4. Изотопия текста

Строго говоря, понятие изотопии, введенное в лингви­стический обиход А. Греймасом (Greimas 1966; 1971), отно­сится к области семантики текста. В принципе, с одинаковым правом этот раздел мог бы быть отнесен также в главу, посвященную основным свойствам текста, потому что изо то-, пия текста напрямую затрагивает семантическую когерент­ность текста. Рассмотрение данного явления наравне с дру­гими когнитивными аспектами текста объясняется тем, что семантическая структура, возникающая в результате содер­жательных связей между отдельными лексемами, не укла­дывается в рамки грамматических зависимостей, формиру­ющих первый («поверхностный») уровень, текста. Изотопи­ческие отношения накладываются на грамматические связи компонентов текста, недаром всю совокупность изотопиче­ских отношений в тексте называют «изотопической сетью» (Isotopienetz) текста.

Само понятие «изртопии* заимствовано А. Греймасом из естественных наук. Как известно, под изотопами (isos 'рав­ный' -f* topos 'место') в науке понимаются «атомы одного и того же химического элемента, ядра которых содержат оди­наковое число протонов, но разное количество нейтронов; имеют разные атомные массы, обладают одними и теми же химическими свойствами, в частности устойчивостью и рас­пространенностью » (Словарь иностранных слов 1989: 190). Согласно А. Греймасу, изотопия присутствует там, где име,-ется «семная рекурренция», т. е. семный повтор. Другими словами, в разных частях текста (фрагмента текста) повто­ряются лексемы, несущие в себе одинаковые семы. В ре­зультате возникают изотопические цепочки, пронизывающи⁶ всю структуру текста (фрагмента текста).

В основе изотопии лежит так называемое явление «се­мантической эквивалентности», наблюдаемое при сопостав­лении лексических единиц языка. Семантическая эквива­лентность может проявляться в виде: а) тождественности значений (как это происходит, например, при простом по­вторе лексемы в тексте); б) синонимии, т. е. схожести зна-

260

чений; в) гипо-гиперонимии, т. е. на связи значений более высокого и подчиненного порядков; г) антонимии, т. е. про­тивоположности значений (при наличии обязательной общей точки соотнесения); д) парафраз, т. е. описательных значе­ний, и е) проформ, т.-е. опосредованного выражения изото­пии посредством местоимений (в широком смысле этого слова). Например: (61). Вчера мне довелось побывать на свадьбе. Торжество получалось замечательное. На невесте было длинное белое платье с фатой, она вся светилась счастьем. Жених был одет в строгий черный костюм с розочкой в петлице. Шампанское лилось рекой, гости друж­но кричали «Горько/». В примере (61) можно выделить цепочку лексем, обладающих общими семантическими при­знаками, например: «свадьба — торжество — невеста — белое платье — фата — жених — шампанское — горько». В результате возникает особая семантическая структура (точ­нее — семантико-когнитивная структура), легко вычленяе­мая партнерами по коммуникации на основе общих знаний об устройстве мира и особенностях типичных ситуаций об­щения. Все указанные выше лексемы являются составными частями фрейма (сценария, схемы) «свадьба*, события, зна­комого для любого представителя данного сообщества, неза­висимо от того, был ли он сам его непосредственным участ­ником или знаком с ним понаслышке. Так что принадлеж­ность данных слов к одному тематичеркому кругу выступает, наряду с грамматическими зависимостями, дополнительным связующим средством текста. Сравните также пример (62), где повтор семы «вращение» в дексемах «Tanz — Wirbel — Strudel — Sog — purzelnd — Wirbeln — Kreiseln* создает красочную картину движения в танце: (62) Das wur-de ein Tanz! Ein höllischer Wirbel wurde es, ein Strudel, ein Sog, der altes in sich hineinreißt und purzelnde Paare ausspie. Manche Paare gerieten so schnell ins Wirbeln, dass sie u>ie Kreisel aus den Sälen glitten, hinaus in die Gänge, wo kleinere Zimmer lagen. Geraume Zeit verging, bis sie sich wieder einfanden (Kusenberg, 182) 'Вот это был танец! Это был дьявольский вихрь, смерч, водоворот, который всасывал в себя все и выплевывал кувыркающиеся пары. Некоторые пары кружи­лись так сильно, что они, подобно волчкам, выскальзывали

261

из залов в проходы, где находились маленькие комнаты. Проходило немало времени, пока они появлялись снова'.

Итак, изотопическая сеть текста — это совокупность семантических отношений между отдельными лексемами, что позволяет установить когнитивные связи между отдельными, иногда достаточно удаленными друг от друга компонентами текста. В принципе, «плотность* изотопической цепи может выступать одной из объективных характеристик содержа­тельной связности текста.

5. Макроструктуры и макроправила Т. ван Дейка

Профессор Амстердамского университета Т. ван Дейк занимает особое место в современной лингвистике текста. Необходимо сказать, что первоначально он в большей степени занимался изучением семантических аспектов литературного языка, вопросами французской стилистики и поэтики, не­жели проблемами когнитивной лингвистики.³ В конце 60-х годов на него сильное влияние оказали французские ученые Р. Барт и А. Греймас. Однако идеи семантического струк­турализма недолго занимали его внимание, гораздо более интересными оказались когнитивные аспекты языка.

Наиболее стимулирующим для Т, ван Дейка стало со­трудничество с американским психологом Уолтером Кин-чем — автором известных работ по психологии памяти (Дейк, Кинч 1988: 153-211; 1989: 41-67).

Перед тем как перейти к изложению взглядов Т. ваН Дейка на устройство дискурса (текста), необходимо сделать несколько предварительных замечаний.

Макроструктуры, по мнению Т. ван Дейка, обладают семантической природой; они дают представление о сущест­вовании глобальной содержательной взаимосвязи текста. Об­щее содержание текста на более высоком уровне формируется из содержаний отдельных пропозиций. Несколько пропози-

П одробнее о научном творчестве Т. ван Дейка ом. (Караулов, Петров 1989: 5-11),

262

ций могут образовывать содержательное единство на более высоком (глобальном) уровне.

Как известно, пропозиция — это «обозначенное в речи действительное или возможное положение дел; стабильный семантический компонент предложения (высказывания), спо­собный получать истинностное значение» (Васильева, Вино­градов, Шахнарович 199S: 95). Пропозиция является семан­тическим инвариантом, общим для всех членов модальной и коммуникативной парадигм предложений и производных от них конструкций (номинализаций) (Лингвистический эн­циклопедический словарь 1990: 401). Сопоставим, например, следующие предложения: (63а) Я знаю, что завтра в Эр­митаже открывается выставка немецкой живописи. (636) Я сомневаюсь, что завтра в Эрмитаже откроется выстав­ка немецкой живописи. (63в) Я хочу спросить Вас, не открывается ли завтра в Эрмитаже выставка немецкой живописи? (63г) Было бы замечательно, если бы завтра в Эрмитаже открылась выставка немецкой живописи. Этот список можно было бы продолжить, однако ограничимся этими примерами. Во всех приведенных выше предложениях коммуникативная установка говорящего каждый раз различ­на: утверждение (63а), сомнение (636), вопрос (63в), поже­лание (63г). Наряду с этим переменным компонентом во всех рассматриваемых предложениях имеется стабильное семан­тическое ядро 4завтра — в Эрмитаже — открываться — выставка немецкой живописи», обозначающее действитель­ное или возможное положение дел. Именно это семантичес­кое ядро именуется термином «пропозиция».

Т. ван Дейк предлагает использовать свою модель для объяснения процессов, связанных с восприятием дискурса, причем для него понятие дискурса шире понятия текста. Под дискурсом голландский ученый понимает «сложное единство языковой формы, значения и действия, которое могло бы быть наилучшим образом охарактеризовано с по­мощью понятия коммуникативного события или коммуни­кативного акта» (Дейк 1989: 121-122). Свою точку зрения он мотивирует следующим образом: «Преимущество такого понимания состоит в том, что дискурс, нарушая интуитивные или лингвистические подходы к его определению, не огра-

263

ничивается рамками конкретного языкового высказывания, то есть рамками текста или самого диалога. Анализ разговора со всей очевидностью подтверждает это: говорящий и слу­шающий, их личностные и социальные характеристики, дру­гие аспекты социальной ситуации несомненно относятся к данному событию. В этом смысле беседа, собрание, слушание дела в суде, урок в классе — все они могут быть названы сложными коммуникативными событиями. Такие события можно далее расчленить на более мелкие коммуникативные акты, такие, как история в разговоре, иск адвоката в суде, объяснение учителем урока в классе. Некоторые из этих явлений, например рассказы или дискуссии, могут проявлять качества, которые характерны для коммуникативных актов в другом социальном окружении* (там же: 122).

Макроструктуры Т. ван Дейка имеют скорее когнитив­ную, чем семантическую природу. Кстати сказать, на это обстоятельство ученые уже обращали свое внимание. Это наблюдение подтверждается, например, тем, что в экспери­ментах на воспроизведение текста были выявлены всевоз­можные модификации исходного текста: 1) свертывание, ко­торое состояло либо в полной утрате элемента, либо в час­тичной потере информации; 2) изменение содержания эле­мента, состоявшее либо в перифразе, либо в изменении информации вплоть до противоположной; 3) развертывание, при котором вводятся либо новые характеристики места, времени действия и героев, либо сами герои (Мурзин, Штерн 1991: 108). Такие модификации возможны только при на­личии общего фонда знаний, содержащихся в долговремен­ной памяти человека.

Формально макроструктуры Т. ван Дейка ничем не от­личаются от микроструктур — и те, и другие состоят из последовательности пропозиций. Таким образом, макрострук­туры, по Т. ван Дейку, — это относительное понятие, это структура более высокого порядка (глобальная структура) по отношению к специальным структурам более низкого уровня, В тексте обнаруживаются различные уровни макро­структуры. Не только текст как, целое обладает макро­структурой, но и отдельные части текста также могут обла­дать ею,

264

Приведем схему Т. ван Дейка, иллюстрирующую иерар­хию макроструктур текста (рис. 5).

«-I

Рис, 5. Иерархия макроструктур В концепции Т. ваи Дейка,

На каждом уровне, обозначенном более высоким индек­сом, располагаются макроструктуры, охватывающие^ ряд про­позиций вплоть до самого высокого уровня (от М до М )• Если текст состоит из одного предложения, то микроуровень одновременно является макроуровнем {п = 0).

Основной вопрос, который возникает при знакомстве с макроструктурами Т. ван Дейка, заключается в том, чтобы определить пути выявления макроструктур в тексте, для этого можно применить так называемые макроправила, кото­рые, по мнению Т. ван Дейка, являются правилами, опооре-дующими связи между микро- и макроструктурами. 1. ван Дейк называет их также «правилами семантической транс­формации» (Dijk 1980: 43). Эти макроправила когнитивно мотивированы, потому .что, по словам Т. ван Дейка, они являются «реконструкцией частя нашей языковой способнос­ти, с помощью которой отдельные содержания мы ^oö*^e*^H" няем в содержательные единства более высокого порядка» (Ibid.; 44).

265

Т. ван Дейк выделяет следующие макроправила: пер­вое — опущение (Auslassen); второе — селектация (Selek­tieren); третье — обобщение (Generalisieren); четвертое — построение (Konstruieren).

Первое правило гласит, что нерелевантная, несущест­венная информация может' быть опущена. Другими словами, из последовательности пропозиций необходимо опустить те пропозиции, которые не служат условиями интерпретации (например, пресуппозицией по отношению к другой пропо­зиции в данной последовательности): (64а) Ein Mädchen mit einem gelben Kleid lief vorbei 'Мимо пробежала девушка в желтом платье' (64b) Ein Mädchen lief vorbei 'Мимо пробе-жала девушка*. (64с) Sie trug ein Kleid 'На ней было платье'. (64d) Das Kleid war gelb 'Платье было желтое'.

Если пропозиции (64с) и (64d) для интерпретации по­следующего текста являются несущественными, то их можно опустить, потому что в семантическую структуру более вы­сокого порядка (т. е. макроструктуру) войдет только пропо-зиция (64Ь). В процессе когнитивной обработки текста такие секундарные пропозиции действительно забываются быстрее, чем главные.

Согласно второму правилу опускаются также пропо-зиции, которые являются условием, следствием или состав-ными частями пропозиций. На основании нашего жизненного опыта мы способны дополнять информацию недостающими Деталями, и нам совсем не нужно эксплицировать всю цепь высказываний полностью. Из приведенной ниже последова­тельности пропозиций можно выпустить избыточную инфор­мацию и представить сообщение оптимальным образом (см. пропозицию d): (65a) Peter lief zu seinem Auto 'Петер побежал к своей машине'. (65b) Er stieg ein 'Он сел в нее'. (65с) Er fuhr nach Frankfurt Юн поехал во Франкфурт'. (65d) Peter Tuftr mit dem Auto nach Frankfurt. 'Петер поехал на машине во Франкфурт'.

В примере (65) избыточной является также информация типа Peter kam in Frankfurt an" (Петер прибыл во Франк­фурт), так как, по словам Т. ван Дейка, «само собой разу­меется, что тот, кто куда-то уезжает, должен куда-то при­ехать». Однако последнее утверждение является спорным:

266

прибытию в конечный пункт путешествия могут воспрепят­ствовать непредвиденные обстоятельства, например, авария, несчастный случай и т. п. Нельзя исключить, в частности, такое продолжение: "Aber er ist niemals angekommen" (Ho он там никогда не появился).

Согласно третьему правилу, концепты, содержащие конститутивные признаки референта, также могут быть опу­щены и заменены суперконцептами. Другими словами, по­следовательность пропозиций можно заменить на пропози­цию, являющуюся общей пропозицией для каждого члена данной последовательности: (66а) Eine Puppe lag auf dem Boden 'Кукла лежала на полу'. (66Ъ) Eine Holzeisenbahn lag auf dem Boden 'Деревянная железная дорога лежала на по-лу'. (66с) Bausteine lagen auf dem Boden 'Кубики лежали на полу'. (66d) Spielzeug lag auf dem Boden 'Игрушки лежали на полу'.

Важность четвертого правила, по Т. ван Дейку, про­истекает из того, что из эксплицитных и имплицитных пропозиций текста образуется так называемая рамочная про­позиция, содержащая какую-либо тему, например, «поездка на поезде» (Zugreise): (67a) Ich ging гит Bahnhof 'Я пошел на вокзал'. (67b) Ick kaufte eine Fahrharte 'Я купил билет'. (67с) Ich lief zum Bahnsteig 'Я побежал на перрон'. (67d) Ich stieg in den Zug ein 'Я сел в поезд'. (67е) Der Zug fuhr ab 'Поезд тронулся'. (67f) Ich nahm den Zug 'Я поехал на поезде'.

По мнению Т. ван Дейка, принцип семантической им­пликации, на котором основываются макроправила, можно использовать как в одном, так и в другом направлении. Если мы получаем информацию типа "Ich ging zum Bahnhof und fuhr nach Paris" (Я пошел на вокзал и поехал в Па-риж), то обычно мы знаем, что некто сел в поезд на Париж, хотя этого и нет в переданной информации.

Понятие макроструктуры все чаще применяется в лин­гвистическом анализе текста, причем нередко исследователи вкладывают в него иной, чем у Т. ван Дейка, смысл. Так, для Ф. Зиммлера макроструктуры являются неотъемлемой частью внутреннего строения текстов. Это выходящие за пре­делы предложения языковые образования, обладающие по

267

отношению к другим подобным или иерархически меньшим единицам (например, типам предложений) различительной функцией. Вместе с другими единицами эти языковые об­разования составляют еще большие языковые единства, а именно типы текстов, причем в зависимости от выбранного средства коммуникации они могут обладать различными аудитивными и / или визуальными формами реализации. Макроструктуры обладают своим собственным строением, они по-разному сочетаются в различных экземплярах и типах текстов (Simmler 1996: 612). Таким образом, понятие мак­роструктуры может быть использовано при выявлении ти­пологических признаков текста.