Глава 2. История возникновения и развития конфликтологии

4. Дж.Тернер. [Социологическое наследие к.Маркса и его значение для современной конфликтологи]

[РАБОТЫ К.МАРКСА И Г.ЗИММЕЛЯ КАК ПРЕДПОСЫЛКА ПОЯВЛЕНИЯ КОНФЛИКТОЛОГИИ]

В течение 50-х годов, по мере того как раскрыва­лись существенные особенности, схемы Парсонса, все содержание критических замечаний в его адрес скон­центрировалось вокруг одного пункта. Считалось, что функциональная теория в социологии, особенно ее разработанный Парсонсом вариант, затушевывает кон­фликтную природу социальной действительности. Вско­ре нападки, идущие в этом направлении, превратились в ритуальную церемонию для тех социологов"» которые пытались теоретически искупить прошлые грехи и ко­торые теперь считали, что теория конфликтов должна вывести социологию из теоретического застоя. Как доказывал в 1956 г. Дэвид Локвуд, Парсонс, который в интересах функционального анализа постоян­но допускал, что система находится в состоянии равно­весия, создал вымышленную концепцию социальной жизни. Исходя из этого фантастического мира (так Локвуд обозначил содержание концепции Парсонса), функциональный анализ обязательно должен был под­черкивать только те механизмы, которые поддерживали социальный порядок, а отнюдь не те, которые система­тически порождали беспорядок и перемены. Более того, постоянно предполагая порядок и равновесие, такие повсеместные явления, как неустойчивость, беспорядок, конфликты, слишком легко стали считать отклонения­ми, аномалиями и патологией. Тогда как в действи­тельности, настаивал Локвуд, в обществе были «меха­низмы», которые делали конфликты неизбежными и не­отвратимыми. Например, из-за различий в распределе­нии власти одни группы могли эксплуатировать дру­гие, и в социальных системах складывались очаги на­пряженности и конфликтов. Кроме того, нехватка ресурсов в обществе неизбежно порождала борьбу за их распределение. Наконец, то обстоятельство, что из-за различия своих интересов разные общественные груп­пы преследуют разные цели и, следовательно, должны соперничать друг с другом, приводит к тому, что конфликт обязательно должен разыграться. Эти силы, дока­зывал Локвуд, представляли «механизмы» социального беспорядка, которые при исследовании социальных систем должны иметь такое же аналитическое значе­ние, как и парсонсовскне механизмы социализации и со­циального контроля. < … > к концу этого десятилетия Ральф Дарендорф окончательно сформулировал аргументацию этого направления, срав­нив функциональную теорию с утопией.. Утопии обыч­но имели несколько исторических предшественников, как, например, имела их гипотеза равновесия Парсонса; утопии обнаруживали универсальную согласован­ность преобладающих ценностей и институтов—в духе, поразительно напоминающем парсонсовское понятие институциализации; утопии всегда выявляли процессы, бла­годаря которым поддерживается ныне существующее устройство, что очень похоже на «механизмы» парсонсовской «социальной системы». Следовательно, и утопии, и социальная жизнь, если их рассматривать с функцио­нальной точки зрения, изменяются не слишком серьез­но, так как они не имеют отношения ни к истории, ни к расхождению с ценностями, ни к конфликтам в ин­ституционном устройстве. Таким образом, в начале прошлого десятилетия бы­ли заново открыты конфликты и изменения, что побу­дило некоторых провозгласить точку зрения конфликта «новой социологией». Но и действительности конфликт­ное направление так же старо, как и функционализм; оно имеет своим источником работы двух немецких со­циологов—Карла Маркса и Георга Зиммеля, которые приблизительно были современниками выдающихся органицистов. И подобно тому, как современный функ­ционализм подтверждает правоту этих органицистов, так и современная теория конфликта многим обязана мыслям Маркса и Зиммеля.

[КАРЛ МАРКС О ПРИРОДЕ КОНФЛИКТОВ

В СВЕТЕ СВОЕЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ]

Развивая модель конфликта революционного класса и социального изменения, Маркс создал такой образ социальной организации, который оказывает значитель­ное влияние на современную социологическую теорию. Маркс начинает с простого допущения: экономическая организация, особенно собственность, определяет орга­низацию всего остального общества. Классовая струк­тура и институциональное устройство, так же как и культурные ценности, убеждения, религиозные догмы и другие идеи, существующие в социальных системах, в конечном итоге являются отражением экономического базиса общества. Затем он ввел дополнительное допу­щение: экономической организации любого общества, за исключением конечного коммунистического общества, свойственны такие силы, которые неизбежно порождают революционный классовый конфликт. Считается, что такие революционные классовые конфликты имеют диа­лектический характер и происходят в определенную эпоху, причем сменяющие друг друга базисы экономической организации несут в себе зародыши собственно­го разрушения благодаря поляризации классов и по­следующему свержению господствующего класса угне­тенным. Отсюда следует третье допущение: конфликт имеет два полюса, причем эксплуатируемый класс, сло­жившийся в определенных экономических условиях, на­чинает сознавать свои истинные «интересы» и в конце концов образует революционную политическую органи­зацию, которая выступает против господствующего, владеющего собственностью класса.

На основе работ Маркса возникает ряд допущении, которые бросают прямой вызов допущениям, приписы­ваемым функционализму, и служат интеллектуальным трамплином для конфликтной альтернативы социологи­ческого теоретизирования:

1. Несмотря на то что социальные отношения про­являют свойства систем, они все же изобилуют конф­ликтными интересами.

2. Это обстоятельство свидетельствует о том, что со­циальная система систематически порождает конфликты.

3. Следовательно, конфликт является неизбежным и очень распространенным свойством социальных си­стем.

4. Подобные конфликты имеют тенденцию проявляться в полярной противоположности интересов.

5. Конфликты чаще всего происходят из-за недостаточности ресурсов, особенно власти.

6. Конфликт — главный источник изменения социальных систем.

По-видимому, на развитие современной теории конфликта, помимо этих допущений, имеющих за­конную силу, такое же влияние оказали форма и со­держание причинных представлений Маркса. Эти пред­ставления принимают в общем форму следующего до­пущения: конфликт—это неизбежная и неотвратимо действующая в социальных системах сила, которая активизируется при некоторых специфических усло­виях. Считается, что при некоторых из этих условий латентные классовые интересы (находящиеся в состоя­нии «ложного сознания») превращаются в явные клас­совые интересы («классовое сознание»), а это в свою очередь при определенных дополнительных условиях приводит к поляризации общества на два класса, со­единенных в революционном конфликте. Таким образом, по Марксу, существует ряд условий, которым отводится роль опосредующих переменных, ускоряющих или за­медляющих неизбежное превращение классовых интере­сов в революционный классовый конфликт.

Помимо способа аргументации, большое значение для понимания современной социологической теории имеет содержание модели Маркса. С другой стороны, ее существенный вклад лучше всего можно понять, если изложить предложения теоретической схемы Маркса в более абстрактной форме и тем самым отвлечься от его полемики по поводу социальных классов и революций. Несмотря на то что многие особенности выполненного Марксом анализа при таком изложении будут утраче­ны^4-5, все, чем современная социологическая теория обязана Положениям Маркса, может стать при этом более очевидным. Эти положения приводятся в табл.1.

Таблица 1

КЛЮЧЕВЫЕ ТЕ3ИСЫ МАРКСА

I. Чем более неравномерно распределены в системе дефицитные ресурсы, тем глубже конфликт интересов между господствую­щими и подчиненными сегментами системы.

II. Чем глубже подчиненные сегменты начинают осознавать свои истинные коллективные интересы, тем более вероятно, что они будут сомневаться в законности существующей в настоящее время формы распределения дефицитных ресурсов.

А. Чем больше социальные перемены, производимые господст­вующими сегментами, подрывают существующие в настоящее время отношения между подчиненными, тем более вероятно, что эти последние начнут осознавать свои истинные интерес.

Б. Чем чаще господствующие сегменты создают у подчиненных состояние отчуждения, тем более вероятно, что эти послед­ние начнут осознавать свои истинные коллективные инте­ресы.

В. Чем больше члены подчиненных сегментов смогут жаловаться друг другу, тем более вероятно, что они начнут осознавать свои истинные коллективные интересы.

1. Чем больше экологическая концентрация членов подчиненных групп, тем более вероятно, что они сообщают друг другу свои жалобы.

2. Чем выше возможности членов подчиненных групп получить образование, чем разнообразнее используемые ими средства коммуникации, тем более вероятно, что они должны будут обмениваться жалобами.

Г. Чем больше подчиненные сегменты сумеют развить унифицированную идеологию, тем более вероятно, что они начнут сознавать свои истинные коллективные интересы.

1. Чем выше способность вербовать или порождать идеологов, тем более вероятна идеологическая унификация.

2. Чем ниже способность господствующих групп регулиро­вать процессы социализации и сети коммуникации в си­стеме, тем более вероятна идеологическая унификация.

III. Чем больше подчиненные сегменты системы сознают свои кол­лективные интересы, чем больше они сомневаются законности распределения дефицитных ресурсов, тем более вероятно, что они должны будут сообща вступить в открытый конфликт с доминирующими сегментами системы.

А. Чем меньше способность господствующих групп проявлять свои коллективные интересы, тем более вероятно, что подчи­ненные группы должны будут вступить в конфликт сообща.

IV. Чем выше идеологическая унификация членов подчиненных сег­ментов системы, тем более развита их структура политического руководства, тем сильнее поляризация господствующих и подчиненных сегментов системы.

V. Чем сильнее поляризации господствующих и угнетенных, тем более насильственным будет конфликт.

VI. Чем более насильственным является конфликт, тем больше структурные изменения системы и перераспределение недостающих ресурсов.