2.3. Дарение (Лескова ю.Г.)

Впервые детальное регулирование договора дарения на уровне Гражданского кодекса в РСФСР было закреплено только в 1964 году. В Гражданском кодексе РСФСР 1922 года дарению уделялось незначительное внимание в общей части договорного права, что было связано с отрицательным отношением к названному институту еще со времен военного коммунизма¹²²⁰. В ГК РСФСР 1922 г. речь шла только о дарении на сумму не более десяти тысяч рублей, свыше этой суммы договор считался недействительным (ст. 138).

Согласно ч. 1 ст. 256 ГК РСФСР 1964 года по договору дарения одна сторона передает безвозмездно другой стороне имущество в собственность. Как видим, ГК отнес дарение к договорам. Однако в юридической литературе еще до закрепления указанного положения в данном акте имел место несколько иной подход к правовой характеристике дарения. Так, по мнению Б. Б. Черепахина, дарение представляло собой проявление активности одного лица – дарителя, воля которого призывает к жизни данную сделку и, без всякого участия одаряемого, приводит ее к завершению. Поэтому ученый предлагал рассматривать дарение как одностороннюю юридическую сделку, как односторонне управомочивающее волеизъявление¹²²¹. Как односторонний акт дарение рассматривалось и дореволюционными учеными¹²²². Синайский В.И.  отмечал, в свою очередь, дарение – «есть способ безвозмездного перемещения обладания имуществом непосредственно при жизни дарителя»¹²²³. Тем не менее, факт принятия дара одаряемого не мог не учитываться законодателем при определении договорной конструкции дарения, хотя каких-либо конкретных упоминаний в законе на этот счет не имелось. Справедливым следует признать высказывания О. С. Иоффе о том, что «договорная природа дарственных актов становится очевидной… учитывая характер забот и расходов по содержанию имущества, полученного в дар, не всякое дарение может оказаться приемлемым для одаряемого, а, следовательно, и с этой точки зрения требуется его согласие»¹²²⁴.

Поскольку дарение является двусторонней сделкой, оно может иметь место лишь при жизни дарителя, поэтому дарение следует отличать от такой односторонней сделки как завещание, в котором наследодатель распоряжается имуществом на случай смерти. Совершенно справедливым в связи с этим являются высказывания дореволюционного цивилиста Г.Ф. Шершеневича: «По завещанию наследодатель оставляет все свое имущество или часть его другому лицу, но имущество его не уменьшается, пока он жив, а после его смерти это имущество будет принадлежать уже не наследодателю, а наследнику»¹²²⁵. Таким образом, доводы относительно того, что дарение с теоретико-конструктивной стороны относится к сделкам о наследовании¹²²⁶ после принятия ГК РСФСР 1964 года утратили свою актуальность.

Одним из квалифицирующих признаков договора дарение является его безвозмездность, поэтому любое встречное имущественное предоставление со стороны лица, получившего имущество в собственность, свидетельствует об отсутствии дарения. Случаи встречного имущественного предоставления квалифицировались как договор мены или дарения. Также не могли подпадать под действие норм ст. 256 ГК и случаи отчуждения имущества на условии пожизненного содержания. В отсутствии законодательного закрепления договора ренты на практике возникали вопросы о правовой природе подобных договоров, которые включали в себя элементы дарения и купли-продажи. Однако факт нахождения на иждивении лиц, передавших свое имущество в собственность другому лицу, однозначно приводил ученых и судей к выводу о возмездности названных отношений, и к отнесению таких сделок к договорам купли-продажи с иждивением. «Безвозмездность» отчуждения имущества в подобных случаях означала только отсутствие непосредственного денежного эквивалента, покупной цены, но сама передача была обусловлена встречным имущественным предоставлением со стороны лица, которому было передано имущество в собственность, что свидетельствовало о возмездности возникающих отношений.

По мнению ряда ученых, не противоречил безвозмездному характеру договора дарения и факт совершения впоследствии одаряемым дара в пользу дарителя, но по самостоятельному договору¹²²⁷. Однако заметим, что в ч. 2 ст. 256 ГК договор дарения конструировался только как реальный («договор дарения считается заключенным в момент передачи имущества»), что резко сужало сферу его применения¹²²⁸. Даже в тех случаях, когда согласно ст. 257 ГК договор дарения должен был быть заключен в письменной форме и (или) нотариальной форме, не было оснований считать такой договор консенсуальным. Из законодательного определения договора дарения следовало, что он носит реальный характер, так как помимо придания договору соответствующей формы для его заключения требовалась передача имущества одаряемому. Поэтому совершенно оправданным являются критические замечания ученых того времени о недостаточно точных формулировках относительно правовой природы дарения со стороны Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РСФСР по делу Зениной с Булакинкиной, указывающей в своем определении, что из договора дарения возникает обязанность одной стороны (дарителя) передать вещь другой стороне (одаряемому)¹²²⁹. Как отмечал О.С. Иоффе, «дарение как реальная сделка никаких обязательственных отношений не порождает, а заключается путем исполнения сделки, сразу же превращающей одаряемого в собственника имущества, полученного в виде дара. Чтобы оттенить отмеченное своеобразие дарения, его иногда именуют вещным договором»¹²³⁰.

Безвозмездный характер дарения предполагал наличие и иных, производных от него, признаков, выделяемых еще дореволюционными учеными: бесповоротность перехода прав, бессрочность дарения, увеличение имущества одаряемого, уменьшение имущества дарителя¹²³¹.

Сторонами договора дарения в ГК назвались даритель и одаряемый. Дарителем чаще всего выступали дееспособные граждане. Согласно ст. 13 Кодекса о браке и семье РСФСР был установлен запрет на дарение имущества подопечных (недееспособных и ограниченно дееспособных лиц). Социалистические организации в качестве дарителей, как правило, не выступали, поскольку это противоречило их специальной правоспособности. Государство же могло безвозмездно предоставлять гражданам определенные виды имущества в рамках не гражданских, а административных правоотношений. Например, административно-правовой характер имели нормы, закрепляющие право Советов Министров автономных республик, края (области), исполкомов разрешать бесплатный отпуск древесины на корню из лесов государственного значения для строительства и ремонта жилых домов некоторым категориям граждан (престарелым гражданам, многодетным матерям и т.д.). Заметим, что в дореволюционном российском праве существовала такая разновидность дарения как пожалование, т.е. дарение недвижимости частному лицу, совершавшееся Государем Императором от имени государства¹²³².

Одаряемыми могли быть любые субъекты гражданских правоотношений. Несмотря на то, что в ч. 1 ст. 256 ГК речь шла о безвозмездной передаче имущества исключительно в собственность одаряемого, тем не менее, это не исключало безвозмездной передачи имущества социалистическим организациям, которые обладали правом оперативного управления.

Предметом договора дарения являлось имущество, под которым понимались исключительно вещи. Попытки включения в него помимо вещей также уступку определенного права¹²³³ в тот период не увенчались успехом. Широкий подход к пониманию предмета договор дарения был легально закреплен только в ГК РФ (в 1996 году).

Имущество, которое могло передаваться по договору дарения, должно было принадлежать дарителю на праве собственности. При этом при дарении необходимо было учитывать нормы ГК о количественном составе имущества, которое могло принадлежать гражданину. В соответствии со ст. 105 ГК граждане могли иметь в личной собственности трудовые доходы и сбережения, жилой дом (или его часть) и подсобное домашнее хозяйство, предметы домашнего хозяйства и обихода, личного потребления и удобства. При этом ГК устанавливались ограничения по количеству объектов, которые могли принадлежать гражданам на праве собственности. Так, согласно ст. 106 ГК в личной собственности гражданина мог находиться только один жилой дом (или часть дома), причем его предельный размер не должен был превышать 60-ти квадратных метров. У совместно проживающих супругов и их несовершеннолетних детей мог быть только один жилой дом (или часть его), принадлежащий на праве личной собственности одному из них или находящийся в их общей собственности. Статьей 112 ГК закреплялось правило, согласно которому законодательством РСФСР устанавливалось предельное количество скота, которое могло находиться в собственности граждан¹²³⁴. Тем не менее, в случаях, когда в результате заключения договора дарения в собственности семьи оказывалось более одного дома, применялось положение ст. 107 ГК: гражданин был обязан «лишний» дом реализовать в течение года. В отношении других видов имущества подобных правил не существовало. В тех же случаях, когда дарителем по договору дарения передавались в собственность два и более дома, такой договор признавался недействительным. Недействительным договор дарения признавался и в случае передачи дарителем в собственность имущества – скота, превышающего нормы, установленные в Указе Президиума Верховного Совета РСФСР от 13 ноября 1964 г.

Дарение гражданином государственной, кооперативной или другой общественной организации могло быть обусловлено использованием этого имущества для определенной общественно полезной цели (ч. 3 ст. 256 ГК). В дореволюционном гражданском праве подобные договоры в отличие от ГК РСФСР 1964 года рассматривались как договоры пожертвования. Позднее, в ГК РФ (1996 г.) также был выделен договор пожертвования – дарение в общеполезных целях (т.е. не только для целей, полезных для общества в целом, но и для целей, достижение которых представляет пользу для более узкого круга лиц), которое было сделано гражданам, некоммерческим организациям, РФ, субъектам РФ и муниципальным образованиям. Как отмечалось в юридической литературе того времени, определенная цель использования имущества, переданного по договору дарения, могла быть включена и в договор дарения, совершаемый также гражданами¹²³⁵.

Конструкция договора дарения в общественно полезных целях, закрепленная в ч. 3 ст. 256 ГК, порождала вопрос о последствиях неисполнения соответствующей социалистической организацией условия договора дарения об использовании подаренного имущества для определенной общественной цели: может ли даритель требовать исполнения названного условия договора дарения и вправе ли даритель требовать расторжения договора и возврата имущества? К сожалению, ответы на указанные вопросы не вытекали из содержания ГК, а в юридической литературе их поиск осложнялся еще и тем, что, по мнению ряда ученых, отношения сторон по договору дарения должны были считаться прекратившимися в момент передачи имущества¹²³⁶. Исследуя сегодня нормы действовавшего тогда ГК РСФСР 1964 года, современные ученые комментируют следующим образом сложившуюся ситуацию: «Видимо, использование имущества одаряемой организацией для общественно полезной цели все же составляло обязательство последней, вытекающей из договора дарения. В таком случае передача дара указанной организации свидетельствовала об исполнении своего обязательства дарителем, но это не могло привести к прекращению отношений по договору дарения»¹²³⁷. На наш взгляд, именно в таком аспекте и следует решить возникший вопрос, иначе трудно объяснить признание в науке и на практике того времени возможности требовать исполнения указанного условия договора дарения не только со стороны дарителя, но и со стороны заинтересованных лиц¹²³⁸.

Форма договора дарения определялась его предметом, субъектным составом и ценой. Форме договора дарения была посвящена ст. 257 ГК, в соответствии с которой в простой письменной форме он заключался в следующих случаях: а) между гражданами на сумму от 100 рублей до 500 рублей; б) между гражданами и государственной, кооперативной или общественной организацией. Невыполнение указанных правил лишало стороны права в случае спора ссылаться в подтверждении сделки на свидетельские показания. В нотариальной форме договор дарения заключался на сумму свыше 500 рублей. Несоблюдение нотариальной формы влекло за собой его недействительность (ст. 47 ГК).

Закрепление в главе 23 ГК общих правил о договоре дарения следует рассматривать как новый этап развития отношений по безвозмездной передаче имущества в собственность (право оперативного управления) граждан, юридических лиц и государству. Однако подробной регламентации и детализации не получили ряд важнейших вопросов, такие как: право на отказ одаряемого на принятие дара, перечень случаев запрещения дарения, ограничение дарения, последствия причинения вреда вследствие недостатков подаренной вещи и т.д. Все эти вопросы стали предметом законодательного рассмотрения значительно позднее. В науке же гражданского права того времени авторы стремились объяснить многочисленные пробелы в законодательстве и делали попытки каким-то образом оправдать краткость правил действующего тогда законодательства о дарении¹²³⁹. Истинная же причина подобного подхода, по мнению современных ученых, состояла в том, что «в условиях советского режима было невозможно дать объективную оценку законодательству в такой «чувствительной» для тоталитарного государства сфере, как права граждан»¹²⁴⁰.