2. Отличия категорий

"подведомственность" и "арбитрабельность"

В научной литературе существует мнение о необходимости применения института арбитрабельности для обозначения предметной компетенции третейских судов <218>. Так, на взгляд О.Ю. Скворцова, внедрение термина "арбитрабельность" лежит в русле необходимых усовершенствований правового регулирования третейского разбирательства <219>. В целом, присоединяясь к точке зрения о необходимости использования категории "арбитрабельность" в отношении третейских судов, стоит добавить, что институт "подведомственности" не может раскрыть специфику возникновения предметной компетенции третейского суда.

--------------------------------

<218> Скворцов О.Ю. Комментарий к Федеральному закону "О третейских судах в Российской Федерации". М., 2003. С. 21.

<219> Скворцов О.Ю. Третейское разбирательство предпринимательских споров в России: проблемы, тенденции, перспективы. М., 2005. С. 385.

Институт арбитрабельности заимствован российской правовой доктриной из иностранного права и в первую очередь из права, регулирующего отношения, возникающие при рассмотрении споров в международном коммерческом арбитраже.

Арбитрабельность в международной арбитражной доктрине традиционно трактуется в широком и узком смыслах. Арбитрабельность в широком смысле, помимо прочего, охватывает вопросы, связанные с существованием и действительностью арбитражного соглашения. Так, существует точка зрения, предусматривающая включение понятия "установление сферы действия третейского соглашения" в понятие "арбитрабельность": "...третейский суд приступает к исследованию арбитрабельности спора, что предусматривает (1) исследование допустимости передачи такого спора на разрешение третейского суда и (2) включение данного спора в арбитражное соглашение". Под включением спора в арбитражное соглашение автор приведенного тезиса М.А. Рожкова подразумевает "установление сферы действия третейского соглашения" <220>.

--------------------------------

<220> См.: Рожкова М.А. Разрешение и урегулирование коммерческих споров // Хозяйство и право (приложение). 2005. N 1. С. 23 - 24.

Предпосылкой для проведения различия между понятиями "арбитрабельность" и "установление сферы действия третейского соглашения" выступает, по мнению В.Н. Анурова, оценка третейского суда не как постоянно действующего института или состава третейских судей, образованного для рассмотрения конкретного спора, а как способа разрешения данного спора, подлежащего применению на основании норм права, а не третейского соглашения. Если в первом случае решение вопроса о наличии у спора вышеназванного свойства зависит от содержания правовых норм, то во втором случае ключевую роль играет принцип автономии воли сторон <221>. Подобная постановка вопроса об арбитрабельности (в широком смысле) относится к действиям третейских судей в процессе третейского разбирательства.

--------------------------------

<221> См.: Ануров В.Н. Допустимость третейского соглашения // Третейский суд. 2005. N 3. С. 46.

Сам же В.Н. Ануров считает, что арбитрабельность является одной из составных частей более широкого понятия - "допустимости третейского соглашения", в которое наряду с арбитрабельностью он включает и понятие "установление сферы действия третейского соглашения". По мнению С.А. Курочкина, "допустимость как правовая категория определяет круг споров, в отношении которых законом может быть установлена договорная подведомственность" <222>.

--------------------------------

<222> См.: Курочкин С.А. Подведомственность дел третейским судам // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2002 - 2003. N 2. С. 323.

В характеристике арбитрабельности, данной В.Н. Ануровым, она сводится в конечном счете к вопросу о статусе (правах и обязанностях) третейского судьи в третейском разбирательстве, т.е. автор исследует понятие "арбитрабельность" в плоскости соответствия спора предметной компетенции третейского суда, рассматривает ее как функцию третейского судьи по установлению арбитрабельности спора в процессе третейского разбирательства.

Арбитрабельность в узком смысле употребляется для обозначения категории споров, которые могут быть переданы на рассмотрение арбитража. В этом последнем смысле арбитрабельность пересекается с подведомственностью <223>. Полагаем, что узкой трактовки понятия "арбитрабельность" - только в значении подведомственности - недостаточно для уяснения специфики возникновения правоприменительных полномочий третейского суда.

--------------------------------

<223> См.: Fouchard, Gaillard, Goldman. On International Commercial Arbitration. 1999. P. 132.

В теории арбитража существует две группы проблем, связанных с арбитрабельностью. Первая группа охватывает вопросы, связанные с допустимостью участия некоторых субъектов в третейских правоотношениях. Эта группа получила название "субъективной арбитрабельности", или арбитрабельности ratione personae.

К сказанному, например, относится различие в компетенции внутреннего третейского суда и международного коммерческого арбитража, деятельность которых регулируется разными нормативными актами.

Вторая группа проблем связана с характером дела, в отношении которого ставится вопрос об арбитрабельности. Эта группа получила название "объективная арбитрабельность" <224>.

--------------------------------

<224> Курочкин С.А. Указ. соч. С. 324.

В зарубежном правоведении термин "арбитрабельность" достаточно широко распространен и имеет в качестве своего основания сформировавшуюся доктрину. К примеру, в немецком праве доктрина арбитрабельности дел третейским судам подробно детализирована. В австрийском праве под объективной арбитрабельностью понимается возможность заключения арбитражного соглашения в отношении предмета спора; субъективная же арбитрабельность понимается как способность стороны к заключению арбитражного соглашения (что рассматривается как аналог соответствующей процессуальной дееспособности) <225>.

--------------------------------

<225> Хегер С. Законодательство Австрии о международном коммерческом арбитраже и перспективы его развития // Третейский суд. 2004. N 2. С. 49.

По мнению О.Ю. Скворцова, термин "арбитрабельность" отражает качественную специфику механизма распределения дел третейским судам. Так, арбитрабельность отражает правомочия третейского суда, опираясь на заключенное правоспособными лицами третейское соглашение, решить вопрос о собственной компетенции. В ходе решения этого вопроса исследуется не только объективная характеристика спора (его отнесение законодательством к спорам, которые вправе разрешать третейский суд), но и рассматривается субъективный фактор: волеизъявление заинтересованных лиц передать дело на рассмотрение третейского суда.

В этом случае оказываются незначимыми те критерии, которые законодатель установил для подведомственности как механизма перераспределения дел между различными ветвями судебной власти. Для внутренних третейских судов не важна характеристика субъекта и характеристика правоотношений как критериев отнесения тех или иных дел к их компетенции. Внутренние третейские суды рассматривают споры с участием и частных лиц, и предпринимателей, и юридических лиц; равно как третейские суды едино рассматривают и весь спектр гражданско-правовых споров, отнесенных к их компетенции <226>. В данном случае О.Ю. Скворцов характеризует широкое значение категории "арбитрабельность".

--------------------------------

<226> См.: Скворцов О.Ю. Подведомственность споров третейским судам // Третейский суд. 2005. N 1. С. 21.

Далее по тексту в определенных случаях вместо понятий "субъективная и объективная арбитрабельность" будем использовать, соответственно, термины "субъектная и объектная арбитрабельность", что, по нашему мнению, исключает двусмысленность их толкования с точки зрения субъективной и объективной характеристики предметов и явлений.

Термин "арбитрабельность" отражает и иные аспекты, нежели используемый в процессуальном праве термин "подведомственность". Так, ст. 248 АПК РФ установлена исключительная компетенция российских арбитражных судов в отношении определенных категорий споров (по спорам, предметом которых является недвижимое имущество, если такое имущество находится на территории России, и др.). Однако применение указанной нормы к деятельности третейских судов (включая международные коммерческие суды), рассматривающих споры с участием иностранных юридических лиц, как отмечает А.С. Комаров, недопустимо <227>. Эта категория споров является арбитрабельной, она входит в предметную компетенцию третейских судов, если вытекает из гражданско-правовых отношений. Однако термин "арбитрабельность" в данном случае означает не подведомственность, а наличие предметной компетенции на рассмотрение третейскими судами указанной категории споров <228>. В этом примере А.С. Комаров и О.Ю. Скворцов анализируют содержание арбитрабельности в узком смысле.

--------------------------------

<227> См.: Комаров А.С. Международный арбитраж в России // ЭЖ-Юрист. 2004. N 12. С. 9.

<228> См.: Скворцов О.Ю. Подведомственность споров третейским судам // Третейский суд. 2005. N 1. С. 22.

Другим важным различием понятий "подведомственность" и "арбитрабельность" является то, что необходимо отличать арбитрабельность споров (в широком смысле) в отношении "внутренних" третейских судов, осуществляющих третейское разбирательство на основе Федерального закона "О третейских судах в Российской Федерации", и третейских судов, разрешающих споры в соответствии с Законом РФ "О международном коммерческом арбитраже". Следовательно, возможно и дальнейшее деление арбитрабельности на внутреннюю арбитрабельность и международную арбитрабельность. Причем международной арбитрабельности присуще такое ее свойство, которое совершенно не соответствует понятию подведомственности как в узком, так и в широком ее значении. Речь идет о том, что в соответствии с международной арбитрабельностью спор может быть передан на разрешение не только в российский, но и в иностранный третейский суд <229>, что вряд ли соответствует смысловому значению категории подведомственности, определяющей юрисдикцию отечественных правоприменительных органов.

--------------------------------

<229> См.: Грешников И.П. Международный, иностранный и внутренний арбитраж // Третейский суд. 2005. N 2. С. 86.

По определению Ю.К. Осипова, подведомственность как межотраслевой институт права выполняет функции распределительного механизма юридических дел между различными юрисдикционными органами <230>. В рамках данного определения, если считать, что все предусмотренные законом юрисдикционные органы представляют собой единую систему, разумно было бы ограничиться унифицированным понятием подведомственности и не использовать дополнительную конструкцию арбитрабельности. Такого же мнения придерживается С.А. Курочкин, отвергая использование в российском правоведении понятия "арбитрабельность", ссылаясь на то, что она в отличие от подведомственности не имеет межотраслевого характера, а потому ее эффективность в современных условиях можно поставить под сомнение <231>.

--------------------------------

<230> См.: Осипов. Ю.К. Указ. соч. С. 83.

<231> Курочкин С.А. Указ. соч. 2004. С. 324.

О.Ю. Скворцов придерживается несколько иного взгляда и отмечает, что арбитрабельность является более узким понятием, нежели подведомственность; правовым механизмом, который не конкурирует со своим родовым институтом и является лишь одним из элементов института подведомственности, обеспечивающим распределение дел между различными юрисдикционными звеньями (в нашем случае относящим при наличии определенных условий некоторые категории споров к подведомственности третейских судов) <232>.

--------------------------------

<232> Скворцов О.Ю. Подведомственность споров третейским судам // Третейский суд. 2005. N 1. С. 20.

Мнение О.Ю. Скворцова относительно структурной подчиненности понятия "арбитрабельности" категории "подведомственность", на наш взгляд, справедливо не разделяет В.Н. Ануров. Он считает, что третейский суд не входит в систему органов правосудия, деятельность которых регулируется процессуальным законодательством, в том числе правилами подведомственности споров. Он полагает, что в данном случае можно говорить лишь о наделении третейских судей некоторыми процессуальными правами, осуществляемыми ими в конкретном третейском разбирательстве. Поэтому ни автоматический перенос правил государственного судопроизводства на третейское разбирательство, ни подчинение понятийного аппарата, используемого в деятельности третейских судов, гражданскому или арбитражному процессуальному праву, не учитывает уникальную природу отношений участников третейского разбирательства <233>.

--------------------------------

<233> Ануров В.Н. Третейское соглашение. М., 2009. С. 245.

Анализируя высказанные точки зрения, необходимо отметить следующее. Стоит признать, что понятие "подведомственность" является унифицированным и как всякое унифицированное понятие не может охватить все аспекты возникновения компетенции институтов государственного и негосударственного разрешения споров. Наиболее успешно понятие подведомственности юридических дел может быть использовано в области юрисдикции государственных органов, особенно в системе государственных судов, так как их предметная компетенция устанавливается исключительно на законодательном уровне, обычно не пересекается и является одинаковой по объему для всех однотипных (одноуровневых) правоприменительных органов.

Можно также констатировать, что институт подведомственности в отношении третейских судов фактически неприменим, поскольку каждый институционный центр третейского разбирательства в рамках имеющихся у него диспозитивных полномочий, исходя из требований закона, самостоятельно устанавливает пределы своей предметной компетенции (так функционируют специализированные третейские суды в определенной сфере общественных отношений, например, недвижимости, спортивные, медицинские и др.).

Тем самым понятие "предметная компетенция постоянно действующего третейского суда" может быть определено следующим образом. Предметная компетенция постоянно действующего третейского суда - виды правоотношений (категории споров), установленные в правилах, регламентах или других документах постоянно действующего третейского суда его учредителями, исходя из требований законодательства, которые могут быть переданы сторонами в третейский суд. Предметная компетенция постоянно действующего третейского суда может быть как общей, так и специальной (например, морской или спортивный арбитраж). Предметная компетенция (или полномочия состава арбитров) для третейского суда ad hoc определяется сторонами спора в третейском соглашении.

Таким образом, использование понятий "подведомственность" и "подсудность" в отношении способов частного саморегулирования (в том числе третейского разбирательства и международного коммерческого арбитража) представляется неоправданным, поскольку роль основного распределительного механизма в отношении споров, передаваемых на рассмотрение в третейский суд, играет не институт подведомственности, который, как отмечалось, не установлен в законодательстве о третейских судах, а частно-процессуальное соглашение сторон о выборе конкретного способа АРС для разрешения спора, а также определение ими постоянно действующего института и/или лиц, которых они наделяют полномочиями по разрешению спора или урегулированию правового конфликта. Характеристика третейского суда как состава третейских судей не позволяет оперировать категорией "подведомственность" для определения его полномочий.

Понятие "арбитрабельность" наиболее полно учитывает специфику возникновения компетенции третейских судов. В этой связи стоит поддержать мнение О.Ю. Скворцова и В.Н. Анурова, что понятие "арбитрабельность" (как в узком, так и в широком значении), учитывающее все аспекты третейского разбирательства, должно укорениться в российской правовой доктрине и законодательстве о третейском разбирательстве.

Наиболее привлекательным моментом для более активного использования понятия "арбитрабельность" является то обстоятельство, что данный термин подчеркивает независимость третейского разбирательства, в том числе международного коммерческого арбитража, как способов АРС, от государственного правосудия.

Исключение составляют лишь вопросы оспаривания, признания и исполнения третейского решения, в отношении которых действует институт подведомственности. Однако эти вопросы, как отмечалось, относятся к компетенции государственных судов.

С учетом предлагаемых уточнений категория "арбитрабельность" может быть определена как в узком, так и в наиболее полно отражающем правовую специфику третейского разбирательства - широком - смысле.

В узком значении категория "арбитрабельность" определяется как круг споров о праве, рассмотрение которых отнесено законодательством к компетенции третейских судов, разрешающих споры в сфере "внутреннего" третейского разбирательства либо международного коммерческого арбитража.

Значение категории "арбитрабельность" в широком смысле, с нашей точки зрения, состоит в возникновении права третейского суда (или полномочий состава арбитров) на рассмотрение спорного правоотношения (разрешения спора), в отношении которого стороны заключили действительное третейское соглашение.

Таким образом, можно говорить о качественном отличии механизмов распределения дел третейским и государственным судам или, что по сути равнозначно, отличии условий для рассмотрения спора в государственном и третейском суде. Если для рассмотрения спора государственным судом достаточно соблюсти два по сути совпадающих условия, установленных законом, - подведомственность и подсудность спора, - то для обращения в третейский суд требуется выполнить не только условие, установленное законом, определяющее арбитрабельность спора в узком смысле (общую предметную компетенцию третейских судов), но и волеизъявлением сторон определить компетентный третейский суд, т.е. установить подарбитражность спора, заключив частно-процессуальный договор - третейское соглашение. Если в системе государственных судов подсудность всегда одинакова для судов одного уровня, то для судов третейских подарбитражность может существенно меняться по объему в зависимости от третейского соглашения сторон и специализации третейского суда. Следовательно, механизмы распределения дел в публично-процессуальных отношениях и частно-процессуальных отношениях различны по своей правовой природе, что еще раз показывает ограниченные возможности использования категории "подведомственность" в сфере третейского разбирательства.