Глава 2. Социальные основы и роль права

43

соответствующей идеологии, а функции права фактически выпол­няли политические решения, партийные директивы, ведомствен­ные распоряжения, приказы и инструкции должностных лиц пар­тийно-государственного аппарата.

Опыт существования полицейских и тоталитарных государств доказывает, что право не является универсальной формой органи­зации социально неоднородного общества и управления им. Адми­нистративно-командные системы, не отказываясь полностью от ис­пользования нормативно-правовых форм, способны поддерживать порядок и регулировать общественные отношения с помощью иерар­хически организованного партийно-государственного аппарата; в прошлые века опорой и основой аналогичного строя были власть и собственность господствующего сословия на часть трудящегося на­селения¹.

Государств, поддерживавших общественный порядок посред­ством и норм, и непредсказуемых приказов-команд носителей вла­стных полномочий, существовало немало в истории — от Древнего мира до Нового и Новейшего времени. Для поддержания порядка такие системы управления по-разному использовали право и на­силие, нормы и команды, правосудие и расправу. В результате раз­личных сочетаний этих методов образовывались разные виды го­сударств — от военных диктатур до государств зыбкого, неполно­го правопорядка.

Опорой всех таких государств была армия, на которую иног­да возлагались не только военные, но и управленческие функции: военно-диктаторское государство в рабовладельческой Спарте, в ряде областей Римской империи, в средневековой Золотой Орде, в регионах Османской империи, в колониях европейских государств XIX—XX вв.

В других государствах управление осуществляло (при опоре на полицию и вооруженные силы) какое-либо сословие (или сосло­вия), которое наделялось властными полномочиями. Таковы жре­ческие государства Древнего Востока, бюрократическо-военная Римская империя, чиновничье-помещичья Российская империя (до 1861 г.), партийно-бюрократические тоталитарные и полутотали­тарные государства XX века и др.

¹ Заслуживает внимания попытка А. П. Герасименко провести разли­чия между правовыми и так называемыми партийными государствами. Под последними понимаются кастовые, сословные, религиозные, собственно партийные (идеологические) государства, которые создаются и действу­ют в интересах части общества, не ограничены правом, подчинены принци­пам групповой целесообразности. К "партийным государствам" автор от­носит Спарту, Османскую империю, православные и католические цар­ства и империи средневековой Европы, фашистскую Италию, нацистскую Германию и др. (Герасименко А. П. Дихотомная типология политических явлений. Автореф. дисс. докт. филос. наук. Екатеринбург, 1997. С 26, 30).

Формы правления таких государств различны (например, Спарта — республика; фашистская Италия — монархия). Теорией государства и политологией ныне признано, что отношение госу­дарства к праву характеризует не форму правления (т. е. государ­ственное устройство), а форму политического режима.

По тенденциям развития эти государства (в Древнем мире и в Средние века) либо расширяли сферу действия права, ограни­чивая произвол представителей власти системой прецедентов (су­дебных, административных), нормативными актами, санкциониро­ванием обычаев, либо слабели и распадались.

Основными причинами слабости таких государств всегда были экономические трудности, обусловленные рядом обстоятельств. Во-первых, отсутствие стабильности, непредсказуемость действий пра­вящих чиновников, жрецов, военных существенно мешали нормаль­ному ведению народного хозяйства и порождали финансово-эко­номические кризисы. Во-вторых, иерархия чиновников и военных, надзирающих за обществом и командующих им, неизбежно и не­уклонно росла численно, увеличивая свои материальные и иные привилегии, ложась все более тяжелым бременем на и без того сла­бую экономику. Правильно сказано: "Человека нельзя ограничить другим человеком: на следующий год окажется, надо ограничить и того, который приставлен для ограничения, и тогда ограничениям не будет конца". В-третьих, административный произвол вел к на­коплению общественного недовольства, ослаблявшего систему в це­лом, а иногда перераставшего в социальный взрыв.