50. К. Левин. Действенное исследование и проблемы меньшинств

За последние полтора года мне не раз приходилось вступать в контакт с самыми разнообразными орга­низациями, институтами и частными лицами, кото­рые обращались за помощью в сфере групповых отношений. Среди них были представители общин, образовательных систем, отдельных школ, самые раз­нообразные по специфике и задачам организации, созданные меньшинствами; среди них были предста­вители профсоюзов и администраций, департаментов национального правительства и правительств штатов, и многие другие.

В результате этих контактов выявились два важ­ных факта: люди демонстрируют свою добрую волю, они действительно готовы взвалить на себя решение проблем и приложить к этому максимум усилий. Если бы эта добрая воля могла трансформироваться в организованное эффективное действие, межгрупповые отношения в Соединенных Штатах могли бы быть почти безоблачными. Но именно здесь и кроется сложность. Эти заинтересованные люди чувствуют себя затерянными в тумане, и им не удается найти ответ на три вопроса: 1) какова имеющаяся ситуа­ция; 2) какие опасности существуют в ней; 3) и са­мое главное: что мы должны делать? Мы проводили опрос среди тех, кто занимается проблемами межгрупповых отношений в штате Кон­нектикут.

Мы хотели выяснить их модель понимания ситуации, направление их действий и те барьеры, с которыми им приходится сталкиваться. Довольно боль­шое количество людей, кому по роду деятельности приходится заниматься улучшением межгрупповых отношений, заявили, что, возможно, самая большая трудность их работы заключается в отсутствии у них достаточно четкого представления о том, что должно быть сделано. Тогда каким же образом мы сможем справиться с экономической и социальной дискрими­нацией, если мы рассуждаем не в терминах общих закономерностей, а с точки зрения того, как живется обитателям главной улицы и окраин, из которых со­стоит маленький или большой город, в котором это­му работнику приходится выполнять свою работу?

Такая неопределенность объясняется, в частнос­ти, тем, что не существует определенных стандартов, посредством которых можно было бы оценить име­ющийся прогресс. Когда такой социальный работник, возвращаясь с добровольной встречи, которую он помог организовать, думает о тех волнующих речах, что ему пришлось выслушать, о впечатляющем оформле­нии сцены, о хорошем качестве пищи во время мероприятия, — он не может справиться с припод­нятым настроением, вызванным общей атмосферой и хвалебными речами окружающих его друзей. И тем не менее, несколько дней спустя, когда ему стано­вится известно об очередном случае дискриминации, он нередко задумывается о том, не было ли все происходящее лишь пусканием пыли в глаза и был ли он прав, принимая поздравления друзей за мери­ло прогресса в своей работе.

Это отсутствие объективных стандартов достиже­ния прогресса приводит к двум следствиям.

1. Оно мешает людям, занятым в сфере межгруп­повых отношений, испытывать совершенно законное удовлетворение от работы, основанное на оценке ре­альных результатов. При подобных обстоятельствах удовлетворенность либо неудовлетворенность своими собственными действиями начинает зависеть преиму­щественно от личностных особенностей работника.

2. Там, где не существует объективных критериев успеха, не может быть никакого научения. Если мы не можем определить, приводит ли то или иное дей­ствие к прогрессу, или же оно дает обратный эф­фект, если у нас нет критериев оценки соотношения усилия и успеха, мы можем прийти к неверному выводу и стимулировать развитие вредных рабочих привычек. Установление реально существующих фак­тов и их оценка — необходимое условие любого процесса обучения. Социальное исследование долж­но быть одной из первоочередных задач практичес­кой работы по улучшению межгрупповых отношений.

СПЕЦИФИКА И ФУНКЦИИ ИССЛЕДОВАНИЯ В ПРАКТИКЕ МЕЖГРУППОВЫХ ОТНОШЕНИЙ

Исследования, в которых нуждается социальная практика, можно наиболее точно охарактеризовать как исследования, результаты которых могут быть использованы в социальном менеджменте или соци­альной инженерии. Это разновидность полевого ис­следования, предполагающего сравнительный анализ условий и эффектов различных форм социальной деятельности, это исследование, ведущее к опреде­ленным социальным действиям. Исследований, резуль­татом которых являются только книги, здесь явно недостаточно.

Данный подход ни в коем случае не предполага­ет, что такое исследование носит менее научный характер, что оно не такое тщательное, как того требует чистая наука, когда дело касается сферы социальных событий. Я убежден в том, что верно как раз обратное. Институты, занимающиеся инженерным делом, такие как Массачусетский технологический институт, все больше и больше обращаются к тому, что принято называть базовым исследованием. Что касается социальной инженерии, то и здесь прогресс в значительной степени зависит от того, насколько быстро этот тип исследования в социальных науках может обеспечить нам глубинное понимание тех за­конов, которые управляют жизнью общества. Подоб­ное «базовое социальное исследование» должно осу­ществляться на уровне математических и концепту­альных проблем, присущих любому теоретическому анализу. Оно должно включать в себя целый ряд дескриптивных процедур для выявления существую­щих фактов, касающихся больших и малых социаль­ных образований. И прежде всего, оно должно быть основано на лабораторных и полевых экспериментах, посвященных изучению социальных изменений.

ИНТЕГРАЦИЯ СОЦИАЛЬНЫХ НАУК

Любая попытка улучшить межгрупповые отноше­ния предполагает решение множества самых разнооб­разных задач. Нам приходится иметь дело с форми­рованием установок и моделей поведения в детском и подростковом возрасте, с проблемами ведения до­машнего хозяйства и проблемами изменений в право­вой структуре сообщества; нам придется принимать в расчет вопросы статусов и каст, проблемы экономи­ческой дискриминации, политического лидерства и лидерства во многих других областях жизни сообще­ства. Нам придется работать с такими маленькими социальными образованиями, как семья, клуб или группа друзей, с более многочисленными группами — школой и образовательной системой в целом, а так­же с социальными группами большого масштаба — населением города, штата или страны, и, наконец, нам придется иметь дело с международными проблемами.

Мы начинаем понимать» что совершенно бессмыс­ленно пытаться сделать что-либо с одним из этих ас­пектов межгрупповых отношений, не принимая при этом в расчет все прочие составляющие, и это верно как с практической, так и с научной точек зрения. Предста­вители каждой из трех социальных наук психоло­гии, социологии и культуральной антропологии — на­чали приходить к мысли о том, что без помощи кол­лег из смежных дисциплин им не удастся далеко про­двинуться в своих разработках. В последние пять лет появилось наконец стремление к формированию меж­дисциплинарного подхода; поначалу это было смутное» не оформившееся окончательно желание, теперь же эта тенденция достаточно очевидна. Что именно будет оз­начать такая интеграция, пока до конца не ясно; этот вопрос открыт. Может быть, она приведет к слиянию всех социальных наук в одну, С другой стороны, она может означать простую кооперацию различных наук для достижения конкретной практической цели, а имен­но улучшения межгрупповых отношений. Однако нет никакого сомнения в том, что в следующие десять лет мы станем свидетелями серьезных попыток развития интегрального подхода к социальным исследованиям. И я думаю, что если мы хотим добиться более глубокого понимания и более эффективного управления межгруп­повыми отношениями, экономика также должна стать частью этой симфонии.

ДВА ТИПА ЗАДАЧ ИССЛЕДОВАНИЯ

Важно четко понимать, что социальное исследо­вание должно быть связано с решением двух совер­шенно разных типов задач. К ним относятся изучение общих закономерностей групповой жизни и ди­агностика конкретной ситуации.

Процесс выявления общих закономерностей напря­мую связан с отношениями между возможными ус­ловиями и возможными результатами. Они выра­жаются в формулировках, типа «если.., то...». Зна­ние закономерностей может способствовать достиже­нию определенных целей при определенных усло­виях. Однако для эффективных и верных действий инженеру будет недостаточно знания общих законов механики, точно так же, как и врач не сможет спра­виться со своей работой, если будет иметь представ­ление только об общих физиологических закономер­ностях. Им необходимо понять специфику той ситу­ации, с которой они имеют дело. Специфика же выявляется посредством такого научного установле­ния фактов, которое получило название диагности­ки. И в любой сфере деятельности нам необходимы оба типа социального исследования.

До недавнего времени установление реально суще­ствующего положения дел в области межгрупповых отношений проводилось, главным образом, посредст­вом опросов. Однако сейчас мы достаточно критиче­ски относимся к результатам этих опросов. Хотя, в принципе, опросы довольно важны, они, как правило, проводятся посредством методов поверхностного сбо­ра информации, а не с использованием той предло­женной Лайкертом процедуры глубинного интервью, которая дает нам возможность глубинного понимания всех мотивов, лежащих в основе выражаемых чувств.

Вторая причина неудовлетворительности ситуации кроется в том, что мы все глубже и глубже осозна­ем тот факт, что простой диагностики — а опросы являются разновидностью диагностики — недостаточ­но. В межгрупповых отношениях, как и в других сферах социального менеджмента, диагностика долж­на дополняться экспериментальным сравнительным анализом эффективности различных методик осуще­ствления изменений.

ФУНКЦИЯ И МЕСТО ИССЛЕДОВАНИЯ В ОБЛАСТИ СОЦИАЛЬНОГО ПЛАНИРОВАНИЯ И СОЦИАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

По меньшей мере столь же важным для осуще­ствления качественного исследования межгрупповых отношений является его адекватное положение сре­ди прочих действий в социальной сфере. Когда, где и кем должно проводиться социальное исследование?

Поскольку нас интересуют вопросы социального менеджмента, давайте более детально проанализиру­ем процесс планирования.

Планирование обычно начинается с некоей общей исходной идеи. По той или иной причине мы хотим достичь определенной цели. Каково точное определе­ние этой цели и как ее достичь, зачастую не совсем понятно. И в этом случае первый шаг должен заклю­чаться в тщательном анализе идеи всеми доступными средствами. Нередко требуется более детальное выяв­ление существующего положения дел. Если первый шаг планирования завершен успешно, то на первый план выступают два других элемента: во-первых, «общий план» достижения цели, и во-вторых, решение о том, каковы будут действия на первом этапе. Обычно в результате такого планирования исходная идея под­вергается определенной трансформации.

Следующий шаг представляет собой осуществле­ние первого этапа общего плана.

В самых высокоразвитых сферах социального менеджмента, таких как современный производствен­ный менеджмент или военное руководство, за этим вторым шагом также следует прояснение реальной ситуации. Так, например, при бомбежке Германии какой-то завод будет выбран в качестве первооче­редной цели только после детального рассмотрения различных приоритетов и наилучших способов и средств поражения данной конкретной цели. Если в результате предпринятых действий задача не будет выполнена, исходные планы будут немедленно пересмотрены с целью максимально точного и объектив­ного анализа новой ситуации.

Этот пересмотр имеющихся в наличии сведений выполняет четыре функции. Во-первых, с его помо­щью мы можем оценить предпринятые действия, по­скольку он позволяет определить, оправдали ли они наши ожидания. Во-вторых, у того, кто занимался планированием, есть шанс научиться чему-то ново­му, то есть он может получить новое общее пред­ставление, скажем, о достоинствах и недостатках определенных видов вооружения или способов дей­ствия. В-третьих, пересмотр имеющихся сведений служит основой для более адекватного планирования следующего этапа работы. И, наконец, он служит основанием для корректировки «общего плана».

Следующий шаг снова предполагает планирование, осуществление и выявление новых фактов либо пе­ресмотр старых с целью оценки результатов второго шага, подготовки рациональной основы для плани­рования третьего этапа и, возможно, очередной моди­фикации общего плана.

Рациональный социальный менеджмент, таким образом, развивается по спирали, и каждый виток этой спирали состоит из планирования, действия и выяснения того, каковы результаты этого действия.

Приняв это к сведению, давайте на время обра­тимся к тому, каким образом можно управлять меж­групповыми отношениями. Я не могу избавиться от чувства, что человек, возвращающийся с успешно проведенной встречи доброй воли, подобен капи­тану, которому показалось, что его судно слишком сильно ушло вправо, и поэтому он резко повернул штурвал влево. Определенные сигналы убедили его в том, что руль подчинился движению штурвала. Обрадовавшись, капитан отправился на обед. И все то время, пока капитан наслаждался трапезой, его судно крутилось на месте. В сфере межгрупповых отношений действия слишком часто основаны на наблюдениях, сделанных «внутри судна», и слишком редко принимаются в расчет объективные критерии, связанные с движением этого судна в сторону на­значенной цели.

Нам необходим пересмотр имеющейся в нашем распоряжении информации, чтобы мы могли понять, двигаемся ли мы в правильном направлении, и с ка­кой скоростью мы двигаемся. Если мы заинтересова­ны в социальном развитии, то усилий университет­ских организаций по выявлению новых научных фак­тов будет явно недостаточно. Процесс исследования социальной ситуации должен стать составной частью организации любого образовательного процесса, свя­занного с осуществлением социальных действий.

Идея создания исследовательских агентств такого рода, целью которых станет улучшение межгрупповых отношений, далеко не нова. К сожалению, многие из них ограничивают сферу своей деятельности изучени­ем подшивок газетных материалов. Однако за послед­ние годы произошло несколько очень важных пере­мен. Около двух лет назад Американский еврейский конгресс основал Комиссию по отношениям между общинами — организацию, занимающуюся полевыми исследованиями. Ее основная функция — способство­вать установлению контактов между еврейскими и нееврейскими образованиями в области групповых взаимоотношений. Эта комиссия очень заинтересова­на, с одной стороны, в разработке группового подхо­да в противоположность индивидуальному и, с дру­гой стороны, в использовании массового подхода по­средством радио и газет. Эти два канала информации представляют для исследовательского отдела Амери­канского еврейского конгресса особый интерес.

Существуют различные программы, в которых в целях улучшения межгрупповых отношений пытаются задействовать образовательную систему; такой подход используют, в частности. Американский образователь­ный совет, программы исследования межгрупповых отношений в педагогических колледжах, Центр по изучению гражданского образования в Детройте и, в более общем виде, Бюро межкультурного образова­ния. Все они проявляют заинтересованность в более реалистичных, то есть более научных процедурах оцен­ки и самооценки. Та же самая тенденция, более или менее выраженная, — наблюдается и в учреждениях, исследующих только отношения между негритянским и белым населением, такие как Американский совет по расовым отношениям в Чикаго, Городская лига и некоторые другие. Важное значение имеет и то, что Комиссия штата Нью-Йорк по борьбе с 'дискримина­цией создала подкомитет, отвечающий за сотрудниче­ство с исследовательскими организациями, и то, что в эту работу активно включилась Межрасовая комис­сия штата Коннектикут. Недавно созданные большие исследовательские институты при университетах также способствуют расширению кругозора многих из суще­ствующих ныне организаций такого рода, информи­руя их о возможностях использования научных мето­дов для решения практических задач.

Мне не удастся, даже в самой краткой форме, об­судить все известные мне проекты и представить резуль­таты, полученные в этих исследованиях. Среди них — обзоры современных методов исследования, о которых сообщается в работе Гудвина Уотсона «Действия по объединению» (1940); исследования развития установок в детском возрасте; исследования связи между межгруп­повыми установками и таким фактором, как политиче­ские убеждения и позиция человека в группе; экспери­менты по изучению того, как лучше всего реагировать на вербальную агрессию, связанную с предубеждения­ми; эксперименты по трансформированию криминальных группировок и других социальных общин; разработка новых диагностических тестов; и, наконец, что не менее важно, развитие более точных теорий социальных из­менений. К сожалению, далеко не все результаты этих исследований на данный момент опубликованы. Однако я убежден в том, что в течение нескольких ближайших лет мы станем свидетелями появления множества важ­ных практических исследований.

ПРИМЕР «ЭКСПЕРИМЕНТА ПО ИЗМЕНЕНИЮ» В СФЕРЕ ПРОБЛЕМ МЕНЬШИНСТВ

Мы можем привести один пример, хорошо иллю­стрирующий потенциальные возможности кооперации между практическими работниками и учеными, пред­ставляющими социальные науки. В начале этого года председатель Консультативного комитета по расовым отношениям штата Коннектикут, который является еще и главой Межрасовой комиссии штата Коннек­тикут, обратился к нам с просьбой провести семи­нар для пятидесяти социальных работников, занятых в сфере межгрупповых отношений в разных городах этого штата.

Возник совместный проект, в котором приняли участие три организации; Консультативный комитет межгрупповых отношений штата Коннектикут, Комис­сия Американского еврейского конгресса по отноше­ниям между общинами, и Исследовательский центр групповой динамики при Массачусетском техно­логическом институте. В Консультативный комитет вошли Межрасовая комиссия штата Коннектикут, Департамент штата Коннектикут по образованию и Ассоциация христиан и евреев региона коннектикут­ской долины. Ситуацию в штате Коннектикут мож­но считать уникальной: там Межрасовая комиссия входит в правительственные структуры. Было оче­видно, что любое усовершенствование методов, осу­ществляемое в этой стратегически центральной ор­ганизации, даст серьезный и длительный эффект. После обстоятельного обсуждения различных воз­можностей был разработан план проведения следую­щего эксперимента.

Эксперименты последних лет показали, что миро­воззрения и стереотипы, определяющие межгрупповые отношения, не могут рассматриваться как черты лич­ности отдельных людей, поскольку они берут начало в стандартах культуры; то, насколько они стабильны, и то, как они меняются, в значительной степени зависит от того, что происходит в группах как целост­ных организмах. Опыты .тренинга лидерства убедили нас в том, что такие условия являются одним из самых действенных средств, с помощью которых мы можем добиться усовершенствования навыков урегу­лирования межгрупповых отношений.

Однако даже хорошо спланированный и успешно проведенный тренинг далеко не всегда может приве­сти к долгосрочным позитивным эффектам в сфере межгрупповых отношений. Человеку, вернувшемуся с тренинга полным энтузиазма и новых представлений, приходится снова сталкиваться с обществом, снова быть одному против ста тысяч. Высокая вероятность того, что его успешность не будет соответствовать его новому уровню притязаний, очевидна, и вскоре разочарование вынудит его вернуться к прежним моделям работы. И в этой связи перед нами встает вопрос, чрезвычайно важный в том случае, когда речь идет о любых социальных изменениях, а именно проблема их устойчивости.

Для того чтобы проверить некоторые гипотезы, касающиеся влияния отдельного человека на группо­вую ситуацию, в экспериментальной тренинговой груп­пе был введен ряд новых условий. Как это обычно принято, некоторые участники были единственными представителями своих городов. Однако было реше­но, что некоторые сообщества будут представлены не­сколькими делегатами; планировалось сформировать в группе определенные команды, которые продолжили бы совместную работу и после окончания тренинга. Предполагалось, что это будет способствовать сохра­нению энтузиазма и продуктивности работы группы и что большее количество членов группы будет зало­гом большей эффективности планируемых изменений. Третьей группе участников тренинга была обеспечена помощь экспертов даже после их возвращения домой.

Первый этап осуществления такого проекта пред­полагал сбор информации о разнообразных типах межгрупповых проблем, с которыми вынуждены сталкиваться различные сообщества. Сообщества и коман­ды социальных работников в этих сообществах долж­ны были быть подобраны таким образом, чтобы можно было сравнить результаты этих трех экспе­риментальных подгрупп. Иными словами, для осуще­ствления этого проекта нужно было решить те же самые проблемы, которые мы уже рассматривали выше, когда говорили о типичных этапах процесса планирования в целом.

Члены Консультативного совета Межрасовой ко­миссии штата Коннектикут предоставили всю необ­ходимую информацию, на основе которой были вы­браны города, где предлагалось провести более де­тальное исследование. Для того чтобы оценить эф­фективность тренинга, была проведена предваритель­ная диагностика, целью которой было выявление стиля мышления социальных работников, направле­ния их действий и тех трудностей, с которыми им приходится сталкиваться. Планировалось, что повтор­ная диагностика будет проведена спустя несколько месяцев после окончания тренинга.

Чтобы понять, почему тренинг спровоцировал те или иные изменения и почему некоторые изменения не произошли, нам, очевидно, необходимо вести на­учную запись основных событий, имевших место во время групповой работы. И здесь, как мне кажется, перед исследователем встает самая сложная задача. Понятно, что записи лекции или программы будет совершенно недостаточно. Описание форм лидерства должно включать в себя: степень инициативности, проявляемой как отдельными лицами, так и подгруп­пами; распределение участников по подгруппам; имев­шие место разногласия внутри и между этими под­группами; кризисы и их результаты; и, прежде все­го, целостные модели управления и то, как они день ото дня меняются. Именно эти масштабные аспекты, по всей видимости, определяют, насколько успешным будет тренинг. Задача объективной регистрации дан­ных, которая стоит перед исследователем, занимающимся социальными науками, сродни задаче, кото­рую решает любой историк. Нам придется научиться справляться с этими довольно большими временными периодами и социальными образованиями, не снижая при этом стандартов валидности и надежности, к которым мы привыкли в психологических исследова­ниях, где мы имеем дело с более мелкими единица­ми действия и временными периодами от нескольких секунд до нескольких минут.

Методы регистрации существенных событии, про­исходящих во время тренинга, включают в себя и оценочные сессии в конце каждого дня. Наблюдате­ли, присутствовавшие на сессиях различных подгрупп, регистрируют (с помощью записывающего аппарата) подмеченные модели лидерства, степень прогресса в развитии группы, например, перешли ли они от ста­дии конгломерата отдельных людей к стадии фор­мирования чувства «мы», и так далее. Лидеры групп также дают свою оценку проведенных сессий; кроме того, своими комментариями делятся некоторые уча­стники группы.

На меня произвело огромное впечатление то ис­ключительное влияние, которое оказали на сам про­цесс тренинга эти оценочные встречи, задуманные изначально с целью научной регистрации происхо­дящего. Атмосфера объективности, готовность пре­подавателей к открытому обсуждению их ошибок приводили к более полному пониманию ситуации и способствовали возникновению настроения ненапря­женной объективности, которая нигде не достигает­ся с таким трудом, как в сфере межгрупповых от­ношений, где даже так называемые либералы и те, кому по роду занятий приходится заниматься опти­мизацией межгрупповых отношений, как правило, отличаются чрезмерной эмоциональностью и ригид­ностью установок.

Такого рода опыт убедил меня в том, что мы должны рассматривать действия, исследования и тре­нинг как треугольник, разрушение которого крайне негативно отразится на качественности трех его сто­рон и на осуществлении наших целей в общем. Нам крайне редко удается усовершенствовать модель дей­ствий без соответствующего обучения персонала. Нам сегодня очень не хватает компетентных, хорошо обу­ченных работников; и это — одно из самых больших препятствий на пути прогресса в экспериментальных исследованиях в этой области. Обучение большого количества социальных ученых, которые умеют решать научные проблемы и, помимо этого, знают, как обес­печивать работу конструктивных и энергичных ко­манд, — вот необходимое условие прогресса социаль­ных наук, равно как и усовершенствования социаль­ного менеджмента в межгрупповых отношениях.

Во время работы группы я наблюдал, как делега­ты от различных городов штата Коннектикут, быв­шие вначале лишь массой отдельных людей, зачас­тую имевших прямо противоположные взгляды и интересы, постепенно объединялись в совместно ра­ботающие команды, причем это объединение проис­ходило не вследствие личной привлекательности, а на основе готовности к реалистичному восприятию труд­ностей, к честному сбору информации и к совмест­ной работе по их преодолению. Когда я видел, как формируются модели ролевого взаимодействия, как принимаются на себя обязательства, как на заклю­чительной сессии Консультативная комиссия штата получила поддержку своего проекта по объединению преподавателей колледжей по всему штату для ре­шения ряда проблем, возникающих в сообществах; когда я слышал, как делегаты и команды от различ­ных городов рассказывали о своих планах создания городских семинаров и о других проектах, реализа­цией которых они были готовы заниматься немед­ленно, — я не мог избавиться от ощущения, что тесная интеграция действий, тренинга и исследова­ний открывает широчайшие возможности в сфере межгрупповых отношений. И мне бы хотелось, что­бы и вы почувствовали это.

Несомненно, межгрупповые отношения — одна из самых важных составляющих национальной и меж­дународной обстановки. И сегодня мы гораздо луч­ше понимаем, что они могут стать бомбой замедлен­ного действия. Поэтому при разработке стратегий социального исследования мы должны принимать во внимание и все подстерегающие нас на этом пути опасности.

И нам следует хорошо понимать различия между внешними трудностями и препятствиями, стоящими перед социальными науками, и внутренними опасно­стями исследовательских процедур. Часто нам при­ходится иметь дело с людьми, которые придержива­ются того мнения, что социальные науки в таком объеме нам вовсе не нужны. Среди этих привержен­цев здравого смысла мы встречаем и практиков всех видов, и политиков, и президентов колледжей. К несчастью, многие представители естественных наук также протестуют против столь обширного распро­странения наук социальных. Они, похоже, считают, что социальные науки не способны предложить что-либо ценное для практики социального менеджмента и никогда не смогут сделать это. И мне кажется, что у нас нет другого способа убедить этих людей, кро­ме как представить им более прогрессивную соци­альную науку.

Вторая угроза социальной науке исходит от лю­дей власти. Таких людей мы встречаем на всех управленческих уровнях: в профсоюзах, среди поли­тиков, среди правительственных чиновников и среди членов Конгресса. По всей видимости, все они боят­ся того, что не смогут поступать так, как им хочет­ся, если они, как и все остальные, будут знать ре­ально существующее положение дел. Я думаю, что социальным ученым следует четко осознавать и юри­дическую сторону этой проблемы. Так, например, если результаты, полученные в ходе опросов Гэллапа, будут автоматически определять то, какими долж­ны быть законы Соединенных Штатов, мы вряд ли сможем назвать это здравой политикой. Нам следу­ет понимать разницу между сбором информации и определением политических стратегий и вниматель­но анализировать те процедуры, посредством кото­рых собранные данные будут перерабатываться в юридические формы, чтобы обеспечить демократиче­ский эффект.

Однако мы не можем усомниться в том, что зна­чительная часть нежелания увидеть реальное положе­ние вещей связана с враждебностью, которую испыты­вают к социальным исследованиям многие управленцы.

Третий тип проблем, связанный с самой что ни на есть реальной тревогой части практиков, мы можем проиллюстрировать на следующем примере. Членам советов сообществ, которым мне приходилось сообщать результаты исследований, касающихся отношений между группами, казалось, что социальные ученые, представ­ляющие университеты или исследовательские отделы национальных организаций, рано или поздно добьются такого положения, что смогут диктовать всем местным социальным работникам всех штатов, что тем следует делать и чего делать не следует.

Очевидно, что в их представлении социальные науки — это своего рода «технократия». Этот страх вызван весьма распространенным заблуждением, ос­нованным на понимании «закона». Социальные ра­ботники никак не могут понять, что закон в соци­альных, как и в естественных науках, означает от­ношения «если.., то...»; другими словами, опреде­ляет связь между гипотетическими условиями и ги­потетическим результатом. Эти законы не говорят о том, какие условия имеют место 6 определенном месте б определенное бремя. Иными словами, пред­лагаемые наукой законы не предполагают решение диагностических задач, которые должны быть реа­лизованы в той или иной конкретной ситуации. Кроме того, законы вовсе не диктуют стратегию изменений. В социальном менеджменте, как и в медицине, у практика обычно есть выбор между различными методами лечения, и ему, как и врачу, необходим та­кой же профессионализм и такая же изобретатель­ность в установлении диагноза и лечении.

Для прогресса в социальных науках крайне важно, чтобы практики понимали, что на самом деле только социальные науки помогут им успешно справляться со своей работой. К несчастью ни социальные законы, ни социальные исследования не могут заставить практика стремиться к лучшему. Наука дает больше свободы и власти как врачу, так и убийце, как демократии, так и фашизму. Социальный ученый должен осознавать свою ответственность за происходящее

ИССЛЕДОВАНИЯ ОТНОШЕНИЙ МЕЖДУ МЕНЬШИНСТВОМ И БОЛЬШИНСТВОМ

Эта работа не ставит перед собой цели подробно обсудить результаты различных социальных исследо­ваний в сфере межгрупповых отношений. Однако мне кажется, что стоит привести два примера, которые, по моему мнению, будут являться хорошей иллюст­рацией основных аспектов проблемы.

Межгрупповые отношения носят двухсторонний характер. Это означает, что для улучшения отноше­ний между группами должны быть изучены обе вза­имодействующие группы.

В последние годы мы начали осознавать, что так называемые проблемы меньшинств фактически явля­ются и проблемами большинства, что негритянский вопрос — это проблема белых, что еврейский вопрос затрагивает в равной мере и нееврейские группы, и так далее. Столь же верно и то, что межгруппо­вые конфликты не могут быть разрешены без изме­нения определенных аспектов поведения и чувств меньшинства. Одно из самых значительных препят­ствий на пути улучшения — это, по-видимому, пре­словутый недостаток уверенности и низкая самооцен­ка большей части меньшинств. Меньшинства, как правило, перенимают имплицитное мнение о себе статусных групп, причем даже тогда, когда это мне­ние носит негативный характер. Существует немало сил, которые обусловливают развитие глубинного антагонизма к своей собственной группе и у детей, и у подростков, и у взрослых представителей груп­пы. Вследствие этого возникают чрезмерная готов­ность к подчинению, чувство вины, эмоциональность, а также другие формы неэффективного поведения. Ни личность, ни группа, находящаяся не в ладах с самой собой, не смогут нормально и счастливо со­существовать с другими группами.

Социальный ученый должен понимать, что нам никогда не удастся решить эту проблему, повысив самооценку членов меньшинства как отдельных лич­ностей. Дискриминация, с которой сталкиваются эти люди, направлена не против отдельных личностей, а против членов низкостатусной группы; и только под­няв их самооценку как представителей группы до адекватного уровня, мы сможем улучшить ситуацию.

Многие белые жители Юга, по всей видимости, понимают, что одним из необходимых условий про­гресса является повышение самооценки негров Юга. С другой стороны, идея позитивной программы по­вышения лояльности к группе представляется мно­гим либералам парадоксальной. Мы, похоже, уже привыкли связывать групповую лояльность и груп­повую самооценку с шовинизмом.

Я думаю, что решение может быть найдено толь­ко тогда, когда мы обеспечим такой общий уровень групповой оценки и групповой лояльности (которые сами по себе совершенно естественны и необходи­мы), который соответствовал бы уровню, присущему всем без исключения группам общества. А это озна­чает, что необходимо предпринять все возможное, чтобы снизить завышенную самооценку некоторых групп. Им следует выучить молитву из музыкальной пьесы «Оклахома»: «О, Боже, помоги мне понять, что я ничем не лучше ближнего своего». Однако столь же важно выучить и вторую часть этой мо­литвы, которая звучит приблизительно так: «...но что я так же хорош, как и он». Мой опыт говорит о том, что повышение самооценки меньшинств являет­ся одним из самых важных стратегических средств для улучшения межгрупповых отношений.

Последний момент, на котором мне хотелось бы остановиться, касается отношений между местным, национальным и интернациональным уровнями про­блемы. Ни один человек, работающий в сфере меж­групповых отношений, не должен закрывать глаза на тот факт, что сейчас мы все живем в одном и том же мире. И независимо от того, будет ли этот мир единым политически, или же он разобьется на два полюса, все происходящие в нем события будут вза­имозависимыми. На любую группу, проживающую в Соединенных Штатах, будь то католики, евреи, гре­ки или негры, будет сильно влиять то, что происхо­дит в других частях планеты. Межгрупповые отно­шения в самой Америке будут в значительной степе­ни обусловливаться событиями на международной арене и, в особенности, судьбой колониальных на­родов. Крайне важно, будет ли судьба этих стран развиваться по тому сценарию, который Раймонд Кеннеди назвал международной имперской полити­кой Джима Кроу¹. Готовы ли мы отказаться от той политики, которую проводим на Филиппинах, и от тех сиюминутных преимуществ, которые предостав­ляет Америке эксплуатация зависимых государств, сделавшая колониальный империализм самым нена­вистным институтом в мире? Или же мы будем при­держиваться той философии, которую предложил Джон Коллиер в отношении американских индейцев и применение которой в зависимых от Америки странах так пропагандирует Институт этнических про­блей Следование этой модели постепенно приведет к увеличению взаимозависимости, к установлению равенства и к развитию сотрудничества. Каким бы ни был эффект политики перманентной эксплуата­ции на международной сцене, он неизбежно окажет влияние и на ситуацию в самих Соединенных Шта­тах. Джим-кроуизм в международной политике на­несет значительный ущерб прогрессу в межгруппо­вых отношениях в Соединенных Штатах и, по всей вероятности, станет угрозой самой демократии.

Нет никакого сомнения в том, что процесс меж­групповых отношений полон опасностей и что раз­витие социальных наук в этой области сталкивается со множеством препятствий. Однако та картина, которую мне удалось нарисовать, картина, иллюст­рирующая прогресс в исследованиях, в особенности в том, каких успехов нам удалось достичь в сфере организации социальных исследований за последние два года, говорит о том, что мы многому научились. Масштабная работа по осуществлению социальных исследований в области межгрупповых отношений, несомненно, сможет оказать благотворное, долгосроч­ное влияние на историю нашей страны.

Однако столь же очевидно, что эта работа тре­бует от социальных ученых огромного мужества. Того мужества, о котором Платон говорил так: «Мудрость порождает опасность». Она требует максимальных усилий от лучших из нас и помощи каждого из нас.