2. Понятие пресуппозиции

Теория пресуппозиций используется в современной лин­гвистике текста для объяснения того, каким образом фонд внеязыковых знаний используется участниками коммуника­ции при формировании содержательной связности (когерент­ности) текста. Собственно говоря, в лингвистической семан­тике под пресуппозицией понимается «компонент смысла предложения, который должен быть истинным для того, чтобы предложение не воспринималось как семантически аномальное или неуместное в данном контексте» (Лингвис­тический энциклопедический словарь 1990: 396), В совре­менной лингвистике текста принято более широкое понятие пресуппозиции, чем в лингвистической семантике.

Свои коммуникативные намерения говорящий субъект реализует, находясь в конкретных коммуникативных усло­виях. При этом он учитывает предполагаемую коммуника­тивную компетенцию и меру осведомленности реципиента о предмете и обстоятельствах речи. Такие предположения го­ворящего относительно фонда языковых и неязыковых зна­ний слушающего называются пресуппозициями. Пресуппози­ции — это компонент общих знаний говорящего и слушаю­щего (Kleine Enzyklopädie Deutsche Sprache 1983: 219).

Обычно различают два типа пресуппозиций: ситуативные (gebrauchsgebundene) и языковые (zeichengebundene).²

Ситуативные пресуппозиции связаны прежде всего с человеческим знанием о типовых ситуациях общения, про­исходящего, как известно, в материальной и духовной сфе­рах, в предметной и интеллектуальной коммуникации. Да­вайте представим себе ситуацию беседы двух подруг, одна

Д анная клаооификация лредотавлвна в работе (Linlce, Nussbaumer, Port-mann 1994: 231-235),

255

из которых (Мария) пришла в гости к другой (Анне). Анна, будучи хозяйкой и готовя нехитрое угощение на кухне, беседует с подругой через открытую дверь кухни. В этой ситуации возможно следующее высказывание: (56а) Анна: Я закрою на минуточку дверь. У меня молоко убежало. Установление содержательной взаимосвязи между двумя фра­зами примера (56а) основывается на следующей примерной цепи рассуждений (что человек проделывает без особого труда): (56Ь) Когда «убегает» (т. е. подгорает) молоко, в кухне распространяется сильный и неприятный запах. Обычно люди стараются избежать распространения запаха подгоревшего молока по всей квартире. Для этой цели на время закрывают дверь в кухню и открывают форточку. Именно такие, не содержащиеся в языковых единицах, но предполагаемые текстом общие знания участников коммуни­кации, полученные в процессе жизни и повседневного обще­ния, называются ситуативными (или прагматическими) пре­суппозициями.

Во всех случаях общения партнеры ориентируются не только на свои языковые знания, но также на общий опыт, общие оценки, общие знания об устройстве жизни и т. п. Как правило, эти сведения представлены в тексте в виде импликации. Они вербализуются только в том случае, если у партнера возникают проблемы с правильной интерпрета­цией высказывания.

Языковые пресуппозиции, в свою очередь, делятся на референциальные (referentielle) и семантические (semanti­sche).

Референциальные пресуппозиции обусловлены самой фор­мой языкового выражения и большей частью могут быть отнесены к уровню предложения. Классическим примером таких пресуппозиций могут быть предложения типа Король Франции лыс. Предполагается, что при «нормальном» про­изнесении этого предложения, в нем содержится утверждение о том, что существует король Франции. Такие пресуппозиции иногда называются также экзистенциальными.

Семантические пресуппозиции связаны с семантикой от­дельных слов и выражений. В данном случае речь идет о своего рода прямо не называемого, но подразумеваемого

256

значения. (57) Антону удалось достать билеты, на концерт Элтона Джона. В примере (57) семантика глагола «удалось* включает в себя сему «приложить усилия*, что влечет за собой дополнительные, «скрытые* компоненты содержания. Иногда языковые пресуппозиции выступают в роли так на­зываемой скрытой рекурренции (скрытого повтора) и тем самым способствуют установлению содержательной взаимо­связанности текста. Например: (58) Спортсмен снова актив­но включился в игру. Пауза явно пошла ему на пользу. Семантика слова «снова* предполагает предшествующий пе­рерыв, поэтому слово «пауза» оказывается весьма уместным в следующем предложении. Два предложения оказывают­ся связанными дополнительными (неграмматическими) сред­ствами.

Пресуппозиции нередко оказываются средством создания комического эффекта в тексте. Рассмотрим, например, сле­дующий анекдот: (59) Сидят Лиса, Волк и Медведь, играют в карты. Волк говорит: — Кто будет мухлевать, тот получит по рыжей морде. Разговорный глагол «мухлевать» обозначает «ловчить, мошенничать, обманывать*. Известно, что обман в карточной игре считается одним из наиболее тяжких проступков, за который полагается немедленное на­казание. Наши знания о животных и знакомство с русской словесной традицией подсказывают нам следующие типичные характеристики трех персонажей: лиса — рыжая и хитрая, волк — серый и кровожадный, медведь — бурый и сильный. Семантика глагола «мухлевать* и атрибута «ры-жая* (морда) в сочетании с нашими знаниями о мире однозначно указы­вают на лису как объект предупреждения вол-ка. Таким образом, прямой смысл волчьей фразы заключается в сле­дующем: «Если ты, Лиса, будешь мошенничать в игре, то получишь взбучку».

Однако анекдот — это особый жанр словесного творчест­ва, которому не свойственна примитивная смысловая прямо­линейность. Для анекдота характерно неожиданное соедине­ние казалось бы несоединимых вещей. Так происходит и в примере (59). Реплика Волка представляет собой сложное «предложение с неориентированной относительной связью* (Краткая русская грамматика 1989: 548). В предложениях с

257

таким видом связи совмещаются значения неопределенности, обобщенности и условности (там же: 549-550). Именно этот случай имеет место в рассматриваемом анекдоте. Нормально такие предложения должны иметь вид: «Кто будет мухле­вать, тот получит по морде», т. е. данное правило относится ко всем участникам игры в равной степени. Но в нашем при­мере обобщенный образ гипотетического нарушителя, пред­ставленный в придаточной части, неожиданно обретает реаль­ные черты в главной части предложения. Возникает своеоб­разный «эффект обманутого ожидания*. При этом путь от гипотезы к ее разрешению идет через догадку, иницииро­ванную обозначением только одного семантического признака лица, о котором идет речь. Этот контраст между обобщенной перспективой первой части реплики и йодной определенно­стью второй части производит комический эффект.

3. Текст как двухуровневое образование

Органическая взаимосвязанность текста может затраги­вать разные стороны текста. Именно поэтому некоторые лингвисты предлагают рассматривать текст как двухуровне­вое образование (Gülich, Raible 1977: 51-53; Vater 1992: 86-87). Свой подход они обычно обосновывают на примерах типа (60) Es war einmal ein König. Der hatte drei Töchter. Sie hießen Ära, Bella und Cella 'Жил-был король. У него было три дочери. Их звали Ара, Белла и Целла.' Эти предложения связаны между собой посредством субституции: слово König (король) в следующем предложении заменено указательным местоимением der (него); вместо словосочета­ния drei Töchter (три дочери) в третьем предложении упот­реблено личное местоимение sie (их). Кроме того, данный фрагмент обладает единой темпоральной структурой, что выражается в применении одинаковых временных форм гла­гола. Таким образом, три предложения оказываются связан­ными при помощи грамматических зависимостей, и такое соединение элементов создает первый уровень текста, т. е.

268

формирует текст как -«ткань», «полотно». В этой связи обычно указывают также на этимологическое родство латин­ского слова textus (нечто связное, текст) со словом textura (ткань).

Второй уровень текста-«ткани*, необходимый для обра­зования смысловых единств, усматривается в содержатель­ных взаимосвязях, которые не ограничиваются рамками од­ного предложения, а охватывают целые фрагменты текста. Если продолжить сравнение с процессом ткания, то второй уровень текста — это те сквозные нити, которые вводятся в ткань, чтобы укрепить ее и придать ей характерный рисунок. Аналогично сквозным нитям в полотне содержа­тельные взаимосвязи, образующие второй уровень текста (его макроструктуру), обусловливают принадлежность текста к определенному типу.

Согласно данной концепции, цельный текст состоит из отдельных «цельностей» — смысловых единств, выполня­ющих в тексте определенные функции. Такие содержатель­ные отношения более высокого порядка, наслаивающиеся на единицы более низкого уровня, создают особые смысловые взаимосвязи, т. е. макроструктуру текста. Предположитель­но, различные виды макроструктур являются отличительным признаком различных типов текста.

Целый текст (части текста) можно разложить на более мелкие текстовые фрагменты. Этот процесс иногда сравни­вают с русской матрешкой: из одной фигурки все снова и снова появляется более мелкая (и наоборот). Таким образом появляется возможность описания различных типов текста посредством изучения вида, порядка следования и способа соединения частей текста.

В приведенном выше примере макроструктура проявля­ется в том, что король (König) как одно из действующих лиц сказки в дальнейшем не упоминается на протяжении нескольких фрагментов и появляется в повествовании зна­чительно позже. Отличительным признаком макроструктуры могут служить такие слова, как «эти события* и т. п.

259