7. Понимание предмета социологии в "понимающей социологии".

Несколько иной вариант «понимающей социологии» предложил выдающийся немецкий социолог М. ВЕБЕР (1864—1920), являющийся автором и самого термина «понимающая социология». Именно социальное действие он считает предметом социологии. Однако если Дильтей противопоставляет «объяснение» и «понимание», то Вебер, наоборот, соединяет их, поскольку, не совершив такую операцию, невозможно постичь смысл социального действия.

В отличие от психологии, безразличной к субъективному (индивидуальному, личному) смыслу действия (поведения), социология изучает поведение и действия индивидов, а также групп людей постольку, поскольку они заключают в себе субъективный (индивидуально-личный или групповой) смысл. Само «социальное действие», по Веберу, обретает реальность, а стало быть, и интерес для ученого-социолога, так как заключает в себе определенный смысл для субъекта. В связи с этим «социальное действие» предполагает два момента: субъективную мотивацию и ориентацию на других субъектов, т.е, момент субъективного» ожидания соответствующей социальной (общественной) реакции. Без мотивации и экспектации не может быть факта социального действия. «Понимающая социология» и ставит перед собой задачу понимания мотивации, субъективно подразумеваемого смысла.

В обществе, как и в природе, нет чистых форм. Однако для того чтобы познать смысл поведения и действий людей, необходимо выработать такие методологические конструкции, которые позволяли бы определенным образом ориентироваться в бесконечном многообразии социальных форм человеческой деятельности. Такую познавательную функцию, по Веберу, призваны выполнить «идеальные типы». Идеальный тип - это некая мыслительная конструкция, которая извлекается не из эмпирической реальности, а создается в голове исследователя - в качестве теоретической схемы изучаемого явления - и выступает как своеобразный "эталон", сравнивая с которым интересующий нас объект, мы можем судить о мере удаления или, наоборот, приближения к нему исследуемой эмпирической реальности. Вебер подчеркивает, что сам по себе идеальный тип не может дать знания о соответствующих процессах и связях изучаемого социального явления, а представляет собою чисто методический инструмент. ¹

Вебер выделяет несколько типов действия.

1. Целерациональное

2. Ценностно-рациональное

3. Традиционное

4. Аффективное

Целерациональное действие. Этот в максимальной степени рациональный тип действия характеризуется ясностью и осознанием поставленной цели, причем, это соотносится с рационально осмысленными средствами, обеспечивающими достижение именно этой, а не какой-то иной цели. Это наиболее доступный для понимания тип. Причем понять смысл действия в данном случае означает понять действующего, а понять действующего - понять смысл действия. Такое совпадение Вебер считает идеальным случаем, от которого должна отправляться социология, хотя чаще всего эти моменты не совпадают. В рациональности цели можно удостовериться двояким образом: во-первых, с точки зрения ее собственного содержания, во-вторых, с точки зрения целесообразности (т.е. сообразности с целью) избираемых средств. В качестве именно социального действия (а значит, ориентированного на определенные ожидания со стороны других людей) оно предполагает рациональный расчет действующего субъекта на соответствующую реакцию со стороны окружающих людей, с одной стороны, и на использование их поведения для достижения поставленной цели - с другой. Здесь необходимо помнить о том, что такая модель выступает прежде всего идеальным типом, а значит, реальные человеческие поступки могут быть поняты прежде всего через измерение степени отклонения от данной модели. В одних случаях такие отклонения не слишком значительны, и мы можем говорить о реальном поступке как о "почти целерациональном". Если же отклонения более существенны, то они практически выводят нас на иные типы социального поведения.

Ценностнорациональное действие. Этот идеальный тип социального действия предполагает совершение таких поступков, которые основаны на убежденности в самодостаточной ценности поступка как такового, другими словами, здесь в качестве цели выступает само действие. Ценностнорациональное действие, по Веберу, всегда подчинено определенным требованиям, в следовании которым индивид видит свой долг. Если он поступает сообразно этим требованиям - даже если рациональный расчет предсказывает бу льшую вероятность неблагоприятных последствий такого поступка для него лично, - значит, мы имеем дело с ценностнорациональным действием. Классический пример ценностнорационального действия: капитан тонущего судна покидает его последним, хотя это угрожает его жизни. Осознанность такой направленности действий, соотнесение их с определенными представлениями о ценностях - о долге, достоинстве, красоте, морали и т.п. - уже говорит об определенной рациональности, осмысленности. Если к тому же мы имеем дело и с последовательностью в реализации такого поведения, а значит, преднамеренностью, то можно говорить об еще большей степени рациональности его, что и отличает ценностнорациональное действие, скажем, от аффективного. В то же время по сравнению с целерациональным типом "ценностная рациональность" действия несет в себе нечто иррациональное, поскольку абсолютизирует ценность, на которую ориентируется индивид.

Традиционное действие. Этот тип действия формируется на основе следования традиции, то есть подражания тем или иным образцам поведения, сложившимся в культуре и одобряемым ею, а потому практически не подлежащим рациональному осмыслению и критике. Такое действие совершается во многом чисто автоматически, по сложившимся стереотипам, оно характеризуется стремлением ориентироваться на привычные образцы поведения, сложившиеся на основе собственного опыта и опыта предшествующих поколений. Несмотря на то, что традиционные действия отнюдь не предполагают выработку ориентации на новые возможности (а может быть, как раз поэтому), пожалуй, именно оно составляет львиную долю всех поступков, совершаемых индивидами.

Аффективное действие. Наименее осмысленное из приведенных в таблице идеальных типов. Главной его характеристикой является определенное эмоциональное состояние - вспышка страсти, ненависти, гнева, ужаса и т.п. Аффективное действие имеет свой "смысл", главным образом, в скорейшем снятии возникшего эмоционального напряжения, в разрядке. Этим оно прямо противоположно целерациональному действию; однако здесь таится определенное сходство с ценностнорациональным действием, которое, как мы видели, также не стремится к достижению какой-то "внешней" цели и видит определенность в самом совершении действия.

льно истинных знаний рождается собственно истина, и этот путь проходит любое знание, следовательно, и ин­тересующее нас социальное.

8. Особенности методологии в социологической системе Паретто. (1848 - 1923)

Основная работа П. – «Трактат по общей социологии». По замыслу социолога, его социологическая система должна была положить конец метафизическим и спекулятивным рассуждениям об обществе. Основная идея состояла в том, чтобы разработать такие принципы, которые бы обеспечили достоверность социологического знания. Поддерживая концепции Конта, Милля, Спенсера, П. критиковал их за непоследовательность проведения принципа эмпирической обоснованности знания. П. считал, что социология является синтезом различных специальных общественных дисциплин: право, политэкономия, политическая история, история религии и т.д. Цель ее - в изучении человеческого общества, взятого в целом. Метод, при помощи которого П. хотел открыть всеобщие принципы устройства, формирования и изменения обществ, он назвал логико-экспериментальным. Стремясь сделать социологию точной наукой, как например, физика, он предлагал пользоваться только эмпирически обоснованными, описательными суждениями, строго соблюдая логические правила при переходе от наблюдений к обобщениям. Всякие ценностные элементы всегда ведут к искажению, фальсификации фактов, следовательно, их нужно устранить. Каждую теорию можно рассматривать в трех аспектах: 1) объективный (независимо от автора и воспринимающего ее реципиента); 2) субъективный аспект (в соотнесении как с автором, так и с реципиентом, когда выясняется, почему автор создает свою теорию, а реципиент ее воспринимает); 3) утилитарный (с т.з. ее полезности: индивидуальной и общественной. Полезность, по П., не зависит от субъективности и объективности теории. Сама по себе истина нейтральна и обнаруживает свое общественное качество только в результате применения для достижения определенных целей. Если результаты окажутся полезными для общества, то, следовательно, полезна и теория. Если наоборот, то теория принесла вред, она не верна. По содержанию все общественные теории в равной степени ложные, ограниченные, т.к. никто не руководствовался логико-экспериментальным методом). П. пытался трактовать проблемы причинности, закономерности социального факта и другие методологические вопросы лишь с позиции махизма. Это окрасило методологию П. в метафизические краски. Он требовал отбросить понятия необходимый, абсолютный, т.к. они заключают в себе априорное содержание (признак метафизики и теологии). Зависимость между социальными факторами П. предлагал изображать в виде количественных формул и показателей. Социолога интересует интенсивность, сила, вес различных социальных условий, а не сущностный, необходимый характер взаимосвязи между ними. Понятие сущность и понятие необходимость вообще казались архаическим пережитком. Сущность – это предмет неизвестной науки. Истолкование научного закона как единообразие, повторяемость событий, которая имеет вероятностный характер и не содержит момента необходимости. Закон, по П., также лишен универсального характера и имеет силу только внутри границ известного места и времени. П. не проводил четкой грани между объективными законами и законами, формулируемыми людьми с определенной целью и в соответствии с задачами исследования, т.е. с гипотезами. Это отсутствие четких границ между объективным и субъективным характерно и для интерпретации П. основного понятия социологии: соц. факта. П. не видел различия между фактами с т.з. их гносеологической (материальной, идеальной) природы и с т.з. их истинности и ложности. Такой подход приводил П. к непониманию специфики идеологических явлений, например, религии. В теоретико-методологическом плане это вело к функциональной трактовке (истина – все сущее) либо к исключению из науки проблем истинности как соответствия знания действительности, якобы, по П., не имеющей отношения к методологии. Критикуя принцип моноказуальности (однопричинности), П, делал вывод, что отношение причинности должно быть заменено отношением взаимозависимости или взаимодействия. Отрицая факт казуального приоритета одного явления, он требовал заменить причинную связь функциональной, а причинное объяснение функциональным. Каждое соц. явление – функция многих переменных, а следовательно, соц. теория должна принимать во внимание все факторы и устанавливать между ними отношение постоянных зависимостей. Именно на том же основании П. отвергал понятие однолинейной эволюции, утверждая, что она не совершается по прямой непрерывной линии. П. не дал нам строгого и достаточно четкого определения понятиям, которыми он оперировал. Декларацией выглядело его намерение придать своему основному труду вид математической формулы. Дальше геометрических и алгебраических иллюстраций он не пошел. П. сводил истинность к формально-логической правильности, отрицал детерминизм как принцип исследования и объяснения соц. явлений. Это лишало П. возможности правильно истолковывать факты соц. жизни, понять происхождение и сущность тех общественных теорий, от которых он пытался отойти и которые справедливо критиковал.