Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Памятники права ИТОГ! 17.06..docx
Скачиваний:
4
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
2 Мб
Скачать
☆

§ 3. Объекты гражданских прав (Максимкин я.А.)

Положения об объектах гражданских прав занимали в Гражданском кодексе РСФСР совсем немного места. Основной массив соответствующих узаконений был сосредоточен в статьях 20 – 25 данного нормативного правового акта. В то же время отдельные нормы о некоторых объектах гражданских прав мы обнаруживаем в других частях Кодекса. Например, ст. 53 ГК устанавливала исключительную государственную собственность на землю, недра, леса, воды, железные дороги общего пользования, их подвижной состав и летательные аппараты. Далее, специфика оборота ряда объектов гражданских прав (драгоценных металлов и камней, иностранной валюты, ценных бумаг, золотых червонцев) была закреплена приложениями к ГК160. Если мы обратимся к ныне действующему Гражданскому кодексу Российской Федерации161, то обнаружим, что объектам гражданских прав в нем посвящены 36 статей (ст. ст. 128-152.2). В чем же причина такого существенного различия?

Современные исследователи Гражданского кодекса РСФСР 1922года вполне справедливо, на наш взгляд, отмечают, что основное назначение данного кодифицированного акта его составители видели в регламентации рыночной экономики лишь на время, без участия крупного капитала162. По этой причине весьма малое место в Гражданском кодексе РСФСР занимало вещное право163. Соответственно, основная направленность норм Гражданского кодекса РСФСР об объектах гражданских прав – не столько регулирование их оборота, сколько его ограничение.

Подтверждение приведенного вывода мы найдем в исследованиях советских цивилистов. В своей работе «Гражданское право и практика его применения» П.И. Стучка писал, что частный гражданский оборот, буржуазные отношения могут быть допущены в РСФСР только в существенно ограниченных пределах164. Далее П.И. Стучка пришел к выводу о том, что в переходный период к социализму Гражданский кодекс РСФСР ограничивает круг товарности путем исключения из этого круга предметов, искусственно превращенных в товар: жизни, чести, свободы человека, земли, воздуха, основных средств производства и монополизированных средств потребления, отнесенных в фонд государственной социалистической собственности165. За такой риторикой Председателя Верховного Суда РСФСР скрывается, по существу, неприятие гражданского права с имманентно присущим ему равенством участников отношений, неприкосновенностью собственности, необходимостью беспрепятственного осуществления гражданских прав. Отношение П.И. Стучки к фундаментальным основам гражданского права (свободному обороту объектов гражданских прав как базовому принципу) лучше всего характеризует его сентенция о «нелепости» социалистического товарооборота166.

Нельзя не согласиться с выводом А.Л. Маковского о том, что почти все правила Гражданского кодекса РСФСР об объектах прав (статьи 24 – 25) были посвящены ограничению круга объектов частного оборота167. Таким образом, приведенная позиция П.И. Стучки является, по сути, квинтэссенцией советских воззрений относительно гражданского оборота и его объектов.

Если обратиться непосредственно к тексту статей 20 – 25 ГК, первое, что обращает на себя внимание – отсутствие какой-либо дефиниции объекта гражданских прав или имущества. Ни в одной из названных статей мы не обнаружим хотя бы примерного перечня данных объектов. В чем же причина?

Дореволюционная цивилистика уделяла пристальное внимание исследованию объектов гражданских прав. В подтверждение нашего вывода достаточно сослаться на весьма обширную статью Д.Д. Гримма «К учению об объектах прав»168, в которой содержится обстоятельный анализ позиций как отечественных, так и зарубежных (преимущественно германских) ученых-юристов о рассматриваемом предмете, а также выводы, ценные и для современной российской цивилистики169. Многие советские юристы, принимавшие непосредственное участие в разработке Гражданского кодекса РСФСР 1922 года, получили образование еще до большевистского переворота 1917 года (например, А.Г. Гойхбарг170, который, кстати сказать, с 1914 года состоял приват-доцентом кафедры гражданского права юридического факультета Санкт-Петербургского университета, где длительное время преподавал проф. Д.Д. Гримм). Конечно, достижения российской цивилистики оценивались советскими учеными 20-х годов критически (в качестве иллюстрации приведем нападки П.И. Стучки на позицию проф. Г.Ф. Шершеневича как раз таки по вопросу об объектах гражданских прав)171. Однако сомневаться в квалификации специалистов, трудившихся над текстом Гражданского кодекса РСФСР, не приходится. Выработать общие положения об объектах гражданских прав для включения их в Гражданский кодекс РСФСР было вполне возможно.

Зарубежные кодифицированные акты по гражданскому праву, действовавшие в период разработки и принятия Гражданского кодекса РСФСР, содержали обобщенные перечни имуществ. В качестве примера приведем статьи 516 – 543 Французского гражданского кодекса (переведенного на русский язык И.С. Перетерским как раз в период действия Гражданского кодекса РСФСР172). Очевидно, «акты буржуазного права» не могли служить подспорьем адептам большевистской идеологии в процессе создания советского законодательства, но отдельные юридико-технические приемы все же использовались. В подтверждение высказанного нами суждения приведем ст. 25 ГК. Деление вещей на главные вещи и принадлежности берет свое начало даже не в «буржуазном», а в римском (т.е. «рабовладельческом» в терминологии советской юриспруденции) праве173. Несмотря на указанное обстоятельство, данная классификация была успешно реципирована и легально закреплена в ст. 25 ГК.

Почему же в статьях 20 – 25 ГК мы не находим ни определения, ни перечня объектов гражданских прав, хотя бы примерного? Быть может, разработчики первого советского кодифицированного акта по гражданскому праву решили пойти по стопам римского юриста Яволена Прискуса, предупреждавшего об опасности любых определений в гражданском праве174? Нет, считаем, что причину следует искать в другом. Создатели ГК стремились законодательно максимально упростить возможность поэтапного сокращения объектов уже изрядно выхолощенного гражданского оборота в советской России. Если бы в статьях Гражданского кодекса РСФСР содержался хотя бы примерный перечень объектов гражданских прав, его было бы необходимо постоянно изменять в угоду существующей идеологии. Отсутствие указаний на объекты гражданских прав позволяло в любой момент отнести те или иные вещи к числу ограниченных или вовсе изъятых из оборота путем принятия соответствующих нормативных актов.

В подтверждение высказанной нами точки зрения приведем следующий пример. В соответствии с пунктом 2 Декрета Совета Народных Комиссаров от 04 апреля 1922 года «Об обращении золота, серебра, платины, драгоценных камней и иностранной валюты» (Приложение № 2 к Гражданскому кодексу РСФСР) допускалось свободное распоряжение золота, серебра, платины и металлов платиновой группы в изделиях и слитках, а также драгоценных камней. В пункте 1 Постановления ЦИК и СНК СССР от 07 января 1937 года «О сделках с валютными ценностями и о платежах в иностранной валюте»175 и в принятом согласно ему Постановлении ВЦИК и СНК РСФСР от 20 марта 1937 года «Об изменении законодательства РСФСР в связи с изданием Постановления ЦИК и СНК СССР от 7 января 1937 г. «О сделках с валютными ценностями и о платежах в иностранной валюте»176 мы находим уже другие нормы, согласно которым было установлено исключительное право Государственного Банка Союза ССР на совершение на территории Союза ССР сделок с золотом, серебром, платиной и металлами платиновой группы в монете, слитках и сыром виде. Таким образом, оборот драгоценных металлов в монете и слитках был ограничен.

Для того чтобы определить, что же понималось под объектами гражданских прав в период действия Гражданского кодекса РСФСР 1922года, необходимо обратиться к науке советского гражданского права. По данному вопросу можно выделить два основных подхода. Согласно первому (П.И. Стучка, Ф.И. Вольфсон) в качестве объектов гражданских прав выступают вещи или их совокупности (хозяйственные блага)177. Причем П.И. Стучка особо отмечал, что Гражданский кодекс РСФСР не защищает никаких имматериальных объектов права, ибо это, по его мнению, к гражданскому праву не относилось178. Второй подход состоял в отнесении к числу объектов права вещей и чужих действий (С.В. Александровский, М.М. Агарков, Д.М. Генкин)179.

Основной классификацией вещей в соответствии со статьями 20 – 24 ГК являлась их группировка по критерию оборотоспособности. В соответствии со ст. 20 ГК имущество, изъятое из гражданского оборота, могло быть объектом гражданского права лишь в тех пределах, которые установлены законом. В настоящее время, когда действует ГК РФ (ст. 129), при прочтении ст. 20 ГК РСФСР 1922г. могут возникнуть два закономерных вопроса. Первый: по какой причине регулирование объектов гражданских прав, которое традиционно призвано было создавать основы имущественного оборота, начинается в ГК с норм об объектах, изъятых из оборота? Второй: не содержится ли в ст. 20 ГК противоречия, заключающегося в том, что имущество, изъятое из гражданского оборота, все же может, хотя и в установленных законом пределах, являться объектом гражданского права, т.е. находиться в ограниченном обороте?

Даже в условиях либеральной (с точки зрения большевиков, разумеется) новой экономической политики советская власть продолжала придерживаться линии, согласно которой именно государство оставалось основным организатором хозяйства, которому необходимо было сосредоточить в своих руках главные рычаги управления таковым180. В связи с этим советские юристы все предметы (хозяйственные блага) классифицировали на так называемые «командные высоты народного хозяйства», собственником которых, конечно же, являлся коммунистический левиафан, и остальные хозяйственные блага, которые могли принадлежать на праве собственности также и частным лицам181. Следует согласиться с Н.П. Карадже-Искровым, который в своей работе «Публичные вещи» писал, что нигде в мире нет такого количества публичных (т.е. внеоборотных, таких, на которые гражданское право распространяется лишь постольку, поскольку это не идет в разрез с их публичным назначением) вещей, как в советской России182. По изложенным причинам нет ничего удивительного в том, что первой статьей ГК об объектах гражданских прав является именно статья 20 об имуществе, изъятом из гражданского оборота.

При рассмотрении второго вопроса, поставленного выше, считаем целесообразным сопоставить ныне действующие положения Гражданского кодекса РФ и Гражданского кодекса РСФСР 1922г. Избранный нами подход наиболее рельефно демонстрирует глубокие различия между современным российским частным правом и советскими установлениями. В настоящее время, как известно, в нашей стране полным ходом идет реформа гражданского права. Новеллы не обошли стороной и ст. 129 ГК РФ, регулирующую оборотоспособность объектов гражданских прав. В соответствии с Федеральным законом от 02 июля 2013 года № 142-ФЗ «О внесении изменений в подраздел 3 раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»183 п. 2 названной статьи изложен в новой редакции, согласно которой законом или в установленном законом порядке могут быть введены ограничения оборотоспособности объектов гражданских прав. Ранее в данной норме было указано, что виды объектов гражданских прав, изъятых из оборота, должны быть прямо указаны в законе, тогда как объекты, ограниченно оборотоспособные, определяются в порядке, установленном законом. Таким образом, как видим, в настоящее время законодатель отказался от выделения изъятых из оборота объектов в ГК РФ. В советском гражданском праве дело обстояло совершенно иначе.

Стучка П.И. в своих изысканиях пришел к выводу о существовании в РСФСР гражданского оборота «лишь наряду с социалистической государственной собственностью»184. Таким образом, в советской России существовали два оборота: собственно гражданский, существенно суженный, и гособорот. Большое количество вещей, изъятых из частного оборота, например, земля, могли быть объектами гособорота185. Соответственно, классификация вещей по критерию оборотоспособности в советском гражданском праве существенно отличалась от современной. В рамках такой группировки выделялись вещи, являвшиеся исключительной собственностью государства и полностью изъятые из оборота (как из государственного, так и из частного); вещи, также являвшиеся государственной собственностью, изъятые из частного (но не из государственного) оборота; вещи, ограниченные в частном обороте; наконец, вещи, полностью допущенные в оборот в пределах «частного сектора»186. Советское государство как основной собственник и привилегированный участник гособорота в соответствии с законодательными установлениями обладало возможностью передавать изъятые из оборота вещи в ограниченное владение и пользование некоторым субъектам гражданского права. Ни о каком равенстве и имущественной самостоятельности участников подобных правовых отношений говорить, конечно же, не приходится.

Развитие положений, содержащихся в ст. 20 ГК, мы находим и в ст. 21, согласно которой земля изъята из частного оборота, владение землею допускается только на правах пользования. Несомненный интерес вызывает примечание к указанной статье, которым было упразднено деление имущества на движимое и недвижимое.

Таким образом, одно из фундаментальных делений объектов гражданских прав (res in commercio), важнейшее значение которого прослеживается, начиная с послеклассического периода римской истории187, при подготовке ГК РСФСР 1922 г. не было воспринято. В чем же причина такого подхода? Как ни странно, ответ можно вывести из… римского права. Само латинское название – res in commercio – означает «вещи в обороте». Статьей 21 ГК земля была из частного оборота исключена, т.е. отнесена к res extra commercium в терминологии римского права. На основании данного факта в юридической литературе советского периода делался вывод о бессмысленности правового режима недвижимости, как в отношении земельных участков, так и расположенных на них зданий, строений, сооружений188, поскольку принцип «ноторности», т.е. правоустанавливающего значения поземельных записей, был советским законодательством отвергнут. Для того, чтобы искоренить малейшие связи земли как объекта прав с частным оборотом в правовой теории тех лет предлагалось изменить редакцию ст. 21 ГК и вовсе отказаться от термина «владение»189. Конечно, советскому законодательству были известны земельные регистрации (государственная запись землепользований, регулирование которой осуществлялось статьями 194 – 205 Земельного кодекса РСФСР190), однако они носили лишь учетный характер.

Далее, перечень вещей, изъятых из оборота «частного сектора», дополнялся ст. 22 ГК. К таковым относились национализированные и муниципализированные (т.е. отобранные у прежних собственников большевистскими «обобществителями»191) предприятия, их оборудование, железные дороги и их подвижной состав, суда, строения. Если использовать классификацию объектов прав, предложенную Л.Я. Гинцбургом, которая подробно рассматривалась выше, то перечисленное в ст. 22 ГК имущество следует отнести к находящемуся в гособороте. Отчуждение таких объектов, равно как и обращение на них взыскания со стороны кредиторов, не допускалось. Таким образом, в ст. 22 ГК установлен иммунитет публичных вещей. В отличие от земли «командные высоты народного хозяйства» могли передаваться в аренду в определенных законом пределах. Кроме того, в указанной статье допускалось приобретение в частную собственность, т.е. введение в оборот негодных или устаревших частей перечисленного в ней имущества. Таким образом, могли отчуждаться, например, ветхие строения, бездействующие предприятия, предназначенные для первичной переработки сельскохозяйственного сырья, действующие предприятия согласно специальным постановлениям СНК СССР или РСФСР, устаревшее либо пришедшее в негодность оборудование в соответствии с разрешением соответствующего наркомата192.

Статьей 23 ГК был введен запрет на частный оборот оружия, взрывчатых веществ, воинского снаряжения, летательных аппаратов, телеграфного и радиотелеграфного имущества, аннулированных ценных бумаг, спиртных напитков свыше установленной законом крепости и сильнодействующих ядов. Стремление «буревестников мировой революции» на местах изъять из свободного оборота как можно больше вещей в пользу государства было так велико, что исследователям советского гражданского права в своих публикациях приходилось пространно разъяснять, что, например, желтая кровяная соль, из которой при определенной химической реакции можно получить ядовитую синильную кислоту, сама по себе сильнодействующим ядом не является и из частного оборота не изъята193. Вместе с тем, оружие и огнеприпасы все-таки относились к числу вещей, ограниченных в обороте, но не исключенных из него полностью (примечание к ст. 23 ГК).

В соответствии со ст. 24 ГК золотая и серебряная монета, а также иностранная валюта могли быть предметом сделок в соответствии со специальными правилами приложения № 2 (изменчивость которого в период действия ГК рассматривалась нами выше), т.е. являлись вещами, ограниченными в обороте «частного сектора». Советская юридическая наука относила деньги к числу заменимых вещей, определенных родовыми признаками, причем денежными знаками считались лишь деньги, имевшие хождение в СССР, т.е. банковые билеты Государственного Банка, государственные казначейские билеты и монеты (серебряная, медная и «новая мелкая разменная»)194. Что касается золотых червонцев, таковые считались единицей измерения ценности и единицей исчисления отсроченных платежей, а не денежным знаком195.

Единственной статьей раздела III Гражданского кодекса РСФСР, посвященного объектам прав, которой не устанавливались ограничения частного оборота, являлась статья 25. В ней закреплялось деление вещей на главные и принадлежности, причем связующим звеном главной вещи и принадлежности выступало общее хозяйственное назначение.

Таковы были положения об объектах прав, содержавшиеся в статьях 20 – 25 ГК. Проведенный выше анализ показывает направленность этих норм: на всемерное ограничение частного оборота и замена его «гособоротом». Вместо равенства участников, имущественной самостоятельности и свободы движения товарно-материальных ценностей насаждался диктат государства, до минимума сужавшего частную инициативу. Соответственно, название раздела III ГК не соответствовало содержанию подавляющего большинства статей, которые были в него включены. Данную структурную единицу скорее следовало бы именовать «Об ограничениях гражданского оборота имущества и о гособороте».