Глава 3. Сущностные качества права

75

ми формулами, непонятными без специального толкования. "Пра­вовая норма романо-германской правовой семьи, — пишет Рене Давид, — является чем-то средним между решением спора — кон­кретным применением нормы — и общими принципами права. Ис­кусство юриста в странах романо-германской правовой системы состоит в умении найти норму и сформулировать ее с учетом ука­занного равновесия. Нормы права не должны быть слишком общи­ми, так как в этом случае они перестают быть достаточно надеж­ным руководством для практики; но в то же время нормы должны быть настолько обобщенными, чтобы регулировать определенный тип отношений, а не применяться, подобно судебному решению, лишь к конкретной ситуации. Добавим, что это равновесие вовсе не обязательно должно быть одинаковым во всех отраслях права: большая конкретизация желательна в таких отраслях, как уголов­ное или налоговое право, где стремятся максимально сократить произвол администрации"¹.

Проблема абстрактного и конкретного нередко возникает при осуществлении конституционных норм.

В действующей Конституции Российской Федерации содер­жатся положения, для реализации которых требуется принятие до­полнительных законов. Таково, в частности, право гражданина на замену военной службы альтернативной гражданской службой в случаях, предусмотренных ч. 3 ст. 59 Конституции. До тех пор, пока соответствующий федеральный закон, предусмотренный той же ста­тьей, не принят, названное право осуществить невозможно; поэто­му Конституция в данном случае имеет прямое действие лишь по отношению к органам законодательной власти, которым надлежит принять соответствующий закон, а также к органам правосудия, оправдывавшим тех, кто отказывается от военной службы по ос­нованиям, указанным в ст. 59 Конституции.

В юридической литературе давно и неоднократно отмечалась неосуществимость ряда конституционных положений без приня­тия нормативных актов, детализирующих эти положения до той степени абстрактности, которая способна воплотиться в конкрет­ных правоотношениях². Однако правоведение, насколько известно, еще не пыталось определить, что собой представляют с позиций теории права конституционные положения, которые, по замыслу законодателя, направлены на правовое регулирование, но не мо-

¹ Давид Рене. Основные правовые системы современности. М., 1988. С. 99.

² См.: Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 56—57; Михалева Н.А. Социалистическая конституция (проблемы тео­ рии). М., 1981. С. 127 и след.; Стумбина Э. Я., Кузнецов А. В., Эглитис В. В. Механизм реализации конституции (государственно-правовой аспект). Рига, 1984.

гут быть реализованы в правовой системе, так как они еще не по­лучили в текущем законодательстве развития и конкретизации, не­обходимой для их практического воплощения в общественных от­ношениях и правопорядке. Бытующие наименования их "норма­ми-принципами", "в известном или определенном смысле специ­фическими нормами особого рода" лишь подтверждают, что пра­вовые нормы в соответствующих текстах законов еще не воплощены.

В теоретическом плане эта проблема усложняется тем, что в последние годы в учебной и научной литературе распространилось противопоставление права и закона, основанное на предположе­нии, что право (мера свободы) всегда хорошо и справедливо, а за­кон (текст нормативного акта) нередко бывает несправедливым и плохим. Однако многолетняя неосуществимость ч. 3 ст. 59 Консти­туции Российской Федерации являет яркий пример прямо проти­воположного соотношения, когда не только хорошему и справед­ливому закону не соответствует осуществимое право, но и в обще­ственной жизни из-за этого возникают правовые конфликты и ано­малии. Получилось так, что текст закона, призванного выразить право, снимающее социальное напряжение (проблема военной служ­бы лиц, убеждения которых противоречат такой службе, остра в любом обществе), содержит лишь обещание создать такое право и потому не снимает, а, наоборот, усиливает социальную напряжен­ность, порождая трудности в работе военкоматов, жалобы и про­тесты призывников и их родителей, усложняя деятельность про­куратуры и органов правосудия.

Разумеется, лучше всего было бы, если бы каждый закон с самого начала был законом прямого действия, состоял из право­вых предписаний, не требующих развития и конкретизации в дру­гих нормативно-правовых актах. Тогда перед правоведением прак­тически могла бы и не возникнуть проблема различий и противо­речий между нашими правом и законом. Такие различия, однако, объективны и проявляются в ряде противоречий, недостаточное внимание к которым может существенно препятствовать претво­рению закона в жизнь.

К ним относится прежде всего противоречие между абстрак­тностью отдельных предписаний закона, лаконично определяюще­го основные принципы правового регулирования определенной сфе­ры общественной жизни, и конкретностью этой сферы, многообра­зием и индивидуальной неповторимостью составляющих ее жиз­ненных ситуаций и отношений. Данное противоречие нередко тре­бует такой конкретизации общих положений закона в подзаконном нормотворчестве, которая, не сужая сферу действия закона и вполне соответствуя его принципам, содержала бы формально-определен­ные нормы, отражающие типические черты соответствующих си­туаций и отношений и устанавливающие (в общей форме) доста-

76

Сущность права. Проблемы теории и философии права