладает ли таким правом дистанционный работник в случае, если он работает на дому?

Одним из существенных отличий трудового договора о дистанционной работе является необязательность закрепления в нем условия о рабочем месте. Фактически место применения труда дистанционного работника может оказаться любым, включая и выполнение работы на дому. Главное, чтобы при этом работник использовал информационно-коммуникационные сети общего пользования, в том числе Интернет <1>. Последнее условие позволяет отграничить дистанционную работу от надомной, связанной преимущественно с материальным производством. Вместе с тем в правоотношениях по социальному страхованию в связи с материнством указанные отличия теряют свое значение, поскольку для сохранения права на пособие по уходу за ребенком важна не специфика труда как таковая, а то, что труд осуществляется на дому и работник продолжает при этом ухаживать за ребенком.

--------------------------------

<1> См. об этом: Васильева Ю.В., Шуралева С.В. Содержание трудового договора о дистанционной работе: теоретические аспекты // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2015. N 2(28). С. 91.

Представляется, что именно из этого исходил Федеральный арбитражный суд Уральского округа, указывая, что действующее трудовое законодательство предполагает свободу сторон в установлении надомной формы организации трудового процесса; возможность ее организации определяется самим работодателем с учетом экономической целесообразности и реальной возможности осуществления работ в домашних условиях, а также то, что трудовое законодательство не содержит ограничений в отношении круга лиц, которые могут работать на дому. Суд отклонил довод территориального органа ФСС России о том, что работа на дому должна быть связана только с материальным производством <1>. Несмотря на то что данное решение принималось судом еще до появления в ТК РФ гл. 49.1 "Особенности регулирования труда дистанционных работников", по существу, оно сохраняет свое значение.

--------------------------------

<1> Согласно материалам дела, работница была допущена к выполнению обязанностей начальника отдела кадров на условиях работы на дому с установлением режима работы, с сохранением права на получение пособия по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет. Постановление ФАС Уральского округа от 13 марта 2012 г. N Ф09-1216/12 // СПС "КонсультантПлюс".

Вместе с тем право на получение пособия по уходу за ребенком нельзя распространять "по умолчанию" на всех дистанционных работников, сочетающих работу и уход за ребенком в возрасте до 1,5 лет. Согласно положениям гл. 49.1 ТК РФ дистанционный работник выполняет свою трудовую функцию вне места нахождения работодателя; вне стационарного рабочего места; вправе самостоятельно определять режим своего рабочего времени. Работодатель как правило ограничен в возможности контролировать место работы и передвижение работника в течение рабочего дня. Однако в целях сохранения права на пособие по уходу за ребенком до 1,5 лет в трудовом договоре о дистанционной работе необходимо конкретизировать место выполнения трудовой функции (на дому) и согласовать режим рабочего времени и времени отдыха работника. Важно иметь в виду, что при работе на дому не требуется сокращать продолжительность рабочего времени. Право на получение пособия по уходу за ребенком сохраняется в полном объеме.

По мнению Федеральной службы по труду и занятости, договор о дистанционной работе в принципе должен содержать сведения о месте работы, в котором дистанционный работник непосредственно исполняет свои трудовые обязанности. При этом Роструд ссылается на общую норму ч. 1 ст. 57 ТК РФ, закрепляющую условие о месте работы как обязательное. Данная позиция представляется спорной, поскольку общие нормы трудового законодательства распространяются на дистанционных работников с учетом особенностей, установленных гл. 49.1 ТК РФ. Вместе с тем применительно к выплате пособия по уходу за ребенком подход Роструда совершенно оправдан.

Наконец, условие о рабочем месте актуализирует вопрос определения размеров пособий по обязательному социальному страхованию, в частности применения к ним районных коэффициентов. Во многих территориях Российской Федерации установлены районные коэффициенты, повышающие размер заработной платы и пособий по социальному страхованию. Должен ли работодатель, расположенный в "обычной" территории, выплачивать заработную плату и пособия по социальному страхованию с учетом указанных коэффициентов дистанционному работнику, проживающему и работающему в территории с установленными районными коэффициентами? Думается, что ответ должен быть положительным при условии фиксации в трудовом договоре соответствующего места работы. В целях установления размера пособий по социальному страхованию с учетом районных коэффициентов, так же как и в случае выплаты пособия по уходу за ребенком, данное требование видится обоснованным. В ином случае при проверке правильности начисления страхователем пособий по временной нетрудоспособности Фонд социального страхования РФ вправе не принять в зачет суммы выплат, увеличенные на районный коэффициент. Следует добавить, что при фиксации "северного" рабочего места дистанционный работник будет также иметь право на дополнительный отпуск соответствующей продолжительности, оплату проезда к месту отдыха и обратно в общеустановленном порядке.

М.Ю. ФЕДОРОВА

ИНДИВИДУАЛИЗАЦИЯ ЗАЩИТЫ ОТ СОЦИАЛЬНЫХ РИСКОВ

В СИСТЕМЕ ПРАВОВЫХ СРЕДСТВ ДОСТИЖЕНИЯ

ЦЕЛЕЙ ДОСТОЙНОГО СОЦИАЛЬНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ

Федорова М.Ю., доктор юридических наук, профессор, советник Конституционного Суда РФ.

Проблематика достойного социального обеспечения, будучи весьма масштабной и многогранной, может исследоваться в различных ракурсах, в частности с точки зрения реализации принципа социальной государственности или в качестве научной и прикладной "проекции" предложенной МОТ Концепции достойного труда.

В первом случае отправной точкой соответствующих научных изысканий является ст. 7 Конституции РФ, которая в целях создания условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, предусматривает установление гарантий социальной защиты в таких сферах, как охрана труда и здоровья людей, государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развитие системы социальных служб, государственное социальное обеспечение.

В предлагаемом контексте достойное социальное обеспечение обычно рассматривается с точки зрения его уровня, т.е. размеров пенсий, пособий, других денежных выплат, а также объема социальных благ и услуг, предоставляемых гражданам бесплатно или на льготных основаниях. Такой подход отвечает традициям отечественной науки права социального обеспечения, представителями которой еще на начальных этапах ее развития был обоснован принцип установления социального обеспечения на уровне, гарантирующем удовлетворение основных жизненных потребностей, достойную жизнь человека <1>.

--------------------------------

<1> См. об этом подробнее: Истомина Е.А. К вопросу о реализации принципов права социального обеспечения // Вестник Пермского государственного университета. Юридические науки. 2013. N 3. С. 96.

Одновременно с ним был сформулирован также принцип связи социального обеспечения, как правило, с трудом, который в значительной мере был предопределен спецификой социального страхования как организационно-правовой формы социального обеспечения, имевшей на момент обоснования отраслевой самостоятельности права социального обеспечения наибольший удельный вес и социально-политическое значение.

Несмотря на то что в современной системе социального обеспечения целый ряд социальных выплат, благ и услуг предоставляется безотносительно к прошлой трудовой деятельности человека, социальное страхование (обязательное и добровольное), охватывающее наемных работников и самозанятое население, а также корпоративные модели социальной защиты не просто сохраняют свою актуальность, но и имеют существенный потенциал для развития.

С этой точки зрения важно подчеркнуть, что в числе признаков достойного труда как должностные лица МОТ, так и ученые, специализирующиеся в трудовом праве и экономике труда, называют социальную защиту работников и членов их семей, которая должна предоставляться в случае реализации различных социальных рисков (безработицы, временной нетрудоспособности, ухода за ребенком, старости, инвалидности, потери кормильца) <1>.

--------------------------------

<1> См. об этом подробнее: Худякова С.С. Достойный труд: содержание понятия с позиций трудового права // Вестник Пермского государственного университета. Юридические науки. 2010. N 1. С. 48.

Следовательно, социальная защита работников и членов их семей выступает одним из важных элементов Концепции достойного труда, сформулированной МОТ и поддержанной сторонами социального партнерства в государствах-членах. В этой связи возникает необходимость четкого определения сущности социальной защиты, ее оснований, форм и моделей, что позволило бы фиксировать соответствующие организационные, экономические и правовые механизмы в законодательстве, актах социального партнерства и договорах различных видов.

В самом общем смысле социальная защита может быть определена как система мер, направленных на предупреждение социально неблагоприятных ситуаций, компенсацию и минимизацию их последствий, т.е. как защита от социальных рисков. Эти же цели преследует социальное обеспечение, которое выполняет в большей степени компенсационную, нежели превентивную функцию.

Таким образом, социальные риски выступают основаниями для социальной защиты и социального обеспечения, представляя собой возможность возникновения социально неблагоприятных ситуаций, которые обусловливают необходимость оказания гражданину поддержки со стороны государства и общества посредством предоставления социально значимых благ и услуг (пенсий, пособий, компенсационных выплат и т.п.).

Как видно из приведенного определения, социальные риски угрожают гражданам, в то время как неблагоприятные последствия их реализации компенсируются государством, а в ряде случаев негосударственными субъектами, обладающими специальной правоспособностью (например, пенсионными фондами и др.). Это обусловливает особенности субъектного состава социально-обеспечительных правоотношений, которые заключаются в том, что в них обязательно участвуют гражданин как получатель материальных благ или услуг социального характера, с одной стороны, и государство в лице его органов или уполномоченных им учреждений, предоставляющих эти блага или услуги за счет обобществленных средств, с другой стороны <1>.

--------------------------------

<1> См., например: Право социального обеспечения: Учебник / Под ред. М.В. Филипповой. М.: Юристъ, 2006. С. 156; Захаров М.Л., Тучкова Э.Г. Право социального обеспечения России: Учебник. М.: Волтерс Клувер, 2004. С. 32.

Возможность возникновения социально-обеспечительных правоотношений предопределяется тем, что гражданин может передать социальный риск, а государство или иные субъекты - принять его на условиях, определенных законом или договором. Передача социального риска представляет собой волеизъявление гражданина относительно возможной компенсации последствий социального риска государством или иным субъектом. В свою очередь, принятие социального риска означает признание государством или иным субъектом обязанности по защите граждан от социального риска и компенсации его последствий. Передача и принятие социального риска на наш взгляд, отражают сущность распределения социального риска, а его цель сводится к тому, чтобы в максимальной степени защитить гражданина от неблагоприятных последствий соответствующих жизненных ситуаций.

Рисковые события и их последствия для целей социального обеспечения всегда персонифицированы, так как субъектом, претерпевающим социальный риск и имеющим право на социальные предоставления, является конкретное физическое лицо. Этим, по нашему мнению, и обусловлена индивидуализация защиты от социальных рисков, которая предполагает компенсацию последствий социального риска исходя из особенностей их проявления у конкретного лица и с учетом имеющегося у него комплекса потребностей в тех или иных видах социального обеспечения. Например, если речь идет о достижении пенсионного возраста, дающего право на назначение страховой пенсии по старости, учитывается продолжительность страхового стажа застрахованного лица, величина индивидуального пенсионного коэффициента. На решение этих задач направлен, в частности, индивидуальный (персонифицированный) учет в обязательном пенсионном страховании, который представляет собой организацию и ведение учета сведений о каждом застрахованном лице для реализации пенсионных прав в соответствии с законодательством Российской Федерации <1>.

--------------------------------

<1> Статья 1 Федерального закона от 1 апреля 1996 г. N 27-ФЗ "Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системе обязательного пенсионного страхования" (ред. от 1 декабря 2014 г.) // СЗ РФ. 1996. N 14. Ст. 1401.

Наряду с индивидуальным персонифицированным учетом в качестве организационных форм сбора и хранения информации о конкретных лицах, претендующих на те или иные виды социального обеспечения, применяются регистры. Законодательство предусматривает ведение регистров получателей социальных услуг; лиц, имеющих право на получение государственной социальной помощи, а также государственных услуг по содействию занятости населения. В 2013 г. был введен национальный радиационно-эпидемиологический регистр, который представляет собой государственную информационную систему персональных данных граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие различных радиационных катастроф. Его формирование и ведение направлено на использование результатов обязательного специального медицинского наблюдения (диспансеризации) за состоянием здоровья зарегистрированных в нем граждан для оказания им адресной медицинской помощи, а также прогнозирования медицинских радиологических последствий, в том числе отдаленных <1>. Таким образом, индивидуализация защиты от социальных рисков может иметь, и по ряду направлений уже имеет, организационное оформление в виде учета получателей (нынешних и (или) будущих) определенных видов социального обеспечения.

--------------------------------

<1> Статья 24.1 Закона РФ от 15 мая 1991 г. N 1244-1 "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" // Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. N 21. Ст. 699; Правила формирования и ведения национального радиационно-эпидемиологического регистра, утверждены Постановлением Правительства РФ от 23 июля 2013 г. N 625 // СЗ РФ. 2013. N 31. Ст. 4221.

Применительно к индивидуализации защиты от социальных рисков посредством учета потребностей конкретного лица можно указать на такие ее примеры, как индивидуальные программы реабилитации (ИПР) инвалида и индивидуальные программы предоставления социальных услуг. Так, ИПР инвалида представляют собой комплекс оптимальных для него реабилитационных мероприятий, включающий в себя отдельные виды, формы, объемы, сроки и порядок реализации медицинских, профессиональных и других реабилитационных мер, направленных на восстановление, компенсацию нарушенных или утраченных функций организма, восстановление, компенсацию его способностей к выполнению определенных видов деятельности <1>. В индивидуальной программе предоставления социальных услуг указываются форма социального обслуживания, виды, объем, периодичность, условия, сроки предоставления социальных услуг, перечень рекомендуемых поставщиков социальных услуг, а также мероприятия по социальному сопровождению, адресованные конкретному лицу с учетом его потребностей <2>.

--------------------------------

<1> Часть 1 ст. 11 Федерального закона от 24 ноября 1995 г. N 181-ФЗ "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации" (ред. от 29 июня 2015 г.) // СЗ РФ. 1995. N 48. Ст. 4563.

<2> Части 1 и 2 ст. 16 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 442-ФЗ "Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации" (ред. от 21 июля 2014 г.) // СЗ РФ. 2013. N 52 (ч. I). Ст. 7007.

Проявлением индивидуализации защиты от социальных рисков с учетом имеющихся у конкретного лица возможностей по самостоятельному преодолению их последствий можно считать оказание малоимущим гражданам государственной социальной помощи на основании социального контракта в целях стимулирования их активных действий по выходу из трудной жизненной ситуации. Это предполагает разработку программы социальной адаптации, включающей обязательные для реализации получателями государственной социальной помощи мероприятия, например такие, как поиск работы, прохождение профессионального обучения и дополнительного профессионального образования, осуществление индивидуальной предпринимательской деятельности, ведение личного подсобного хозяйства. Государственная социальная помощь оказывается при условии полной и своевременной реализации гражданином предусмотренных данной программой мероприятий, а в противном случае ее оказание может быть прекращено органом социальной защиты в одностороннем порядке <1>.

--------------------------------

<1> Статьи 1, 3, 7, 8.1 и 10 Федерального закона от 17 июля 1999 г. N 178-ФЗ "О государственной социальной помощи" // СЗ РФ. 1999. N 29. Ст. 3699.

Тем самым не только обеспечивается адресность социальной защиты, но и создаются механизмы, исключающие маргинальные реакции граждан на социальный риск и стимулирующие их к самостоятельному преодолению последствий социальных рисков при условии получения государственной поддержки на начальном этапе перехода к жизнеобеспечению или его возобновления посредством собственной экономически активной деятельности.

Такой подход отражает реализацию единства и взаимосвязи прав и обязанностей как одного из базовых принципов правового государства. Каждый человек не только пользуется правами, но и несет обязанности. Речь идет об обязанностях как по отношению к другим членам общества и обществу в целом (социальных обязанностях), так и по отношению к самому себе (индивидуальных обязанностях). "Обязанности, имеющиеся у человека по отношению к себе, выступают свидетельством некоторых позитивных социально-психологических качеств индивида, его меры требовательности к себе, уровня его нравственного и гражданского сознания. Любая обязанность, помимо того что связана с решением непосредственно практической задачи (т.е. обеспечением предметного блага, стоящего за осуществлением той или иной обязанности), одновременно является и способом самоутверждения человека в обществе и государстве" <1>. С этой точки зрения наличие у человека обязанности (равно как и осознание им такой обязанности) участвовать в предупреждении социальных рисков, а также принимать на себя в той или иной степени последствия их реализации и компенсировать их собственными усилиями дает ему моральные (а при соблюдении определенных условий и правовые) основания для передачи социального риска государству или иным субъектам на тот случай, если у самого человека не окажется возможности самостоятельного преодоления социально-рисковой ситуации.

--------------------------------

<1> Глухарева Л.И. Обязанности человека и гражданина в контексте теории прав человека // История государства и права. 2009. N 7; СПС "КонсультантПлюс".

Поскольку социальный риск, последствия которого угрожают человеку, обусловлен биосоциальной природой человека, функционированием общества как социокультурной системой и экономически предопределен общественной организацией труда, человек вправе рассчитывать на поддержку со стороны общества и именно ему адресует соответствующие ожидания, условно говоря, передает ему социальный риск. Если исходить из того, что общество как социокультурная система, отличающаяся длительностью существования и самодостаточностью, обладает всеми необходимыми ресурсами для своего воспроизводства и развития <1>, то оно не может игнорировать такие запросы и ожидания людей. Руководствуясь необходимостью достижения мира и согласия, а также обеспечения необходимой стабильности своей структуры, общество должно располагать и фактически располагает ресурсами и механизмами, которые могут быть использованы и используются для оказания помощи людям, попавшим в ситуацию социального риска.

--------------------------------

<1> См.: Бельский В.Ю., Кравченко А.И., Курганов С.И. Социология для юристов: Учеб. пособие для вузов. М.: ЮНИТИ-ДАНА; Закон и право, 2004. С. 54.

В государственно-организованном обществе полномочия по формированию системы защиты от социальных рисков поэтапно делегируются государству, которое приобретает статус основного субъекта системы социального обеспечения.

Однако это не означает, что в этой системе нет места иным, негосударственным субъектам, которые могли бы принимать на себя обязательства по компенсации социального риска на тех или иных условиях. Эти цели могут достигаться в рамках не только публично-правовых (через государственную систему социального обеспечения), но и частноправовых (например, в форме семейного содержания, благотворительности и т.п.) или смешанных (комплексных) моделей.

Частноправовые модели распределения социального риска имеют под собой конституционную основу, поскольку в соответствии с ч. 3 ст. 39 Конституции РФ поощряются добровольное социальное страхование, создание дополнительных форм социального обеспечения и благотворительность. Если в публично-правовых моделях социальный риск может распределяться лишь в порядке и на условиях, установленных законом, то частноправовые модели позволяют при распределении социального риска в максимально возможной степени учитывать интересы самого гражданина. Следовательно, частноправовые модели распределения социального риска, будучи направлены на повышение уровня социального обеспечения и позволяя человеку получить защиту от тех рисков, которые полностью или в части не компенсируются государством, отвечают принципу индивидуализации защиты от социальных рисков и направлены на достижение целей достойного социального обеспечения.

В частности, могут применяться возмездные формы защиты от социальных рисков, например гражданско-правовое страхование на случай безработицы. Гражданин, имеющий финансовую возможность уплатить страховую премию по данному виду страхования, вправе выбирать страховщика, готового предоставить ему данную услугу, определять по согласованию с ним условия такого страхования (в частности, форму и порядок предоставления обеспечения, размер страховых выплат и т.п.). Еще один пример - гражданин, имеющий накопления или недвижимость и при этом лишенный поддержки со стороны родственников, может заключить договор пожизненного содержания с иждивением либо воспользоваться услугами частных учреждений социального обслуживания на возмездной основе. Проблема заключается в степени развития рынка соответствующих услуг и необходимости гарантировать в таких случаях осуществление и защиту прав гражданина.

Перечисленными выше возмездными формами защиты от социальных рисков не исчерпывается потенциал гражданско-правовых средств профилактики социального риска и компенсации его последствий, которые подчиняются принципу индивидуализации. В их перечне могут быть названы, в частности, благотворительная деятельность, которая может быть адресована конкретным лицам, нуждающимся, например, в дорогостоящем лечении.

Сказанное, однако, не означает возможность замены публично-правовых моделей социальной защиты частноправовыми и не освобождает государство от обязанности по созданию эффективной национальной системы социального обеспечения, которая позволяла бы гарантировать каждому человеку защиту от социальных рисков с учетом конкретных обстоятельств, характеризующих возникновение у него социально-рисковой ситуации, а также специфику его потребностей в определенных видах социальных предоставлений.

Таким образом, индивидуализация защиты от социальных рисков может рассматриваться как один из принципов их распределения с учетом обстоятельств и условий возникновения социально-рисковых ситуаций у конкретного человека, а также имеющихся у него потребностей по компенсации и минимизации их последствий. В условиях персоноцентристской модели общественного развития система правовых средств, направленных на достижение целей достойного социального обеспечения, должна формироваться на основе принципа индивидуализации защиты от социальных рисков.

VI. УГОЛОВНОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС, КРИМИНАЛИСТИКА

С.И. АФАНАСЬЕВА

ИНСТИТУТ СЛЕДСТВЕННЫХ СУДЕЙ:

ПЕРСПЕКТИВА ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

Афанасьева С.И., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики ФГБОУ ВО "Пермский государственный национальный исследовательский университет".

Дискуссия о необходимости введения в уголовный процесс России института следственных судей достаточно известна Российской (советской) уголовно-процессуальной доктрине. Причины возобновления столь острого обсуждения в современный период названы в многочисленных публикациях в специализированных изданиях, иных средствах массовой информации, на различных общественных форумах. Так, Председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин <1> подчеркивает, что введение данного института позволит продвинуться в решении системных проблем, связанных с нарушением разумных сроков предварительного расследования; чрезмерной длительностью содержания под стражей; неэффективностью судебной проверки действий (бездействия) органов предварительного расследования; нарушением права потерпевшего на доступ к правосудию и защиту его интересов; злоупотреблением органами уголовного преследования тайной предварительного расследования; ограничением права обвиняемого на защиту на досудебных стадиях процесса; возвращением дела судом прокурору для исправления недостатков предварительного расследования; использованием результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовном судопроизводстве.

--------------------------------

<1> См.: Зорькин В.Д. Конституция живет в законах // СПС "КонсультантПлюс".

Институт судебного следователя появился в Российской империи еще в 1860 г. и стал важным элементом судебной реформы 1864 г. В тот период времени судебный элемент был неотделим от понятия предварительного следствия. Согласно Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. основной функцией судебного следователя являлось производство предварительного следствия в назначенном ему участке уезда или города (ст. 288) <1>. Значительную часть Устава при этом занимала регламентация отдельных следственных действий, осуществляемых судебным следователем (ст. ст. 315, 320, 357, 361, 398, 433, 454). В период действия Устава функцию судебного контроля выполнял суд. Судебный следователь предпринимал собственной властью все меры, необходимые для производства следствия, за исключением тех, в которых власть его положительно ограничена законом (ст. 264 Устава). Он принимал своевременно меры, необходимые для собирания доказательств, обязан был не допускать никакого промедления в обнаружении и сохранении таких следов и признаков преступления, которые могут изгладиться (ст. 266 Устава).

--------------------------------

<1> Устав уголовного судопроизводства от 20 ноября 1864 г. URL: civil.consultant.ru.

Несмотря на то что в советский период первые УПК 1922 г. <1> и УПК 1923 г. <2> сохранили институт судебного следователя, уже в 1928 - 1929 гг. данный институт был полностью упразднен.

--------------------------------

<1> Постановление ВЦИК от 25 мая 1922 г. "Об Уголовно-процессуальном кодексе" (вместе с Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР) // СУ РСФСР. 1922. N 20 - 21. Ст. 230.

<2> Постановление ВЦИК от 15 февраля 1923 г. "Об утверждении Уголовно-процессуального кодекса РСФСР" (вместе с Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР) // СУ РСФСР. 1923. N 7. Ст. 106.

В настоящее время в поддержку института следственного судьи выступают многие ученые современности: А.В. Смирнов, Т.Г. Морщакова, Н.Н. Ковтун, Н.А. Колоколов, Н.Г. Муратова, И.Л. Петрухин, А.П. Гуськова и др.

Среди наиболее веских причин в пользу введения следственных судей указывается на необходимость усиления оперативного судебного контроля над предварительным следствием. Например, Н.Н. Ковтун считает, что оперативному судебному контролю в рамках ст. ст. 108, 125, 165 УПК РФ на сегодняшний день так и не удалось стать эффективной процессуальной гарантией интересов, прав и свобод личности <1>. Существование данной проблемы признает И. Петрухин, отмечая, что данные процессуальные гарантии, в сущности, бездействуют. Причину этого негативного явления автор видит в том, что судьи выносят соответствующие решения без проведения исследования <2>. Аналогичное мнение можно найти в Концепции "Возрождение института следственных судей в российском уголовном процессе" А.В. Смирнова <3>.

--------------------------------

<1> См.: Ковтун Н.Н. Следственный судья в уголовном судопроизводстве: за и против // Российская юстиция. 2010. N 9. С. 41 - 45.

<2> См.: Петрухин И.А. Об эффективности судебного контроля за следствием и оперативно-розыскной деятельностью // Уголовное право. 2007. N 2. С. 91 - 94.

<3> См.: Смирнов А.В. Концепция "Возрождение института следственных судей в российском уголовном процессе". URL: http://www.iuaj.net/node/1723.

По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ <1> в 2014 г., судами общей юрисдикции Российской Федерации всех уровней было рассмотрено материалов в порядке исполнения приговоров и судебного контроля 2 млн. 868 тыс. (в 2013 г. - 2 млн. 794 тыс.). Так, в областных и равных им судах было рассмотрено 317,9 тыс. представлений, ходатайств и жалоб (по числу лиц) в порядке судебного контроля и исполнения приговоров. Ходатайства о проведении оперативно-розыскных мероприятий составили 307,6 тыс., или 96,7% от всех рассмотренных материалов. Из них ходатайства об ограничении конституционных прав граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи, составили 290,8 тыс., или 91,5% всех рассмотренных; доля удовлетворенных составила 98,5% от рассмотренных по существу ходатайств; 16,7 тыс., или 5,3%, составили ходатайства об ограничении конституционных прав граждан на неприкосновенность жилища, из них доля удовлетворенных ходатайств составила 97,7% от рассмотренных по существу. Рассмотрено 5,2 тыс. ходатайств о продлении срока содержания под стражей, 97,0% от рассмотренных по существу ходатайств удовлетворено (в 2013 г. почти 5,2 тыс., или 98,0%).

--------------------------------

<1> Обзор судебной статистики о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2014 г. URL: http://www.cdep.ru/userimages/sudebnaya_statistika/OBZOR_sudebnoy_statistiki_2014_g.pdf.

Данные статистики подтверждают правоту сторонников реализации института специализированных следственных судей в том, что загруженность "непрофильными" вопросами неизбежно снижает качество рассмотрения уголовных дел по существу и влияет на объективность формирования судейского убеждения при дальнейшем рассмотрении этого уголовного дела.

С необходимостью усиления оперативного судебного контроля тесным образом связан и второй аргумент за введение следственного судьи в уголовный процесс - снижение нагрузки на судейский корпус (функции по контролю над предварительным следствием перейдут к следственным судьям). В юридической литературе отмечается, что в течение дежурной недели в среднем рассматривается до 20 - 25 ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и до 10 уведомлений о производстве следственного действия без получения судебного решения. Следовательно, нагрузка на судью может снизиться в пределах 30 контрольных мероприятий <1>.

--------------------------------

<1> Мядзелец О.А. Следственный судья в уголовном процессе России: за и против // Российская юстиция. 2008. N 6. С. 39 - 41.

Введение института следственных судей должно привести к усилению состязательных начал уголовного процесса. Так, В.Ю. Мельников убежден в необходимости создания промежуточного контролирующего судебного органа между дознанием, следствием и судом <1>. А.В. Смирнов, в свою очередь, считает, что институт следственного судьи есть не что иное, как обеспечение состязательного характера предварительного расследования <2>.

--------------------------------

<1> См.: Мельников В.Ю. Судебный контроль в условиях состязательности уголовного процесса // Российский судья. 2010. N 8. С. 8 - 11.

<2> См.: Смирнов А.В. Концепция "Возрождение института следственных судей в российском уголовном процессе". URL: http://www.iuaj.net/node/1723.

На практике зачастую судьи, соглашаясь с ходатайствами органов предварительного следствия, выносят решения без проведения исследования. К ходатайствам не всегда прилагаются обосновывающие их материалы. До возбуждения уголовного дела могут быть совершены определенные следственные и иные процессуальные действия, перечень которых весьма ограничен (ст. 144 УПК РФ <1>). Допрос, очная ставка, проверка показаний на месте не предусмотрены на этом этапе, хотя при производстве именно этих действий стороны имеют возможность непосредственно исследовать доказательства. В исключительных случаях, которые не терпят отлагательства (они в законе не указаны), следователь может произвести следственные действия, затрагивающие конституционные права личности (осмотр жилища, обыск и выемка в жилище, личный обыск, выемка заложенной или сданной на хранение в ломбард вещи), без судебного решения с последующим уведомлением судьи и прокурора. Судья может признать проведенное следственное действие незаконным и вынести решение о недопустимости полученных таким способом доказательств (ч. 5 ст. 165 УПК РФ). При этом уголовно-процессуальный закон не предусматривает участие сторон в такой процедуре. Отказ в удовлетворении ходатайств следователей о применении мер процессуального принуждения - довольно редкое явление в судебной практике, и этот важный институт демократически устроенного судопроизводства фактически бездействует <2>.

--------------------------------

<1> Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Принят Государственной Думой Федерального Собрания РФ 22 ноября 2001 г. N 174-ФЗ (в ред. Федерального закона РФ от 13 июля 2015 г. N 265-ФЗ) // Российская газета. 2001. 22 дек.

<2> См.: Петрухин И. Об эффективности судебного контроля за следствием и оперативно-розыскной деятельностью // Уголовное право. 2007. N 2. С. 91 - 92.

Кроме того, сторонники введения данного института отмечают, что высокая удовлетворяемость ходатайств следователей - не признак больших успехов органов преследования, а свидетельство недостаточной эффективности судебного контроля за расследованием преступлений. В процентном отношении, как отмечается в специализированной литературе, "доля удовлетворяемых судом ходатайств о даче согласия на заключение лица под стражу составляет ежегодно в среднем 91%" <1>.

--------------------------------

<1> Мизулина Е.Б. К пятилетию Уголовно-процессуального кодекса РФ // Актуальные проблемы уголовного судопроизводства: вопросы теории, законодательства, практики применения (к 5-летию УПК РФ): Материалы межд. науч.-практ. конф. М., 2007. С. 7.

Недостаточная роль состязательности в предварительном расследовании проявляется в том, что доказательства по уголовному делу формируются, по сути, стороной обвинения (следователем, дознавателем), в то время как сторона защиты фактически такой возможностью не обладает. Конечно, действующий УПК РФ предусматривает право защитника собирать доказательства, определяет способы их получения (ч. 3 ст. 86 УПК РФ), но данные, полученные защитником, приобретают статус доказательств только после их признания и приобщения в качестве таковых органами предварительного расследования.

Веским доводом в пользу введения следственного судьи в уголовный процесс является повышение надежности доказательств. Полученные в результате судейских следственных действий доказательства будут иметь статус судебных и могут использоваться при рассмотрении уголовных дел судами первой и апелляционной инстанций. В настоящее время за органами предварительного расследования сохраняются полномочия по созданию судебных доказательств, которые могут на равных конкурировать с доказательствами, полученными непосредственно в судебном заседании, а то и заменять их. Например, именно следователь назначает судебную экспертизу, результаты которой в суде, будучи представлены в письменном виде, фактически часто предрешают исход дела. За право создавать судебные доказательства досудебные стадии расплачиваются квазисудебной, письменно-протокольной юридической формой, которая уместна в суде, но противопоказана для гибкой и динамичной деятельности по раскрытию и расследованию преступлений <1>.

--------------------------------

<1> Смирнов А.В. Концепция "Возрождение института следственных судей в российском уголовном процессе". URL: http://www.iuaj.net/node/1723.

Еще один аргумент сторонников введения данного института заключается в том, что механизм судебного контроля в досудебном производстве должен быть разработан так, чтобы исключить предвзятость судей при рассмотрении дела по существу в дальнейшем. Так, положения ст. 63 УПК РФ не содержат ограничений, указывающих на недопустимость участия судьи, рассматривавшего жалобу в порядке ст. ст. 108, 125, 165 УПК РФ, в судебном разбирательстве того же уголовного дела в суде первой инстанции. Поэтому судья, осуществляющий досудебный контроль, для исключения сомнений в его объективности и беспристрастности не должен в дальнейшем рассматривать уголовное дело по существу и принимать по нему процессуальное решение. Возражая против этого, некоторые авторы отмечают, что принятие дела к производству судом первой инстанции, как правило, происходит спустя полгода-год после вынесения по уголовному делу постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Более того, в порядке ст. ст. 108, 125, 165 УПК РФ материалы рассматриваются дежурными судьями, которым соответствующие дела в большинстве случаев не расписываются. Поэтому говорить о судейском субъективизме в данных ситуациях вряд ли приходится <1>. Мнение о предрешенности внутреннего убеждения судей в вопросе о виновности обвиняемого является доктринально надуманным и крайне негативным для эффективной деятельности суда <2>.

--------------------------------

<1> См.: Мядзелец О.А. Следственный судья в уголовном процессе России: за и против // Российская юстиция. 2008. N 6. С. 39 - 42.

<2> См.: Ковтун Н.Н. О предрешенности внутреннего убеждения судей в судебно-контрольных производствах и стадиях уголовного судопроизводства России: вопрос тактики или стратегии судебной проверки // Научные труды Московской академии экономики и права. М.: МАЭП, 2009. Вып. 24. С. 265 - 286.

Для того чтобы исключить всякое сомнение в объективности судейского усмотрения (особенно при рассмотрении уголовных дел в малосоставных судах), необходимо в уголовно-процессуальном законе предусмотреть дополнительные меры, исключающие саму возможность появления обстоятельств, дающих основание полагать, что судья лично прямо или косвенно заинтересован в исходе данного уголовного дела.

При введении института следственных судей законодателю потребуется решить ряд принципиальных вопросов. Прежде всего вопрос организации должностей следственных судей. Можно согласиться с автором теоретической концепции А. Смирновым, который предлагает ввести должности следственных судей при верховном суде республики, краевом или областном суде, суде города федерального значения, суде автономной области, суде автономного округа. Такая потребность объясняется, во-первых, экономией средств федерального бюджета: нет необходимости вводить должность в каждом административном районе, так как в результате этого загруженность судей будет небольшой. Во-вторых, институт следственных судей рассматривается как дополнительная гарантия судебной защиты по делам особой важности, которые подсудны указанным судам, в том числе по делам, относящимся к компетенции суда с участием присяжных заседателей.

Обжалование решений следственных судей должно осуществляться в вышестоящий по отношению к нему судебный орган, например в коллегию следственных судей или следственную коллегию <1>. По мнению Н.Н. Ковтуна, проверку решения следственного судьи должна осуществлять независимая судебная инстанция, которой вряд ли могут являться соответствующие инстанции областных и приравненных к ним судов <2>. Думается, что таким органом вполне могут быть апелляционные составы судебных коллегий по уголовным делам областных и соответствующих судов, которые подтвердили свою состоятельность при рассмотрении промежуточных решений, вынесенных этими судами при рассмотрении уголовных дел по первой инстанции. Конечно, обжалование действий следственного судьи должно происходить в соответствии с нормами гл. 45.1 УПК РФ при наличии определенных особенностей.

--------------------------------

<1> См.: Макаркин А.И. Состязательность на предварительном следствии. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2004. С. 117.

<2> См.: Ковтун Н.Н. Судебный следователь и следственный судья - разные субъекты правовых отношений. 2015. URL: http://www.vsedela.ru/index.php?topic=1886.0.

Необходимо определиться и с конкретным объемом полномочий, которым будет обладать следственный судья. Во-первых, следственный судья по требованию сторон должен осуществлять следственные действия (перечень которых нужно конкретизировать) по легализации в качестве судебных доказательств материалов, представленных сторонами. Во-вторых, следственный судья должен осуществлять судебный контроль за соблюдением прав и свобод лиц, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства, в порядке ст. ст. 108, 125 и 165 УПК РФ. Наделение следственных судей такими полномочиями поможет реализации принципа состязательности уголовного процесса в досудебном производстве, так как у сторон появится возможность участвовать в формировании доказательств на равных началах.

Анализируя вышеизложенное, можно сделать вывод о том, что судья, занимая активную позицию в досудебном производстве, контролируя законность уголовного преследования, ведущегося стороной обвинения, участвуя в легализации судебных доказательств, принимая решения о применении принудительных процессуальных мер, реализует тем самым функцию правосудия. Но введение данного института в уголовное судопроизводство может встретить определенные трудности законодательного, организационного и финансового характера. Поэтому для предотвращения негативных последствий от данного института возможна проверка его эффективности посредством применения, например, его для начала лишь в нескольких субъектах Российской Федерации (по аналогии с введением суда присяжных).