Глава 7. Изучение права

251

"дать отчет". Такое определение теоретически несостоятельно и практически бесплодно. Оно логически упречно, ибо определение дается через определяемое¹. Применительно к юридической ответ­ственности за правонарушения оно вообще неверно. Утверждалось, например, что "в конкретных отношениях ответственности госу­дарственные органы и некоторые должностные лица имеют пра­во применять принуждение, а именно — принудительно требовать отчета (разрядка моя. — О. Л.) в совершенном правонарушении". Между тем именно это (выделенное разрядкой) категорически запрещено не только нашим законом, но и Между­народными пактами о правах человека. Иными словами, результа­том семантических упражнений стало определение ответственнос­ти, противоречащее ее кардинальному институту — праву на за­щиту лица, официально обвиняемого в правонарушении.

Особенно тревожно, что противоречащее закону определение "ответственность — обязанность отвечать" чаще других прилага­ется к ответственности уголовной, осуществление которой нераз­рывно связано с обширными институтами права обвиняемого на защиту, практически несовместимого с теоретически (семантичес­ки) конструируемой "обязанностью отвечать". Через обязанность дать ответ, держать отчет не может быть раскрыто и содержание имущественной ответственности, поскольку нарушитель договор­ных обязательств или причинитель имущественного вреда юри­дически обязан возместить вред или ущерб, уплатить неустойку (штраф, пени), а не отчитываться в содеянном перед потерпевшим. В самом деле, неужели нормальна ситуация, если в ответ на обо­снованную претензию нарушитель договора или причинитель вре­да направляет потерпевшему отчет о своей деятельности, дости­жениях, близких и далеких перспективах, трудностях, недостат­ках, об обстоятельствах допущенного нарушения и т. д., а потер­певший тщательно изучает этот отчет, вместо того, чтобы обратить­ся в суд или арбитраж для взыскания убытков или неустоек?

Распространенность семантических определений ответствен­ности не столь безобидна, как может показаться на первый взгляд. Жизненность и обоснованность любой теоретической модели про-

¹ Некоторые авторы поясняли, что в приведенном определении сло­во "отвечать" используется в особом, специальном смысле без раскры­тия содержания этого смысла. Такая оговорка более всего доказывает, что здесь нет ни смысла, ни определения. Суждение "ответственность — это обязанность отвечать" вполне аналогично инфантильным рассуждениям типа: "гражданский кодекс — это закон о гражданстве"; "уголовное пре­следование по делам публичного обвинения осуществляет публика, при­сутствующая в зале судебного заседания"; "свобода совести — способность поступать бессовестно", "голосовать — громко говорить, кричать, вопить, голосить", "ответственность — необходимость отвечать, объяснять, отчи­тываться".

вернется практикой. Для правоведения существенно важны такие критерии истинности теоретического построения, как, во-первых, возможность воплотить его в законодательстве, во-вторых, влия­ние на практику применения закона.

Некоторые философы-социологи даже предлагали изменить действующее законодательство нашей страны в духе инквизици­онного процесса Средних веков, обязав подозреваемого и обвиня­емого в уголовном процессе под страхом принуждения давать прав­дивые показания. "Какое право обвиняемого было бы тем самым нарушено? Никакого, кроме "права" искать всевозможные лазей­ки для уклонения от ответственности. В целом обязанность отчи­таться в содеянном перед государством можно считать компонен­том ответственности..."¹. К сожалению, с поддержкой предложения изменить наше законодательство в духе инквизиционного процес­са выступали даже некоторые юристы. Такие предложения ради­кально противоречат не только принципам отечественного зако­нодательства, выраженным в Конституции Российской Федерации (ст. 49, 51 и др.), но и общепризнанным нормам международного права (например, ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах).

В течение ряда лет студентам и слушателям юридических вузов, а также практическим работникам нередко внушается не­верная мысль, что. сущность ответственности в том и состоит, что лицо, совершившее правонарушение, юридически обязано отвечать, давать отчет. Воспринимаемое в общем контексте понятий и кате­горий общей теории права, где понятие юридической обязанности имеет вполне определенный и точный смысл, предположение о та­ких обязанностях правонарушителя способно направить практику применения закона на неверный путь.

Если лицо, совершившее преступление, обязано отвечать и отчитаться в содеянном, но на вопросы следователя не отвечает или меняет показания, отрицает вину, оспаривает обвинение, заявля­ет ходатайства, то почему бы на одном лишь этом основании не изменить ему меру пресечения на более строгую? К сожалению, такой и другие способы подкрепления незаконной санкцией несу­ществующей обязанности отвечать на практике имеют место (на­пример, допрос подозреваемого как свидетеля, т. е. под угрозой уго­ловной ответственности за дачу ложных показаний). С этими нару­шениями законности ведется борьба, но их трудно искоренить, если приписывать правонарушителю обязанности, не предусмотренные законом.

¹ Обзор соответствующей литературы см.: Лейст О. Э. Санкции и ответственность по советскому праву (теоретические проблемы). М., 1981; Проблемы теории государства и права. М., 2001. С. 631 и след. Там же на­званы цитируемые произведения.

252

Сущность права. Проблемы теории и философии права